Шпионка

— Я отпилю тебе твои когти! — прошипел Каваки. — Рассказать, что я отпилю тебе в таком случае? — Сарада выпустила его руку, оставив перед этим особенно глубокие полумесяцы от ногтей. Старший сын хокаге раздражал. Импульсивная сволочь, он всеми силами провоцировал конфликт. Сарада терпеть не могла таких людей. Учитель говорил, что ими легко манипулировать, но почему-то умолчал об опасности. Будучи вовсе не слабой, Сарада продолжала бояться, что детки Седьмого убьют её к чертовой матери, а у неё ведь ещё столько дел. — Ты играешь грязно, Учиха! А кто ты без этих своих глаз? Сражайся мы честно, я размазал бы тебя по стенке! — выпалил Каваки. Сарада помолчала немного, а затем, усмехнувшись, весьма различимо пробормотала — Эй заяц, бросай человека и мчись навстречу льву… Он, естественно, услышал. — Дай льву время — он сожрет и человека. — Но может и добычей стать. Каваки был готов прожечь в сопернице дыру, а та продолжала любоваться закатом. Словно не было никакого боя. И никакой тренировки тоже не было. Словно два подростка встретились поболтать о львах и зайцах. — Можешь сколько угодно притворяться дурой, я — не отец, а ты — не дочь моих друзей. И я тебя насквозь вижу. Сарада в Конохе больше месяца, а он всё никак не оставлял её в покое. И хотя не следил за ней, но при встрече во всём пытался уличить. И молчит она много, и говорит не так. Хуже всего то, что Каваки подмечал нужное. От его подозрительности закипала кровь. — Мне нужно смутиться? — смешок получился нервным. — Заткнись, шпионка.

***

— Тебя что-то беспокоит, — констатировал учитель, едва захлопнулась дверь. — Не что-то, а кто-то, — с жаром выпалила Сарада. — Каваки. Орочимару отложил бумаги в сторону, и одного только этого жеста хватило, чтобы понять, разговор будет серьёзным. Лёгким, едва уловимым кивком отдан приказ — сесть, Сарада послушно опустилась на холодный диван. — От генетики, конечно, не убежишь, — вкрадчиво начал Орочимару, — твои родители были очень вспыльчивы. И всё же, я надеялся, — он сделал упор на этом слове, — что смог вложить в тебя качества настоящего ниндзя. Напомни. — Хладнокровие, внимательность, упорство, отвага, скрытность… Учитель перебил её, подняв ладонь. — Хладнокровие. А у тебя всё на лице написано, Сарада. И сын хокаге, а он явно не дурак, всë видит. Так стыдно Учихе ещё не было. Она всю жизнь провела, подавляя эмоции, стремившиеся из души ярким фонтаном, а тут её буквально носом ткнули в несдержанность. — Я надеюсь, ты меня поняла. — Да, Орочимару-сенсей, — она поджала губы. Сарада считала, что ей позволено чуточку больше, чем остальным шиноби её возраста. Некоторые взрослые, если вспомнить, не смели поднять взор на Саннина, а она могла. И хотя бледное лицо с отметинами вокруг глаз напоминало маску, а сами глаза, жёлтые с вертикальными зрачками, когда-то очень пугали, наблюдать за учителем было интересно. На счастье, что он молчаливо это позволял. В конце концов, подобное — весьма сомнительная дерзость. Сарада весьма расплывчато помнила детство, проведённое в убежище Орочимару. В основном, конечно, Карин и Суйгецу. Вполне в духе второго было научить ребёнка плавать, столкнув его в ближайшую реку. Первая же любила порядок и действовала по инструкциям. Так, например, ела, засыпала и просыпалась Сарада по чëткому расписанию… И это в памяти осталось ясно. А потом внезапная болезнь. Жар. Головные боли. Слабость. Никто так и не рассказал правды о том, что происходило и сколько времени Учиха провела в состоянии абсолютного бреда. Но Сарада помнила странные сны: какую-то светлую кухню и женщину с красивыми волосами. Она в жизни не видела таких волос и могла в том поклясться. Длинные. Нежно-розовые. Как сакура. И глаза у незнакомки были зелёные-зелëные. Как поле. Потом Орочимару рассказал Сараде о родителях, о клане и о Конохе. И если сперва Учиха живо интересовалась судьбой семьи, то со временем её голову стали занимать совсем другие мысли. Например, почему никто из друзей родителей так и не пришёл за ней? Почему никто не искал двух сильных шиноби, внезапно покинувших деревню? Прошло ведь столько лет… А ещё уже взрослая Сарада помнила свой недавний разговор с учителем. — Орочимару-сенсей, — она поклонилась. — Проходи. Сарада кивнула и закрыла за собой дверь. Плечи подрагивали от холода, царившего в комнатах Орочимару. И не спасал длинный свитер. Мир погрузился в липкий и густой полумрак. — К нам приедет близкий друг твоих родителей. Узумаки Наруто. Хочет на тебя посмотреть. Голос его источал презрение. Значит, пятнадцать лет до неё, Сарады, никому дела не было, она росла здесь, с ним. Теперь же внезапно понадобилась Конохе. — А я ему что, зверушка? — Сарада вскинула брови. — Ему такого не скажи. Он ведь Хокаге. Учитель и ученица переглянулись. В чёрных глазах читалась насмешка. — Что нужно от меня? Мужчина кивнул. Вопрос верный. — Будь мила, вежлива и дружелюбна. Вспомни всё, что я рассказывал о Сакуре. Будучи взрослой, Сарада Учиха ни дня не хотела проводить в деревне. В чужой деревне. С чужими людьми. И больше всего её злила неопределённость.