Mantis religiosa [Богомол обыкновенный]

–Да, верно, не спешите. Вы всё делаете правильно.– довольным тоном обволакивает Капитан, как всегда возвышаясь над соратником, что в свою очередь имел не шибко завидное положение. Господин Второй Предвестник лежал подле него, если не сказать, поверх него, пыхтел, потел и всячески напрягался, не стесняя себя царапал и цеплялся ногтями и пальцами за чужую форму, конечности и плоть. Его бледные скулы сводило от напряжения, желалось учёному отложить кладку в одиночестве, но вездесущий Капитан и на том подловил его, будто саморучно отсчитывая дни последней их встречи, чтобы утянуть с перекрёстка в собственные хоромы, где те успели побывать не единожды. –Бесполезное… трепло…– на очередном яйце шипит Доктор, когда тяжесть заметно смещается вниз, сфера внутри него прокручивается, наконец прекращая тянущую боль, будто бы что-то разрывая внутри, и уже легче съезжает по влагалищу, склизкое от дополнительной влажной сопроводительной оболочки, чтобы уберечь от случайной возможности расколоться внутри тела «матери» об острые кости или от слишком резких спазмов. Оно выходит, покидая тёплое чрево, последний раз касаясь плоти создателя, мягко приземляясь на поверхность кровати, что Четвёртый предвестник учтиво застелил особо мягким одеялом, если сказать не пледом из неведанного существа и его шкуры. Но мех был мягким, крайне плотным и пушистым, и видимо последний не боялся замарать его, ведь на очередную порцию слизи даже не колышется. А Доктору всё кажется, что тот самодовольно смотрит на сию процессию, любовно поглаживая предплечья мужчины, уходя наоборот к животу, массируя его лёгкими круговыми движениями, а сам Второй не скупится на неприятную гримасу, выражая недовольство. Скрывая факт того, что чужое внимание действительно облегчает его мучения. Из брюшка было намного легче и проще откладывать яйца, и в такие моменты учёный желал вырезать себе матку и всё что к ней прилагается, лишь бы больше такого не повторялось, если не учесть, что в некоторой степени ему нравилось избавляться от потомства и бремени, что всё это время тяжестью ощущалось внутри него. И то потомство, что породилось из его брюха уже давно ушло в утиль, на переработку, из чего вышли неплохие резервуары энергии, возможно даже элементальной, это было не важно, когда такой товар можно было сбыть по хорошей цене. Незаконно, аморально, но очень прибыльно, и этот факт стоял на первом месте для Дотторе. –Не следует так напрягаться, дорогой Доктор.– выговаривает Существо Бездны, присоединяя к первой конечности вторую, массажируя с большей силой, небольшой, всё ещё относясь бережно, что к соратнику, что к потомству. Он отлично знал, что с ними случится, но это не мешало ему проявлять хотя бы временную заботу. И пальцы двигались выталкивающими движениями, довольно поверхностно и мягко, разглаживая кожу совсем рядом с пахом, там, где ниже пупка опять появился небольшой бугор. Новое яйцо, возможно последнее, к тем трём небольшим, что уже уместились между чужих расставленных ног. Кожа покрывалась ледяным потом, а от дыхания скоро пойдёт пар. –Будете так лепетать с собственной кладкой.– взрывается Доктор, но не смотря на собственные слова обхватывает чужое запястье, чтобы сильнее надавить на собственную кожу, проталкивая яйцо дальше, отчётливо чувствуя как чужая кисть противится давить сильнее, не желая навредить или даже случайно резким движением раздавить яйцо и попутно чужие кости. Учёному было не до этих осторожностей, когда он ощутил как постороннее тело передвигается дальше, выгнулся, загнанно пыхтя, его наполняло ненавистное чувство наполненности, только не столь приятное как во время секса. –Как пожелаете.– краткий ответ, более сильное надавливание, и бледное тело в руках дёргается на секунду, как это случалось и до этого, не напрягая Четвёртого Предвестника даже тяжёлым дыханием с напряжённой на шее веной, что яростно билась и пробивалась сквозь тонкую шею. Яйцо действительно сдвинулось и пошло быстрее, от чего тело так и переклинило, постепенно отпуская напряжённые мышцы. Новая порция слизи опорожняется на кровать вместе с небольшим, но увесистым яйцом, и чувствуя, что уже ничего не будет, мужчина расслабляется, превращаясь в ту самую тряпку которой обычно протирал столы в лаборатории, позволяя себе откинуть голову на грудь соратника и временного партнёра. –Вы прекрасно справились. Надеюсь наблюдать каждую вашу кладку.– эмоционально нейтрально звучит в самое ухо, уставший мозг теряется, глаза закрываются на пару секунд, смаргивая почти заспанно. На нём всё ещё была его спасительная маска, пока щёку облизал длинный язык, а усы вновь подёргивались от столкновений. В такие моменты Капитано превращался в большого и немногословного щенка, и из двух слов мужчину радовало только последнее. –Надеюсь этого не случится.– уже лениво тянет Доктор, его нутро пульсировало, непривычно растянутое, с болезненными ощущениями, тыльной стороной руки вытерли холодный пот с шеи и скул. Очередная кладка, облегчение, что удивительно почти нормализовала его цикл, от чего мучения стали не столь частыми и цикличными. Удручал лишь факт того, что нужно тратить время на откладывание, всё же разрезать самого себя было бы глупой идеей и слишком энергозатратной, даже с клонами, помощниками, никого нельзя было посвящать в это дело. И подобая своему новому имени, человек стремится сразу же встать, одеться, чтобы небрежно поднять труд своего организма, игнорируя пристальный «взгляд» в свою сторону, унося столь драгоценные яйца. Ему было интересно их разбирать, изучать, возможно позволять немного развиться и потом умертвлять и вновь изучать. Строение генома, хромосомы, образование энергии в маленьком зародыше и тот возраст в котором наибольшее количество элементальной и обычной энергии. Качественное удобрение. Алый взгляд лишь недовольно кольнул соратника, хмык сопроводил это, отлично зная как Капитан грезил потомством, и не зная как оправдать это, не желал допустить какой-нибудь оплошности. Эти существа не должны продолжать их род. Только не в этом месте и только не в слиянии с его геномом. И Четвёртый, будто понимая ход чужих мыслей действительно не мешал, не трогал заветную кладку, только лишь всегда следовал рядом, лез с присутствием в процессе и пристально наблюдал, пожирал не физически, но мысленно, а позже всегда ластился, будто бы его заветная мечта наконец осуществилась. Учёному хотелось видеть и чувствовать как чужое сердце падает и обрывается, когда тот видел процесс переработки тех самых яиц. Возможно когда-нибудь случайная служанка в Доме Домашнего Очага найдёт на пороге приюта сформировавшееся дитя, только недавно из яйца, с тёмными волосами и совершенно алыми глазами, с бледной тонкой кожей, и никого не будет поблизости. И только лишь в дальней резиденции Фатуи, Существо будет стоять и молчаливо наблюдать в обширное окно, как падает снег, бушует метель, а новая жизнь порождается вне зависимости от чужого согласия.