Автоответчик

Не хочется об этом говорить, но… Иногда надежды приносят только боль и страдания.

***

      Солнечные лучи скользили по комнате. Они мягко огибали рабочий стол, книжные полки. Пока наконец не достигли своей цели — лица Кавеха. Он недовольно зажмурился, хотел было возмутиться: «Аль-Хайтам, какого черта ты забыл в моей комнате? Зачем открыл шторы?». Но он сам же себя отдернул.       Было слишком тихо. Ни одной язвительной фразы с утра о том, что он как всегда не спал до поздна. Только тишина. Кавех открыл глаза, медленно оглядываясь. Все было без изменений: его стол заваленный кучей материалов для предстоящих пар, вещи небрежно кинутые на стул, кружка остывшего кофе, оставленная на комоде.       Кавех тихо сел на кровати, проводя руками по лицу. Светлые волосы мешались. Он бы так и продолжил влипать в пустоту, пытаясь отойти от сна, если бы не вспомнил, что у него с утра должны быть пары. Он в панике посмотрел на время: «06.37». Кавех усмехнулся. Хоть за это «спасибо» бессоннице. Он бы себе не простил опоздать на пары, когда сам постоянно просил студентов приходить вовремя.       Ноги ватные. Он поплелся по своей комнате, натягивая на себя одежду. Вышел в зал и вновь наткнулся на оглушающую тишину. Аль-Хайтама, который бы обыденно сидел на диване с кружкой кофе, почитывая очередную книгу на древнем языке, не было. — «Выглядишь еще хуже, чем обычно», — проносится в голове Кавеха голосом соседа.       Он даже представил безэмоциональное лицо Аль-Хайтама, его бирюзовые глаза, по которым нельзя было что-либо понять. Спрашивается зачем? Кавех встряхнул головой головой и мысленно рассмеялся над собой. Человек существо такое, может привыкнуть даже к язвительным комментариям с утра.       Если так подумать, он уже почти два года жил в квартире Аль-Хайтама. Он привык ко многому. К эгоизму соседа, к его вечным придиркам и подколам, к не самым приятным пробуждениям с утра. Только к отсутствию соседа он привыкнуть так и не смог.       Кавех прекрасно знал — Аль-Хатам делает только то, что хочет. Если тому захотелось не пойти на работу, он не пойдет и проспит до обеда. Если тому захотелось не вернуться ночью в квартиру, он не вернется… Зато, когда Кавех куда-то уйдет по делам на пару дней, так сразу куча вопросов! Чертов эгоист…       Кавех мрачно хмыкнул. Злости у него не хватает на Аль-Хайтама! Да и сил тоже, поэтому, выкинув надоедливого соседа из головы, он пошел собираться.       Привычная рутина полностью заполнила его голову. Ванная. Красные заколки. Холодная вода. Кофе. Турка. Материалы. Время. Снова кофе. Привычные тревоги догнали его только, когда он завтракал вчерашним ужином. Вилка с противным скрежетом скользнула по дну стеклянной тарелки. Но он не обратил на это внимания. Мысли о бессмысленности собственной жизни вновь темной вязкой жидкостью заполняли его его сознание. Кавех привык и к этому. Он продолжал вяло есть, чтобы просто… просто дальше продолжать свое существование.       Печаль, боль сдавили сердце. Снова он почувствовал, как от холода немеют пальцы, хотя сейчас было очень тепло. Ему порой хотелось узнать, что творится у него внутри. Вскрыть и посмотреть. Осталось ли там что-то живое? Или только измельченная кучка чего-то невнятного?       Кавех поставил тарелку в раковину, где была уже куча грязной посуды. — «Аль-Хайтам сегодня снова мне все мозги проест из-за посуды», — сквозь белый шум в его голове проскользнула мысль.       Но Кавех отмахнулся он нее, словно от надоедливой мухи. Вот пусть Аль-Хайтам сначала вернется, а там он уже будет думать, что ответить на очередные выпады со стороны соседа!       Кавех схватил с полки ключи, нахмурившись. Хайтам снова забрал его ключи… Он ведь специально повесил туда брелок с львенком, чтобы не путать с ключами Аль-Хайтама. Архитектор посмотрел в зеркало. Привычный ритуал. В который раз противно от самого себя. Но он улыбнулся. Не себе, не своему отражению. Своеобразная репетиция. У него ведь все хорошо. Никто не должен понять, что творится у него на душе.       Выходя из чужой квартиры, Кавех замер на пару секунд, вглядываясь в ее глубину. И все-таки…       Одиноко.       В этой большой квартире до тошноты одиноко.

