Sit with me tonight - Посиди со мной сегодня

Эмма спустилась вниз по лестнице после возвращения из сказочных земель, все еще ощущая усталость и зевая. Пересечение порталов и смена часовых поясов херово сказывается на самочувствии, думала она. Все же, провести ночь в настоящей постели было шикарно. И принять душ. Эмма использовала почти всю бутылку шампуня и кондиционера, потому что ощущать наконец способность сделать это было настолько божественно, что она не могла остановиться. И надеть чистую одежду. Её всё еще подмывало сжечь ту, в которой она застряла на последние пару недель. Она вошла в кухню, где уже был Генри, поедая огромную миску Лаки Чармс. - Привет, ребенок, — сказала она, пытаясь и проваливаясь в том, чтобы подавить еще один зевок. - Привет, — сказал он в ответ. Эмма взъерошила его волосы, пока шла к кофеварке, на что тот улыбнулся. - Ты съел всю коробку или оставил немного хлопьев для меня? - Эмма показательно уставилась на огромную миску. Генри удостоил её надменным взглядом, достойным Реджины, и Эмма не могла не рассмеяться, увидев выражение мэра на лице её маленького сына. - Конечно ещё осталось. Я припас их для тебя, ожидая когда вы вернётесь. - Он подтолкнул коробку через стойку, на что Эмма ему улыбнулась. - Ты лучший. - Она насыпала себе миску, способную посоперничать с той, что была у Генри, прежде чем залить всё молоком. Они немного пожевали в тишине, пока Эмма ожидала свой кофе. - Эмма? - сказал Генри, немного неуверенно. Прошлой ночью Мама, сегодня Эмма, подумала она. Бедный ребенок тяжело справлялся с определением ролей людей в его жизни, в прочем, как и она сама. - Генри? - она сказала в ответ. На что он строго посмотрел. - Я тут подумал... может я бы мог поужинать с моей ма... Реджиной на этой неделе? Ты знаешь, чтобы сказать спасибо. За спасение тебя и Мэри Маргарет. Эмма вздохнула, почесав голову. Она не была уверена, что готова вести подобный разговор не выпив чашки кофе. - Не знаю, ребенок. Я не уверена, что это хорошая идея. Ты говоришь, что она изменилась, но... - Она действительно изменилась. Она спасла тебя и Мэри Маргарет. - Она же и была той, кто наложил заклинание на портал в первую очередь. - Эмма пыталась говорить мягче. - Я ценю то, что она его убрала, но это не многое меняет для меня. Мне было бы некомфортно отправлять тебя туда. - Мы могли бы встретиться у Бабули. Ты тоже могла бы прийти. Чтобы увидеть как всё пройдет. Этот разговор мог пройти неплохо, подумала Эмма. Ты можешь увидеть сына, но только в публичном месте и под присмотром. Уверена, что Реджина хорошо бы на это отреагировала. - Пожалуйста, Эмма? - и Эмма могла увидеть как сильно он этого хотел. - Хотя бы подумай над этим? Я подумаю над этим, — согласилась Эмма. - Но больше никаких засад, пока я не выпью кофе. Договорились? - Договорились! - сказал Генри. Он улыбнулся своей самой лучшей улыбкой, Эмма подумала, что он мог бы осветить комнату этим, и улыбнулась в ответ, прежде чем налила себе практически тазик кофе. Ужин с Реджиной Миллс, подумала она. Во что ты себя втягиваешь, Свон? *** Эмма ушла практически сразу после завтрака, желая попасть в участок. Хоть она и была уверена, что Дэвид был бы счастлив проследить за всем в её отсутствие, Эмма нашла в себе необъяснимое стремление вернуться в привычную рутину. Она практически предвкушала неизбежность того, что придется запереть пьяного Лероя. Всё ещё не до конца, возможно, ей нужна ещё одна чашка кофе, Эмма практически врезалась в Голда и Бэлль, пытаясь удержаться на ногах, сделав пару шагов в сторону, она почти приземлилась на задницу, если бы Бэлль не схватила