Автоответчик

      В просторной лекционной был чуть приглушен свет. Ряды аудиторных столов были хаотично заняты студентами. Хоть лекции Кавеха по истории архитектуры и посещало довольно большое количество человек, он не чувствовал особой радости. Всего с десяток студентов, расположившихся на первых рядах, слушали его с особенной страстью в глазах. Наверное, только ради этой горстки людей Кавех так старался, подбирая интересный материал, изучая научные работы, проводя анализ.       Нажимая на кнопку пульта, Кавех сменил слайд с основными терминами изучаемого исторического периода, на слайд со старыми зарисовками и фотографиями уцелевших произведений архитектуры времен Золотого века Сумеру. — Почему эпоху в период с семнадцатого века стали называть эпохой «Золотого века Сумеру»? Мы с вами уже мельком касались данной темы, но подробно не разбирали, — продолжил свою лекцию Кавех, оперевшись бедром о свой стол. — Основная причина в том, что именно в этот период наука и искусство вышли из векового застоя, благодаря смене власти. Искусство, что считалось самым низким видом деятельности, вышло из-под тени науки и обрела самостоятельность. Наука же признала ценность эстетических изысканий. Многие труды ученых Сумеру того времени благодаря влиянию искусства имеют практическую ценность и по сей день.       Кавех пару раз кашлянул, заметив, как парочка особо незаинтересованных студентов уснула на задних рядах. Но, поняв, что это не принесло никаких плодов с тяжелым вздохом продолжил свою лекцию. — Мы архитекторы, — произнес он с гордостью и некоторым сожалением. — Мы, наверное, больше всех связаны и с искусством, и с наукой, в равной степени. Для нас важны, как и точные математические исчисления, анализ грунта, окружающей среды, так и эстетическая составляющая создаваемого нами архитектурного проекта. Если вы хотите стать настоящими профессионалами своего дела, то никогда не должны пренебрегать одним из аспектов в угоду другому.       Кавех вновь нажал на кнопку, сменив слайд на следующий, где был короткий анализ и несколько воссозданных моделей зданий эпохи «Золотого века Сумеру» и эпохи предшествующей ей. — Как вы можете заметить здания эпохи застоя имели минимальные декоративные элементы и были сосредоточены на функциональности. Они имели…эм… довольно-таки приземленный вид, — замялся Кавех, пытаясь скрыть свое не самое лучшее к отношение к прошедшей эпохе, чем вызвал тихий смех студентов. — Кхм… попрошу тишины. Так вот. Особенности архитектуры застоя: упрощенность форм, симметрия, приземленность. В отличие от нее архитектура Золотого века имеет более сложную форму и художественную наполненность. Отличительными особенностями можно отметить: листообразные элементы крыши, множество арочных сводов, гармоничность с окружающей средой, сглаженность линий…       Кавех продолжал свои объяснения. Он со всем старанием рассказывал о самых важных элементах архитектуры того времени. Его, если честно, больше всего привлекала именно эта эпоха, поэтому он так самозабвенно рассказывал о ней. Он даже не заметил, как время пары начало подходить к концу. — Наверное, на сегодня закончим нашу лекцию. У меня к вам вопрос, чтобы так сказать немного расшевелить ваши сонные умы, — сказал Кавех специально для задних рядов, сразу натыкаясь на недовольные взгляды.       Чувство тревоги почти сразу сжало его сердце. Но он подавил свои чувства. Впервую очередь он сейчас преподаватель Академии Сумеру, и только потом уже тот, кто он есть. И вообще, почему он должен чувствовать себя виноватым перед студентами, которые так неуважительно относятся к его предмету? — Как вы думаете, почему мы вообще изучаем историю архитектуры? У кого-нибудь есть мысли? — Чтобы изучить разные стили? — Потому что так прописано в программе… — Абсолютно неверно, — немного разочарованно вздохнул Кавех, обведя взглядом аудиторию. — История архитектуры нужна нам для того, чтобы понять, что двигало архитекторами прошлого. Какие принципы ложились в основу их проектов. Изучение истории помогает нам понять, какое влияние прошлые эпохи оказали на наши современные реалии, на нашу культуру. Поэтому к следующей неделе вы должны приготовить доклад на тему «Артефакты Золотого века в архитектуре нашего времени».       