***

      Единственный плюс проживания с Аль-Хайтамом, который каждое утро отмечал для себя Кавех, шагая на работу в Академию, — это то, что до работы было идти всего пять минут. Он только вышел, и вот уже стоял у ворот самой известной Академии в Сумеру. Ответственные студенты, которые всегда приходили вовремя, с яркими улыбками приветствовали его. Он улыбался им в ответ. У тех, кого знал, спрашивал, как прошли выходные.       Кавех знал, что был самым любимым преподавателем у своих студентов. Он каждый раз говорил себе, что со следующего семестра станет строже. Но каждый раз терпел поражение, когда его студенты с такими жалобными глазами просили немного сдвинуть дедлайны проектов. Он прощал опоздания, хотя и ворчал каждый раз по поводу ответственности. И каждый раз в конце семестра стыдливо прятал лицо под непроницаемым взглядом бирюзовых глаз, прекрасно осознавая свою вину.       В такие моменты Кавеху казалось, что лучше бы Аль-Хайтам накричал на него, сделал выговор, а не тяжело вздыхал и, в итоге, исправлял его собственные ошибки, отвесив очередной язвительный комментарий про его бесполезную доброту.       Наверное, ему никогда не понять, что движет его соседом. Каждый раз, заглядывая в чужие глаза он думал: «Почему? Зачем? Какие мотивы тобой движут?»       Выдохнув, Кавех посмотрел на время. До пар оставалось еще пятнадцать минут, значит он успеет зайти к ректору и выпить очередную порцию кофе в комнате отдыха.       Кавех почти пролетел по ступенькам на третий этаж, быстрым шагом направляясь в кабинет ректора. Спешил. И спешил, конечно же за документами. У дверей он стряхнул не существующую пыль с темных свободных брюк, поправил белую рубашку. Пару секунд посмотрел на широкую темную дверь, но в конце концов зашел.       Нахида Буер — ректор их Академии, сразу встретила его улыбкой. Он вообще был очень удивлен, когда в один день вернулся с отпуска, а на месте Азара, премерзкого и консервативного старика, сидела довольно молодая женщина с выразительными зелеными глазами полными интереса и мягкой почти детской улыбкой. После ее прихода Академия расцвела. Что Кавеха порадовало. Работать стало чуть легче.       Единственное, что осталось неизменным — это место секретаря, которое занимал Аль-Хайтам. Вот он сидел за своим столом и читал какие-то документы. Совершенно целый, в своей неизменной обтягивающей водолазке. Цвел и пах, словно не он, черт возьми, не появлялся дома ночью! На языке так и вертелся назойливый вопрос, но Кавех молчал. — Так рад меня видеть, что взгляда оторвать не можешь? — спокойно спросил Аль-Хайтам, не отрывая взгляда от своих бумаг. — Пф. Да этот день без тебя был самым спокойным в моей жизни за последний месяц, — сразу агрессивно ответил Кавех. — Можешь и дальше шляться, где тебе вздумается.       Только увидев удивленный взгляд Нахиды, Кавех осекся и отвел взгляд от Хайтама. Ректор тихо рассмеялась, заметив его растерянность. Она спокойно улыбнулась и вышла из-за стола. — Прости, Кавех. Просто я была немного удивлена, что мой секретарь ничего не сказал о том, что я отправила его вчера в небольшую командировку в Парадис Дхяй, — Буер сразу протянула нужные Кавеху документы, о которых он просил на прошлой неделе. — Но ваши отношения глоток свежего воздуха в этой рутине постоянных отчетов и однообразных бумажек. — Ну и шуточки у вас, госпожа ректор, — неловко сказал Кавех.       Он собирался выйти, его тут больше ничего не держало. Он бросил взгляд на Аль-Хайтама, который даже не посмотрел на него. И чего еще он ожидал от этого безэмоционального бревна? Конечно! Зачем рассказывать ему такую мелочь, как командировка?! Хайтама же совершенно не волнует, что другие могут переживать за него!       Он вышел, не произвольно хлопнув дверью. Виновато он посмотрел на нее, но потом развернулся и быстро ушел оттуда в сторону комнаты отдыха, словно убегая. Спрашивается только от кого он так старательно пытался убежать?       Почти влетев в комнату отдыха, Кавех кинул свой дипломат на диван, раздраженно выдыхая. Аль-Хайтам единственный человек на этом свете способный настолько вывести его из себя одним своим словом, нет, даже присутствием. — Придурок, — выплюнул Кавех и сел на диван. — Встретился с Аль-Хайтамом? — спросил знакомый голос.       Тигнари, который все это время стоял у подоконника и ухаживал за растениями, сел напротив и молча поставил чашку горячего кофе рядом с Кавехом. Архитектор слабо улыбнулся, посмотрев на друга с благодарностью. Когда Аль-Хайтам только устроил его на работу преподавателем в Академию, Тигнари стал одним из первых, с кем Кавех подружился.       У Тигнари был спокойный характер, с ним было приятно общаться, да и, вроде, тот был готов терпеть почти постоянные жалобы Кавеха на своего соседа. По крайней мере он на это очень надеялся. И хотя Кавех каждый раз спрашивал не надоел ли он Тигнари, тот неизменно отвечал, что все в порядке. От беспокойства его это, конечно, не избавляло. — Да, — буркнул Кавех и отпил кофе. — Лучше бы не видел этого эгоистичного болвана с утра. Почему я должен отчитываться где я, а он не может мне и слова сказать куда он уходит? — Так ты не знал про его поездку в Парадис Дхяй? — Даже тебе он рассказал!       Кавех, переполненный бурлящей в нем непонятной эмоцией, крепко сжал горячую кружку, чтобы хоть немного остыть. Он посмотрел на Тигнари. Во взгляде друга читались какие-то непонятные для него размышления. Тот мягко улыбнулся, словно он понял что-то, что было неведанно самому Кавеху. Но ничего не сказал. Кавех сжал губы в тонкую линию. Что так позабавило Тигнари в этой ситуации? — Не обращай внимания, просто подумал, зачем ты пошел в кабинет ректора с самого утра, прекрасно понимая, что можешь там его встретить? — объяснился Тигнари, явно заметив недовольство на лице Кавеха. — Я зашел туда только ради документов, — сразу отмахнулся Кавех. — К тому же Аль-Хайтама часто нет на рабочем месте. Я надеялся, что его там не будет, но как видишь мне не повезло. — Хорошо-хорошо, я понял, — усмехнулся Тигнари.       В комнате повисла тишина. Кавех сказал все по факту, но на душе почему-то остался неприятный осадок, будто его только что- переиграли. — Как там Сайно? — решил разбавить тишину Кавех, чтобы не зацикливаться на собственных чувствах. — Господи… Не напоминай про него, — устало вздохнул друг, зарываясь пальцами в свои черные прямые волосы. — Когда он пришел ко мне домой вчера, почти сразу вырубило свет. У меня был двух часовой марафон его шуток. Кое-как удалось его заткнуть.       Кавех протянул тихое «сочувствую», заметив алеющий засос на чужой шее, когда Тигнари чуть повернул голову в сторону. Вполне понятно какими методами пришлось тому воспользоваться, чтобы заткнуть Сайно. Кавех допил кофе одним глотком, погружаясь в собственные мысли.       Для него отношения казались чем-то максимально далеким. Сначала он был слишком зациклен на самочувствии матери, чтобы думать о чем-то подобном, потом учеба, ежедневная борьба с всепоглощающим чувством одиночества в пустом доме, работа… А сейчас… Ему просто не хотелось становится для кого-то непосильным грузом. Кавех был уверен, что именно таким он и станет, учитывая все свои проблемы, а также долги. — Тебе уже пора на пары, чтобы не опоздать, — предупредил его друг, посмотрев на часы на своем запястье. — Спасибо, что сказал, — беззаботно улыбнувшись, тут же вернулся в реальность Кавех, оставив кружку на столе и подхватив свой дипломат. — Передавай привет Сайно.       Он выбежал из комнаты отдыха, почти сразу забыв про свои недавние мысли.