её за руку. - Простите за это, — сказала Эмма краснея. - Никаких проблем. - рассмеялась Бэлль отпуская её руку. Трое стояли в неловкой тишине. - Рады вернуться назад, мисс Свон? - спросил Голд. Эмма не могла спрятать выражение раздражения, промелькнувшего на лице. - Да, — сказала она. - Не благодаря вам, — добавила она тише. Она даже слегка удивила себя последней частью. Прошлой ночью она пыталась простить Голда и Реджину за то, что они наслали заклинание на портал, больше беспокоясь о Румпельштильскину со свитком в клетке и его роли в её судьбе. Сегодня же весь гнев, который она вчера подавила, грозился вылиться наружу. - Ничего личного, дорогуша. - сказал он спокойно. - Я просто пытался сделать все лучшее для города, держа Кору подальше. Как я вчера и пообещал, я больше не стану вас недооценивать. Эмма знала, что ей следует отступить, но она не могла перестать нападать. - Нет, ничего личного. Просто вы и Реджина практически убили нас из-за проблем с мамой. - Вспоминая Кору, Эмма была уверена, что это не справедливо. Да ебись оно конем. Она слишком устала, чтобы быть честной. Голд смерил её спокойным взглядом. - Боюсь, всё немного более сложно, чем это. - Как и всегда, — сказала Эмма. Потом, тихо добавила. - По крайней мере, Реджине хватило порядочности дважды подумать о том, что она делала. - Бэлль уже готова была вмешаться, но Голд остановил её, положив руку на плечо. - Ах да. - Сказал он со странным хищным блеском в глазах. - И как поживает королева? Всё ещё с нами, я надеюсь? - На пустой взгляд Эммы, Голд изменил выражения лица, которое выражало почти... жалость. - Магия всегда имеет свою цену, дорогуша, — сказал он. - Поглотить смертельное проклятие... что ж. Могу представить, что цена дорога. Эмма открыла рот, чтобы спросить о чём он говорит, но Голд взял Бэлль за руку, начиная уходить. - Нам пора идти. Передавайте мои наилучшие пожелания Реджине, когда увидите её в следующий раз. - Голд обошёл Эмму под руку с Бэлль и направился вниз по дорожке, наконечник его трости поблескивал на солнце. Эмма смотрела как они уходят, задаваясь вопросом, что именно хотел ей сказать Голд и как сильно она должна волноваться. *** Эмма обнаружила, что не может сосредоточиться на бумажной работе, как она надеялась. Вместо этого, глядя на кипы бумаг на столе, она продолжала возвращаться к мыслям о Реджине. Хоть она и никогда не признается в этом, Эмма практически скучала по этой женщине, пока была в сказочной стране (В Зачарованном лесу, напомнила она себе). Это должен был быть её дом, и все же, всё время, что она там провела, она чувствовала себя бесполезной и не в своей тарелке. Огры? Гиганты? Свитки с её именем написанные магическими чернилами? Эмма не знала как с этим справиться. И ко всему прочему ещё была ее мать, мать которая была одногодкой с ней, глядела щенячьими глазами каждый раз, когда Эмма уклонялась от разговора по душам, Генри, который вёл себя так, словно она могла ходить по воде, оставляя Эмму чтобы просто дождаться той минуты, когда он поймет, что она в действительности облажается, целый город, внезапно начавший её превозносить в роли Спасителя, когда Эмма себя едва ли могла спасти, и ... что ж. Всего было слишком много, чтобы переварить. С Реджиной, в сравнении, было искренне легче. Немного словесных перепалок здесь, пару ударов там, щедрая порция сарказма и закатывание глаз со всех сторон, отношения Эммы и Реджины были константой в этом внезапно изменившемся мире. Так что, как бы Реджина ни сводила её с ума, Эмма не могла не быть благодарной за то, что хотя бы одна вещь в её жизни была доступной пониманию. (Эмма