Студенты сразу недовольно загудели. Кавех нахмурился. Как будто он каждую неделю дает им подобные задания! Он и так довольно мягок. Вот когда он учился здесь, он вообще не вылезал из библиотеки! — Ничего не знаю. В докладе обязательно проанализируйте почему архитектор использовал тот или иной артефакт Золотого века. Как это повлияло на визуальную и функциональную составляющие здания. Обязательно должны присутствовать фотографии здания и артефактов. Если вопросов больше нет, то…       Кавех хотел было закончить фразу, как заметил, что одна девушка подняла руку. — Можно вопрос личного характера?       Руки Кавеха дрогнули. Он немного нервно покрутил кольцо на пальце, но все-таки кивнул. Не впервые же. Спросят наверняка про его отношения, а он просто отшутится, что женат на своей профессии. — Почему вы стали преподавать в Академии? — девушка нагло улыбнулась. — Вы же были самым известным архитектором. Гением факультета архитектуры… Вон даже спроектировали шедевр вроде Алькарсар-сарая.       Давно забытый вопрос подкрался незаметно. Кавех сглотнул слюну, не зная что ответить. Он впал в ступор, страх когтями раздирал грудную клетку изнутри. Прозвучало запретное слово. Тяжело дышать. Паника накатывала. Что делать? Что сказать? Его лицо… Какие эмоции сейчас на его лице?       Прозвенел звонок, оповещающий об окончании занятия. Кавех сжал руку в кулак, впиваясь ногтями в ладонь. — Хороший вопрос, — тут же улыбнулся Кавех, боль отрезвляла. — На самом деле я всегда мечтал преподавать.       Ложь. Он бесстыдно врал. Сам же говорил: «Я, вероятно, не вернусь сюда работать». Ему тошно от самого себя. Кому ты врешь, Кавех? Им? Или все-таки себе? — К тому же, кажется, я уже не сделаю ничего лучше, чем Алькасар-сарай. А вот передать вам все свои знания, вполне.       Горло обожгло от сказанных слов. Белый шум в голове становился все громче. Еще чуть-чуть и маска на его лице с дребезгом треснет. — Да уж. С карьерой архитектора не вышло, вы решили стать преподом и долбить нас своими занудными занятиями, — сказал кто-то с задних рядов.       Сказали негромко. Но Кавех все равно услышал. Красные глаза посмотрели на определенного студента. Из богатой семьи. Вроде бы его отец занимался строительством. Пропихнул сына на архитектуру, чтобы тот потом занимался бизнесом?       Кавех стерпел. Его абсолютно это не задело. Абсолютно… Этого парня ведь и понять можно. Наверняка, тот совсем другим заниматься хотел… Но почему тогда чужие слова с такой болью отдавались в его сердце? — Можете быть свободны, — спокойно сказал Кавех, улыбнувшись.       Студенты, совершенно не заметив его внутренних переживаний, со смехом вышли из аудитории, попрощавшись. Кавех сел за стол, накрыл лицо руками, тяжело выдыхая. Как же ему плохо. — Профессор Кавех, у вас все хорошо? — юный голос прозвучал прямо рядом с ним. — Да, конечно. Я просто не выспался, — рассмеялся Кавех, а потом, увидев кто перед ним, удивился. — Коллеи? Что ты делаешь на моей лекции?       Девушка немного неловко замялась. Племянница Сайно всегда казалась ему очень скромной. Хотя это довольно просто объяснялось, учитывая, как сильно она болела до недавнего времени. Кавех очень тепло к ней относился, догадываясь, как той было одиноко все детство провести на больничной койке. — Ну… понимаете. Хоть я и учусь на филологическом, но профессор Фарузан часто говорит нам, что знания не должны ограничеваться одним направлением. Чем больше у нас будет разнообразных знаний, тем лучше мы сможем разбираться в своей области, зная как на нее повлияли другие направления, — уверенно сказала Коллеи. — Поэтому я записалась в этом семестре на ваши лекции, как на факультатив. Мне господин Аль-Хайтам посоветовал.       Кавех нахмурился. Каждый раз, когда он слышал имя соседа, ему казалось, что где-то кроется какая-то подлянка. Возможно, Аль-Хайтам сказал тогда это с сарказмом, а наивная Коллеи все восприняла буквально? — До сих пор не понимаю, как ты умудрилась поступить на факультет этого…       «Придурка» хотел было сказать Кавех, но вовремя замолчал. Он до сих пор помнил, как они вчетвером помогали Коллеи выбрать направление. Кавех был уверен, что та поступит на медицинский, ну или по крайней мере на биологический факультет. Все-таки Тигнари помогал ей с учебой до самого поступления с тех пор, как она выздоровела. Филологический был, как гром средь ясного.       