Всё когда-нибудь кончится.

Обычный летний день. Закат. Уже вечереет, ведь так? Что может быть лучше обычной беседы, сидя на крыше рядом с тем, кого ты достаточно любишь. Это было хорошее лето. Почему было? Уже конец августа. Обратно время не вернуть. Торд взглянул на Тома, который, кажется, лишь смотрел вдаль и о чём-то думал. — Как думаешь, когда это закончится? — спросил вдруг Ларсон, отводя взгляд на уходящее за дома солнце. В ответ последовало лишь молчание, которое прерывалось шелестом листьев и иногда шмыганьем партнёра рогатого. Молчание так давило, но это было не очень-то и важно. Что же случилось? Что-то заставило всех людей исчезнуть. Остались лишь они вдвоём. Хотя и возможно, где-то есть ещё люди, но пока что они никого кроме друг друга не видели. Животные. Их стало больше. С начала этого случая прошло уже два месяца. Эдд, Мэтт...все они просто бесследно исчезли. Это трагедия. Парни ещё месяц не могли оправиться после этого. Это были их самые близкие друзья. Теперь их нет. — Прошу, не молчи! — уже не выдерживая давящей атмосферы молчания выпалил парень, не замечая, как развеваются его волосы на ветру, иногда падая на его же белоснежное лицо. Черноглазый повернул голову на вновь нарушившего тишину соседа и хмыкнул. — А что я тебе скажу? Я будто бы что-то знаю. Знаю, когда это всё кончится и весь мир вернётся в прежнее состояние, — в его голосе слышались небольшие нотки агрессии, но он вздохнул и придвинулся к Торду, приобняв его за плечи и нежно дотронувшись губами до его бледной щеки. Конечно, никто не мог знать, что это и когда они откроют глаза и услышат шаги и топот обеспокоенных Голда и Харгривза. Им обоим так хотелось снова увидеть эти лица. Услышать звонкий смех и слегка глуповатые в некоторых местах вопросы Мэтта. Они не считали его каким-то тупым или что-то подобное. Просто любознательный парень. Ничего больше. Томас никогда не забудет лица Торда, когда тот обошёл всю квартиру и не увидел никого, кроме Ринго, что тихо мурча тёрлась о его левую ногу. Даже тогда он впервые увидел слёзы этого парня, который всегда старался быть сильнее и лучше других, но и не забывать о поставленных им же самим границам. Ветер гонял листву из стороны в сторону в самом воздухе, гонял пыль и мусор, оставшийся от прошлых людей. Обёртки, банки. Теперь уже лишь это шуршание и тихие удары нарушали тишину, которая уже ни на кого ни давила, а только успокаивала. Любимый человек рядом создавал уют, хотя и ничего не делал. Но любили они не всегда друг друга, конечно. Они смогли раскрыться друг перед другом только спустя месяц. Им пришлось. Всё равно больше никого нет. — Я никогда не полюблю тебя, — смеясь говорил Торд. В это было легко поверить. Эти двое часто друг друга донимали и нельзя было сказать, что они вообще смогут ужиться в одной комнате даже. Вот уж Эдд и Мэтт удивились бы, увидев их вместе, лежащих на одной кровати в обнимку, носик к носику.

***

— Что такое любовь? — вдруг спросил Ларсон. — Почему ты это спрашиваешь? — голос Риджуэлла не выражал недовольства или неприязни к этой персоне, или к вопросу. Он просто не мог понять всю суть заданного. — Что такое любовь? — повторил Торд. — Я хочу знать что это. Томас вздохнул. — Для кого-то это состояние. Для кого-то...склонность к предмету или человеку, или чувство. Это сложно объяснить. У каждого своё личное понимание...любви. — черноглазый отвечал размыто, не зная, как обобщить ответ или сказать прямо само понятие. — Скажи то, как ты понимаешь это. — Для меня это чувство. В данном случае к человеку. Например к тебе, — он слабо улыбнулся. — Мне приятно находиться рядом с тобой. Это успокаивает меня. Я не смогу тебе сказать нет на что-то. Я приму любой твой ответ или же вопрос, или действие, — он замолчал и зевнул, закрывая глаза. Ветер приятно бил по лицу. Торд провёл по волосам любимого и сам улыбнулся. Совсем слегка, но так нежно, мягко. Ларсон ещё никогда не чувствовал себя так спокойно рядом с этим человеком.

***

— Расслабься, — вдруг сказал Том, ибо рогатый вновь тараторил свои теории насчёт исчезновения людей. — Разве тебя это так заботит? Они каждый день приходили на крышу и наблюдали за тем, как медленно пропадает из виду солнце, а потом появляется луна и освещает пустынные улицы. Особенно эти двое любили прохладные ночи. Холодный ветер. Из-за него парни чувствовали, как их горячие тела бьют почти ледяные воздушные потоки. Можно было сравнить это чувство с эйфорией.