решительно не думала о теплоте в выражении лица Реджины, когда она спросила, хочет ли действительно Генри, чтобы они её защищали, очеловечивающий страх на её лице, когда рейв пытался забрать её душу, и не совсем холодный огонёк в глазах, когда она дразнила Эмму. Женщина была хорошо уважаемым врагом. На этом всё.) Глядя на свой стол, Эмма сдалась в попытках сделать хоть что-то касающееся работы, когда поняла, что практически все время провела в раздумьях о Реджине. Схватив ключи она направилась к Жуку. (Боги, она скучала по этой машине. Вождение однозначно лучше, чем походы по лесам, населенными ограми.) Она собиралась отправиться домой, может быть, вздремнуть, но вместо этого, почти на автопилоте, оказалась на Миффлин стрит. За последний раз она пыталась несколько раз позвонить Реджине, чтобы спросить об ужине с Генри, но женщина так и не взяла трубку и не перезвонила, несмотря на неоднократные голосовые сообщения, оставленные Эммой. Эмма попыталась подавить вспышку беспокойства, поселившуюся в животе. Не похоже было на Реджину игнорирование сообщений, связанных с Генри. "Лучше проверить её", думала Эмма, паркуясь рядом с домом. К тому же, вероятно, лучше поговорить о просьбе Генри с глазу на глаз, вместо использования телефона. Так Реджина не сможет отмахнуться от неё. Готовясь к тому, что ей откусят голову, Эмма прошла через ворота и подошла к двери. Она увидела припаркованную машину Реджины на дорожке, но, несмотря на несколько стуков и звонков в дверь, бывший мэр так и не подошла к двери. "Может она всё ещё спит", сказала себе Эмма, глядя на часы. Был уже полдень, и Эмма не считала Реджину такого рода соней. "Тогда в душе". Эмма думала уже уйти, она могла бы сходить вздремнуть, и снова попробовать позже. Но сейчас она уже была здесь, Эмма не хотела настраиваться на ещё один визит. Она просто хотела с этим покончить. Ощущая немного вины, она дернула дверную ручку. Она не ожидала успеха и была удивлена, обнаружив незапертую дверь, которая с легкостью открылась. - Реджина? - позвала она, заходя в прихожую и закрывая за собой дверь. - Ты дома? - её голос эхом отдался вокруг, но не было никакого ответа. Эмма прошлась по нижнему этажу дома, заметив банки с чаем на кухонном столе, "Реджина наверняка пьёт дорогие штуки", — подумала она, фыркнув, — полупустая кружка и брошенные туфли у дивана в гостиной. Не похоже, чтобы Реджина оставляла беспорядок, пусть даже небольшой, и чувство беспокойства Эммы продолжило расти. - Реджина? - снова позвала она, поднимаясь по лестнице. - Реджина, если ты здесь, пожалуйста, ответь мне. В ответ тишина. Она заглянула в комнату Генри, которая оказалась комнатой для гостей и в ту, которая была комнатой Реджины, но всё ещё не было признаков женщины. Эмма задержалась в комнате Реджины, поднимая фотоальбом, лежавший открытым на комоде. Она медленно перелистывала его, чувствуя боль от каждой вехи в жизни сына, которую она пропустила. Рядом с каждой фотографией было описание и дата; второй день Рождения Генри, малыш с широко раскрытыми глазами и гигантский шоколадный торт, Генри, Рождество, 2003 показало ребенка, переполненного волнением среди подарков и оберточной бумаги. Большинство фото содержали только Генри, но было несколько снимков, где Генри и Реджина были вместе; Эмма задавалась вопросом, кто их снял. Грэм, возможно. Она была поражена любовью на лице Реджины, которая смотрела на своего сына, и восхищенным взглядом, которым Генри наградил маму, когда она была всем его миром. Там была Реджина на четвереньках с поездом в руках и трехлетним Генри, Реджина, которая читала на