Девушка мягко рассмеялась. Ее щеки чуть покраснели, она мечтательно посмотрела куда-то в окно. — Господин Аль-Хайтам меня вдохновил, — Коллеи стеснительно заламывала пальцы. — Я все детство провела в больничной палате. Я мало с кем разговаривала, поэтому общение давалось мне с трудом. Меня восхитило, как господин Аль-Хайтам пользуется словами. Для него они самый надежный инструмент и помощник. После знакомства с ним, я поняла, что слова могут исцелять не хуже лекарства.       Кавех хмуро посмотрел на Коллеи. Она словно описывала совершенно незнакомого ему человека. В его глазах Аль-Хайтам никогда не задумывался, что сказать. Соседа ведь совсем не волновало, что его слова могут ранить кого-то. — Никогда за ним подобного не замечал, — строго сказал Кавех. — Может это потому, что господин Аль-Хайтам сам этого не хочет?       Коллеи мягко улыбнулась. Кавех посмотрел на нее в недоумении. Почему ему постоянно кажется, что все сговорились и скрывают от него что-то? Он знает Аль-Хайтама лучше всех, тот — сборник «Как унизить человека одной фразой. 100 практический советов». Услышать от соседа что-то приятное — это за гранью фантастики. — И не переживайте по поводу слов того студента, — ободряюще сказала Коллеи, явно собираясь уходить на следующую пару. — Не беспокойся, если бы меня задевало что-то подобное, как бы я мог смотреть в глаза своих младших коллег?       Коллеи рассмеялась. Он улыбнулся, смотря как она помахала ему на прощание. Кавех еще пару минут следил, как она уходила, отправляя кому-то сообщение. Когда дверь аудитории закрылась, он обессиленно положил голову на стол. В абсолютном одиночестве ворох мыслей накрыл его волной. Кавех устало прикрыл глаза.       Возможно, он и правда скучно вел свои лекции? Ему нужно поменять материал? Может, попросить у Тигнари совета… Нет. Он не хотел нагружать друга еще большим количеством своих проблем. Кавех спрятал лицо в сгибе локтя. Как же хотелось свернуться калачиком и просто полежать в тишине. Или напиться. — «С карьерой архитектора не вышло, вы решили стать преподом…» — едкие слова выедали его не хуже кислоты.       Да. Он жалок. Этот студент попал в самую точку. Кавех сбежал от того, что раньше приносило ему столько радости. Сколько он уже не прикасался к своим инструментам? Сколько он уже не рисовал? Он уже давно понял — мечты убивают сильнее, чем что-либо в этой жизни.       Кавех болезненно выдохнул. Нужно проветриться.       Он вышел из-за стола. Закрыл аудиторию. Медленно шагал по коридорам Академии. Тихо. Неудивительно. Пара только недавно началась. Кавех задумался. В этих коридорах столько приятных воспоминаний. Где-то тут он сидел на креслах с друзьями с факультета и обсуждал предстоящие занятия. Если тут повернуть налево, то можно прийти в студенческую столовую. Там он частенько покупал себе кофе, чтобы хоть немного взбодриться после бессонной ночи.       Предаваясь своим воспоминаниям, Кавех не заметил, как дошел до библиотеки. Широкие двери были открыты, словно приглашая его. Он, немного поколебавшись, зашел. Дом Даэны был его любимым местом во времена студенчества. Ему всегда было любопытно, почему библиотеку назвали именно так. Но единственный человек, который мог ответить на его вопрос, наверняка, съязвил бы, так и не дав ему ответа.       Кавех огляделся. Здесь все осталось по прежнему. Просторное помещение, заполненное высокими книжными полками. Запах старых книг успокаивал. Он прошелся меж стеллажей, пальцами осторожно касаясь корешков. Сразу вспоминалось, как он сидел здесь, зарывшись в книги, и готовился к очередной паре. Кавех выкладывался на все сто, ему хотелось быть лучшим, чтобы потом с гордостью посмотреть в глаза матери, когда та вернется. Сейчас это все кажется таким бессмысленным. Она не вернется. Он не решиться приехать к ней.       Кавех отвернулся. Столы в конце.       Перед глазами сидел молодой парень с серебряными волосами. Вокруг него студенты что-то доказывали с пеной у рта, но он лишь безразлично смотрел на них своими бирюзовыми глазами и молчал. Кавех тогда был в похожей ситуации. Групповой проект, почти всю работу работу он взял на себя. Другим ведь тяжело, а он мог это сделать, мог помочь. С ним кто-то разговаривал, но Кавех не слушал. Он продолжал наблюдать за незнакомцем, который в итоге остался совершенно один. Его удивило абсолютное спокойствие парня. Он подошел.       