***

      Занятия проходили абсолютно точно также, как и обычно. Пара за парой Кавех со всей ответственностью и самоотдачей рассказывал студентам материал по своим предметам. Если на истории архитектуры и искусства, было еще много активных студентов, то на архитектурном проекте, было уже сложнее. Как бы он не пытался, все равно оставались те, кто откровенно отлынивал. В конце семестра они придут с абсолютно ужасными проектами и попросят тройку. Он вновь обещает себе, что в этот раз отправит их на пересдачу, хотя сам прекрасно осознает, что, в итоге, закрыв глаза, поставит им «удовлетворительно».       Кавех выходит из аудитории полностью выжатый. Но он все равно с улыбкой прощается со студентами. Он вновь чувствует полное опустошение. Обжигающие чувства боли и тоски подкрадывались под кожей, со скрежетом перебирались по ребрам, подбираясь к сердцу.       Он вышел из Академии. Прошел очередной бессмысленный день. Кавех посмотрел на небо. Погода была ослепительной. Красное солнце медленно скрывалось за высокими домами, окрашивая облака в розоватые оттенки. Почему мир, который так жесток к нему, всегда так прекрасен? Или это просто он недостаточно достоин для этого мира?       В какой момент его прошлые мечты и надежды стали шипами, которые разрывают его душу на части? — Ты долго, — низкий голос Аль-Хайтама раздался совсем близко из-за чего Кавех вздрогнул. — Пошли домой.       С полным недоумением Кавех оглянулся на соседа. Они редко ходят домой вместе. По большей части из-за того, что Аль-Хайтам, как кот, ходит куда хочет и когда захочет. — Тихо, вдруг кто-то услышит, что мы вместе живем! — шикнул на Хайтама Кавех, совсем не заметив усмешку на чужом лице.       Но он все равно послушно пошел следом за Аль-Хайтамом.       Ветер. Шум листвы. Музыка, что доносится из наушников соседа. Их тихие шаги невпопад. Их очередная ссора из-за непомытой посуды. Возмущение Кавеха по поводу ключей.       Тиски, что жимали его сердце, ослабли. Мысли, гудящие на перебой, утихли.       Но Кавех этого даже не заметил.