диване, Реджина держащая Генри и выглядывающая в окно, выглядящая настолько счастливой, что Эмме пришлось закрыть глаза на минуту. Эмма задавалась вопросом, когда все впервые начало меняться, когда Генри начал смотреть на Реджину с подозрением, а не обожанием. Увидев, как счастлива Реджина была на этих фотографиях, она подумала о том, насколько болезненным был нож в сердце в тот момент. Покачав головой, Эмма положила альбом на комод и вышла из комнаты. Она уже собиралась пойти вниз, когда увидела полуоткрытую ванную в конце коридора. - Реджина? - спросила она напряженно, постучав в дверь. - Реджина, ты... - голос Эммы оборвался, когда она толкнула дверь, и её сердце подпрыгнуло в груди. Реджина свернулась калачиком на полу, головой в дальнем конце ванной. Её глаза были закрыты, а тело яростно содрогалось. Эмма поспешила к ней, отчаянно падая на колени, глядя на бледную кожу Реджины и то, как она неровно дышит. - Вот блядь, — сказала Эмма. - Ёбаный в рот, Реджина? Ты меня слышишь? Я звоню в скорую, ладно? - Реджина открыла глаза и попыталась сфокусироваться на человеке присевшим рядом с ней. Её глаза налились кровью, и Эмма заметила слабую струйку крови под носом. Поднявшись, чтобы намочить салфетку, Эмма вытерла её. - Нет, — сказала ей Реджина, сотрясаясь от ещё одного спазма. Её рука схватила Эмму, когда та потянулась за телефоном, но хватка была слабой. - Нам нужно отвезти тебя в больницу. - Эмма пыталась говорить спокойно. Реджина покачала головой, темные волосы резко контрастировали с белым кафельным полом. - Нет смысла, — выдавила она. - Побочные эффекты проклятия... они не смогут помочь. - Её голос, казалось, становился все слабее с каждым произнесённым словом, и она с трудом держала глаза открытыми. Эмма вспомнила слова Голда. Магия всегда имеет свою цену. Поглотить смертельное проклятие... что ж. Могу представить, что цена дорога. Она вздрогнула. Реджина поглотила её вчера. Это означало...? - Как долго это с тобой продолжается? - Я не знаю. - голос Реджины ослабевал. - Это началось... через несколько часов после того, как вы прошли через портал. - Казалось, что ей потребовались все силы, чтобы произнести законченное предложение. - Я не знаю как давно это было. Не думаю, что была в сознании... всё время. Они вернулись домой рано вечером, вспоминала Эмма. В шесть, может быть? Добавь несколько часов, посчитай до сих пор, и... - Это происходит уже тринадцать часов? Какого черта ты никому не позвонила? - часть её знала, что она несправедлива, что орать на женщину, дрожащую на полу, не было самым полезным, что она могла сделать. - Телефон в моей сумочке, дорогая, — прошептала Реджина, закрывая глаза с легкой улыбкой. - Я не была в состоянии подняться до неё. - Ладно, — сказала Эмма, пытаясь звучать успокаивающе. - Что тебе нужно? - Ничего. Эмма недоверчиво на неё посмотрела. - Реджина! Реджина слабо улыбнулась. - Я умираю, мисс Свон, — сказала она слабым и смиренным голосом. - Нет. - Я пыталась бороться всю ночь. Но я больше не могу... проклятье побеждает. Моё тело... осталось просто подождать, теперь. - Она посмотрела вверх, пытаясь сосредоточиться на Эмме снова. - Тебе нет нужды оставаться, — сказала она, пытаясь звучать пренебрежительно. - Ты действительно ничего не сможешь сделать. Эмма положила голову Реджины на колени. - Я остаюсь, — сказала она твёрдо. И ты не умрешь. Ты будешь продолжать бороться с этим. Ты меня слышишь? Ты... ты один из самых сильных людей, которых я знаю. И ты пройдешь через это. Ни капли не поверю, что ты не сможешь справиться с каким-то глупым маленьким проклятием. Это полное дерьмо. Реджина