Лучше бы не подходил.       Кавех вернулся к полкам, замерев в прострации. Рубиновые глаза наткнулись на знакомое название: «Основные особенности культуры и искусства Золотого века Сумеру». Он читал эту книгу, когда они вместе с Аль-Хайтамом писали научную работу. Слабая улыбка расплылась на губах в перемешку с горечью.       Тонкими пальцами Кавех прошелся по потрепанному корешку. Осторожно он достал эту книгу. Трепетно провел ладонью по обложке, словно он держал в руках драгоценность. Кавех сел за свой излюбленный стол в уютном, светлом уголке и перелистнул первые несколько страниц. Внимательно прошелся по строчкам глазами. Даже спустя столько лет текс был близок с его мыслями. Он пролистнул еще пару страниц и неудержался от смеха.       На полях книги был точно его рисунок. Упрощенный рисунок недовольного лица Аль-Хайтама карандашом. Чуть ниже более новая приписка: «Хах. И правда похоже». Кавех улыбнулся. Следующая его надпись карандашом рядом с подчеркнутыми строками: «? Данное высказывание можно воспринять по разному. Нужно разобраться.», чуть ниже чужая приписка: «Скорее всего автор руководствовался принципами ученного Фарнака». На каждой странице, где были его записи на полях ниже обязательно была чужая приписка. Кавех не мог не узнать этот подчерк. Аль-Хайтам.       Кавех осторожно провел пальцами по чужим надписям. Он лег на стол, обнимая книгу. — В какой момент все пошло не так?       В те времена он считал Аль-Хайтама своим лучшим другом. Их мысли были так схожи. Ему казалось везением встретить такого умного человека, который понимал его, как никто. А сейчас? Если бы не та ссора… Кавех со всей злостью сжал кулаки. Нет. Даже думать об этом не стоило. Он был прав. Кавех никогда не признает, что этот эгоистичный придурок, который не может проявить и толики эмпатии, видел его насквозь. Ведь идеалы Кавеха точно не проявление его чувства вины…       Точно ведь?       Он встал из-за стола. Попытался прогнать из головы все сомнения, но получилось плохо. Все-таки он и сомнения — одно целое. Поставил книгу на место. Ностальгия Кавеха взяла верх. Ему захотелось отыскать другие книги со своими заметками на полях. Он подошел к библиотекарю — пожилому мужчине, который работал еще во времена его учебы. Тот сразу скривился, увидев его. — Это ты… Безобразник. Снова пришел мне все книжки исписать на полях? — Нет. Подождите, вообще-то!.. Ай, ладно неважно, — у Кавеха не было сил спорить. — Я просто хотел взять старые учебники по архитектуре. — Те, которые так нагло исписал? — после этих слов Кавех нахмурился. Чертов старикан. — Они все скорее всего пошли в утиль. Секретарь занялся этим вопросом, он забрал старые учебники и закупил в академию новые экземпляры. Так что не осталось ни одного учебника с твоими записульками.       Очередной раз за день прозвучало знакомое имя. Опять Аль-Хайтам. Ладно библиотекарь. Но чем соседу так не угодили записи на полях, раз тот так оперативно избавился от них? Хотя чему Кавех удивлялся? Аль-Хайтам наверняка с усмешкой на лице кидал учебники с его заметками в мусоросжигатель, чтобы избавиться присутствия Кавеха в Академии. Но зачем Хайтам тогда позволил ему жить в своем доме? Зачем помог устроится преподавателем в Академию?       Столько вопросов и ни одного ответа.       Настроение еще больше испортилось. Хотя он и забыл те болезненные слова небрежно брошенные студентом, но сейчас был переполнен обидой на Аль-Хайтама. Кавех точно заведет разговор про те учебники. Он упрямо намерен снова поссориться с соседом. Выдохнув, Кавех попрощался с библиотекарем и пошел обратно. У него было только одно окно между парами, чтобы пообедать. Плевать.       Он быстро зашагал по коридорам, направляясь обратно в аудиторию. Но рядом с закрытой дверью стоял человек, которого он совсем не ожидал увидеть. Тот самый студент. Парень мялся возле дверей, постоянно оглядываясь назад, словно кто-то стоял за поворотом. — Что ты тут забыл во время пар? — с сомнением спросил Кавех, подходя ближе. — Как хорошо, что я вас встретил! — с облегчением проговорил студент. Кавех вопросительно вскинул бровь. — Прошу прощения за свои слова. Вы потрясающий преподаватель, простите мое невежество. Буду отдавать все свои силы на ваших предметах! Еще раз простите, я пойду, не буду отнимать ваше время. — Что?.. Эй!       