тихонько хмыкнула, что, как надеялась Эмма, было в качестве удовлетворения. Эмма погладила волосы Реджины одной рукой, а второй взяла её за руку. Женщина была очень холодной, подумала Эмма. Как кто-то мог быть настолько холодным? - Могу я тебя отнести в постель? - спросила она, желая сделать хоть что-то, кроме того, чтобы ощущать свою беспомощность. Реджина покачала головой и закрыла глаза, её лицо исказилось от боли, которая за этим последовала. - Нет, — прошептала она. - Мне становится... хуже. Стоит остаться здесь. Также двигаться... думаю, мне будет хуже. Глядя на Реджину сверху вниз, Эмма была поражена одновременно нежностью и ужасом, которые охватили её в равной степени. Они с Реджиной никогда не были... близки. Но в этот момент, Реджина, которая свернулась калачиком на полу, не была женщиной, которая прокляла сказочную страну, отправившуюся в маленький городок в Мэйне, не была женщиной, которая разлучила Эмму с родителями на 28 лет. Она не была женщиной, которая боролась изо всех сил, чтобы держать Генри подальше от Эммы, или женщиной, которая пыталась отравить Эмму, чтобы избавиться от неё. Вместо этого, в этой уязвимой, напуганной и измученной болью женщине, Эмма увидела мать её сына, женщину, которая вырастила Генри тогда, когда она сама не смогла. Она видела женщину, которая укачивала его по ночам, которая держала его руку, когда он делал первые шаги, обнимала его после ночных кошмаров. Она видела женщину, которая арендовала надувной домик на его шестой день рождения, которая пекла ему печенье, знала любимую еду и комиксы. Она видела женщину, которая была готова умереть за своего сына сотни раз, женщину, которая рискнула столкнуться со своей психопатической, жестокой матерью, ради шанса вернуть его другого, более желаемого родителя. Глядя на Реджину, Эмма не могла не хотеть сделать всё возможное, чтобы ей помочь. Эмма на мгновение задумалась, не следует ли ей позвонить Мэри Маргарет и Дэвиду (её родителям, напомнила она себе, эти люди были её родителями), в надежде, что они смогут предложить ей какую-нибудь поддержку. Но в итоге она этого не сделала. Частично потому, что не хотела рисковать и беспокоить Генри (должна ли она была побеспокоить Генри? должна ли привести его сюда, чтобы он мог попрощаться, о боги, она не хотела думать том, что ему нужно было попрощаться). На ряду с этим... ну, Эмма сомневалась, что кто-либо из её родителей проявит сочувствие к Злой Королеве, попавшей в беду (она в действительности была той, кто наложил заклинание, как она сама себе напоминала несколько часов назад), и, глядя на содрогающуюся фигуру Реджины, Эмма обнаружила, что она не может перенести мысль об их возможном безразличии, или, что ещё хуже, о наслаждении тяжелым положением Реджины. Эмма откинулась на спинку ванны и поправила голову Реджины у себя на коленях. Реджина попыталась ей ободряюще улыбнуться, но больше получилась гримаса. Это показывало, как далеко она зашла, что позволяла делать даже это. Эмма сомневалась, что Реджина когда-либо позволяла себе показывать уязвимость перед кем-либо ещё. Особенно перед заклятыми врагами. Эмма попыталась улыбнуться в ответ, продолжая гладить волосы Реджины. - Всё будет хорошо, — пробормотала она, и она знала, что сказала это так много раз, что слова уже не имели смысла, но продолжала их говорить в любом случае. Пытаясь убедить себя или Реджину, она уже не понимала. Реджина кивнула, хотя Эмма и подозревала, что та просто подшучивает над ней. "Пожалуйста, — подумала она про себя, пытаясь создать образ спокойствия и отгоняя уверенность в провале, — пожалуйста, поправляйся".