Парень тут же сбежал. Кавех не успел и слова сказать. Что это только что было? Как будто кто-то надавил на того, чтобы тот извинился. За углом, куда постоянно смотрел студент, послышались тихие шаги. Кавех почти сразу побежал посмотреть кто бы это мог быть. Но за поворотом никого не оказалось. Неужели показалось? Возможно кто-то просто проходил мимо?       Скорее всего. Кавех пошел обратно к двери аудитории, выбросив ненужные мысли из головы. Бывает же так, что люди признают свои ошибки и встают на правильный путь. Как же он ошибался в своих суждениях. На следующей паре Кавех был еще в большом шоке, чем когда получил извинения. Все студенты сидели на первых рядах и внимательно слушали все, что он говорил, задавали вопросы только по теме. И так было на всех последующих парах.       Кавех в прострации попрощался с последним студентом. Что за чудо произошло сегодня со студентами? Еще на первой паре, все было как обычно. Они что-то не то съели? Кавех, помотав голов, начал медленно собирать свои вещи, чтобы отправиться домой. — Знаешь, как называют людей, которые приходят поздороваться? Люди с приветом, — неожиданно вырвал Кавеха из прострации голос друга.       Сайно стоял, облокотившись об парту. Главный по воспитательным работам выглядел как всегда серьезно, что совершенно не стыковалось с его дурацкими каламбурами. Кавех устало улыбнулся. Узнал бы кто из студентов про эту сторону «жуткого» Сайно, ни за что бы не смог поверить. Он тоже не сразу поверил. — Привет. Что тебя привело ко мне? — поинтересовался Кавех, закидывая в дипломат последние вещи.       Неожиданно он подумал, что Сайно мог узнать про ту ситуацию и построить всех студентов по стойке смирно. Друг на такое был вполне способен. Кавех был благодарен, но… — Не стоило. Я вполне и сам мог разобраться в этой ситуации. — Ты о чем вообще? Это какой-то новый вид шуток? — Сайно в полном недоумении посмотрел на него. — Впервые не понимаю я тебя, а не наоборот.       Не Сайно значит. Кавех смутился, неловко прокручивая кольцо на пальце. Кто же тогда это мог сделать? Точно не Аль-Хайтам. Возможно Тигнари? Ну или какой-то очень инициативный студент. Кавех терялся в догадках. — Забудь. Не важно, — он тут же съехал с темы. Не хотелось грузить Сайно. — Так зачем ты пришел? — Как будто я не могу прийти просто так, чтобы узнать, как у тебя дела, — друг фыркнул, но через пару минут продолжил. — Пойдем сегодня вечером выпьем. Тигнари тоже будет. Мы давно не собирались все вместе просто посидеть, сыграть пару партий в карты, выпить.       Кавех отвел взгляд, сжимая свой дипломат. Он наверняка только испортит всем настроение своим кислым лицом. Или разговорится и нагрузит всех своими проблемами. — Я сегодня очень устал, так что… — Если ты сегодня в очередной раз откажешься, отдохнуть с нами, — Сайно посмотрел на Кавеха с самым серьезным лицом. — Я буду называть тебя НеВинным, Кавех.       Архитектору хотелось стукнуть себя по лицу, услышав этот безобразный каламбур. Господи, ну почему Сайно всегда говорит их с таким серьезным лицом, абсолютно не смущаясь? — Разве я так много раз отказывался? — он неловко улыбнулся. — Это уже пятый на моей памяти, — вздохнул друг. — Соглашайся. Тигнари очень ждет тебя. Он переживает, что ты в скором времени упадешь в обморок, если не будешь отдыхать.       Кавеху было нечего ответить. Если уж выбирать между встречей, где он возможно что-то не то скажет, и отказом, который точно обидит Сайно и Тигнари, конечно, он выберет первое. Тяжело выдохнув, он кивнул, пообещав, что точно придет. Сайно, улыбнувшись, сказал, что скинет место и время в их общий чат, и ушел.       Кавех снова остался один. Он вышел и закрыл аудиторию. И все-таки, почему студенты сегодня были такими прилежными на последних парах? Видимо, ответ на этот вопрос он уже не узнает.       Архитектор медленно зашагал домой. В кармане зазвонил телефон. На экране отображалось имя: «Богатый придурок». Кавех с самодовольной улыбкой поставил на беззвучный. Он никогда не отвечал на звонки Аль-Хайтама со времен их ссоры. Их странная привычка. Сосед мог неожиданно позвонить, прекрасно осознавая, что Кавех ни за что не возьмет трубку.       Пришло вполне ожидаемое сообщение о голосовом сообщении.       Спрашивается зачем Аль-Хайтам постоянно их оставляет, хотя прекрасно знает.       Кавех никогда не прослушает их.

***

— Нет, ну вы представляете, что он мне сказал?! — Кавех одним залпом опустошил третий бокал вина. — «С карьерой архитектора не вышло, вы решили стать преподом»! А не офигел ли ты мальчик… Я вообще-то страше!       Кавеха понесло еще со второго бокала вина. Третий окончательно развязал ему язык, а речь сделал замедленной, словно в слоумо. Тигнари вальяжно сидевший рядом с ним, поправил свой темно-зеленый пиджак и вздохнул, пригубив свой алкоголь. — Не понимаю, чего ты с ними так сюсюкаешься. Нужно было сразу поставить его на место. Сказать, что тот может не приходить на экзамен и сразу идти на пересдачу с комиссией, если его что-то не устраивает, — друг расслабленно повел плечами. — Мои вот знают, что со мной шутки плохи.       Кавех скривил лицо. Он соврет, если скажет, что не хотел бы так поставить студентов на место. — Я так не могу, — протянул он, подперев рукой раскрасневшееся от алкоголя лицо. — А вдруг я кого-то обижу, — Кавех обреченно взглянул на пустой бокал. — Налейте еще.       Тигнари рядом тяжело вздохнул, но долил остатки вина из бутылки в бокал Кавеха. Архитектор удивился. Обычно тот начинает причитать, что ему уже хватит. Он собирался выпить еще, но замер. Кавеху показалось сначала, что это какие-то глюки. Серебряная макушка приближалась к их столику в углу.       Нет, не показалось. Аль-Хайтам уверенно проплывал меж столиков в своем черном пальто, ловя на себе восхищенные взгляды девушек и парней. Черт. И как такую королевскую особу занесло в их края простых смертных? — Посмотрю ты уже успел напиться, — хмыкнул Хайтам, забирая бокал вина из-под носа Кавеха. — Эй, это вообще-то мой алкоголь! — сразу возмутился он.       Но сосед лишь усмехнулся, отпивая. Говнюк. Кавех возмущенно просверлил соседа взглядом. Бессмысленно было уже жаловаться, поэтому оставалось только язвить. — Что ты тут забыл? Разве у нашего за-ня-то-го секретаря не куча дел? М? — Если бы кто-то брал трубки, то знал бы, что меня тоже позвали, — в ответ уколол Аль-Хайтам. — К тому же в отличие от некоторых у меня нет проблем с выполнением своей работы.       Один ноль. Кавеху оставалось только тихо рычать на своего соседа. Рубиновые глаза смотрели прямо в бирюзовые. Как же Аль-Хайтам его раздражал. Его кровь закипала. — Когда-нибудь я тебе врежу и съеду от тебя, придурок. — Но для этого кому-то снова придется взяться за карандаш, жаль что такими темпами, это случится, ой, как не скоро.       Два ноль. Кавех прикусил язык и отвернулся, не желая больше смотреть на Аль-Хайтама. Обидно, потому что правда. Он молчал. — Кажется сейчас начнется пожар, — попытался разбавить атмосферу Сайно. — Хотите, я расскажу новый анекдот? — Господи, прошу только не это, — практически сразу взмолился Тигнари. — Мне хватило прошлого твоего марафона шуток. Не заставляй меня снова затыкать тебя…       Кавех неудержался и рассмеялся, краем глаза замечая слабую улыбку на чужих губах. Вау. Аль-Хайтам умел улыбаться. Его немного ведет. Он чуть не падает со стула, но чужая сильная рука, схватила его довольно вовремя. Рубиновые глаза немного удивленно смотрели на соседа. Они на пару мгновений замерли, уставившись друг на друга, как истуканы, пока Аль-Хайтам не отпустил его руку. Кавех прыснул. — Вау, что за неожиданный прилив доброты? — он язвительно усмехнулся. — Не хотелось потом слушать твое нытье, — Хайтам скрестил руки на груди. — А наш бесполезно добрый идеалист не может даже спасибо из себя выдавить.       Кавех нахмурился, обиженно сверля дыру в своем холодном, как лед соседе. И почему каждый их диалог ведет к ссоре? Порой ему казалось, что Аль-Хайтам таким образом защищается: эти скрещенные на груди руки, язвительный тон. Но у соседа нет повода защищаться от него… Тут скорее ему нужно защищаться. Так что ему точно кажется.       Остаток вечера прошел спокойно. Кавех старался почти не разговаривать с Аль-Хайтамом. Хотя, конечно, они перекидывались парой колких слов под смех друзей, но все равно всячески старались игнорировать друг друга. Ладно, только он. Ведь Кавех постоянно натыкался на внимательный взгляд бирюзовых глаз. Что бы это могло значить?       Последняя партия в карты была сыграна. Третья бутылка вина допита. Кавех уже плохо соображал. Вспышками проносились воспоминания, как Тигнари с тяжелым вздохом понимающе посмотрел на Хайтама, взваливая на себя Сайно. Потом как в тумане он шагал по улице, стараясь белыми кроссовками наступать только на определенные красные кирпичики на вымощенной дороге, под раздраженное бормотание соседа. — Эй, признавайся куда ты дел старые учебники по архитектуре? — неожиданно спросил Кавех, угрожающе тыкнув соседа в грудь. Чуть палец не сломал. — Ты, глупый, не отесанный мужлан… Не понимаешь, как важно искусство. Решил сжечь все мои труды? Знаешь, как для меня это было важно? Они мне были так нужны сегодня… — последние слова он пробормотал почти не слышно. — Сделал то, что должен был сделать секретарь, — безразлично ответил Аль-Хайтам. — Зачем тебе они так неожиданно понадобились? Там были новые абсолютно такие же учебники. — Ты не поймешь…       Кавех продолжил смотреть себе под ноги. Не мог же он признаться, что только эти заметки на полях возвращали его в то время, когда он еще мог рисовать. Только они возвращали его в ту пору, когда он был хоть немного счастлив, оставляя на белой бумаге уверенные штрихи карандашом. Он… Он так хотел снова рисовать. Только рисование дарило ему связь с матерью, которая сейчас счастливо жила в Фонтейне, с отцом, которого он больше никогда не увидит. Он все просрал. Как всегда. — Тами, как мне снова начать рисовать? — голос дрожал. Кавех позволил себе такую слабость, ведь на завтра он о ней даже не вспомнит. — Мне так страшно…       Он услышал над ухом тяжелый вздох Аль-Хайтама. Тот одним движением притянул его к себе чуть сильнее, придерживая за талию, ведь Кавех так и норовил уплыть куда-то в бок и растечься по тротуару бесформенной лужицей из-за выпитого алкоголя. — Какой же ты все-таки дурак, — серьезно выдал сосед. Кавех уже собирался затеять ссору. — Разве твои рисунки могут принести хоть кому-то вред? Не понимаю в чем твоя проблема.       Кавех замер на пару мгновений. Слова Аль-Хайтама звонко раздавались в его голове. А ведь и правда… Его рисунки никому не могут принести вреда. Глаза почему-то защипало. Дышать стало чуть легче. — Господи, Каве, шагай давай.       Кавех прыснул, продолжая волочить за собой ноги. — Не указывай мне, я просто запутался какую ногу ставить дальше.       Дурацкое оправдание. И вновь слабая, но такая теплая улыбка на чужом лице. Мимолетная, как мелькающие по дороге огни ночного города. Улыбайся бы Аль-Хайтам так почаще… Боже, какие дурацкие мысли.       Мимо проезжали машины. Неоном горели вывески. В тишине они шли дальше. Домой.