last call, first love

Обычно раздражающий шум сейчас приходится очень даже по вкусу: чонгук покачивается телом в такт оглушающих битов, и вскидывает пьяный взгляд на своих друзей. Действительно пьяный. Они накидались очень приличной дозой шотов водки, сидя в машине недалеко от клуба. А сейчас и галдеют внутри, с горем пополам протащив с собой несовершеннолетнего школьника Чонгука. Ему, к слову, семнадцать стукнуло. Благо, гей клубы в их стране не то чтобы одобряются и проверяются, оттого и контроль не такой строгий. Не раз проворачивали такой фокус. Треки плавно сменяются один за другим, заставляя толпу терять счёт времени. Чонгука включительно, и особенно. Он уже в той кондиции, чтобы отпустить все свои предрассудки, и вести себя в корне по другому. Диаметрально противоположно тому, как он ведёт себя в обществе. Градус туманит рассудок. Только не совсем понятно, что больше – он, или внезапно обхватившие поперек живота ладони. Впрочем, сейчас Чонгука это не шибко смущает; он лишь откидывает голову назад, и поплывшим взглядом пытается рассмотреть своего новоиспечённого знакомого. А тот на редкость красив и молод, на взгляд подростка всего на немного старше него самого. Может, года так на три? Почему на редкость? По скромному опыту самого Чонгука это в большинстве случаев какой нибудь стремный педофил. И на внешность, и на поведение. Только вот парень сзади на стрёмного отнюдь не смахивает. Да и руки относительно при себе держит, практически не прижимаясь. Словно прощупывает грани допустимого. Звучит очень внимательно, но пьяному Чонгуку думается, что настойчивости как воздуха не хватает. А приятный аромат незнакомца он улавливает даже сквозь плотный запах сигаретного дыма, осевшего в воздухе. Впрочем, он и не стесняется, беззастенчиво заявляя, – от тебя вкусно пахнет. – и расплывается в глупой улыбке, уже полностью откидываясь на чужую грудь. Его порыв явно одобряют, кратко улыбаясь в ответ, и словно спрашивая разрешения склоняются чуть ниже, горячо выдыхая. Разрешением выступают чуть приоткрывшиеся губы, которые тут же накрывают чужие, полные и мягкие, и сминают на пробу, также мягко и осторожно. Чонгуку нравится. И как его вжимают в закрытую дверь туалетной кабинки, тоже нравится. Скрытый от чужих глаз, он испускает первый несдержанный выдох прямо в поцелуй, когда горячие ладони беспрепятственно ныряют под его безразмерную футболку, и сжимают бока, не давая сдвинуться. Блядство, как же его ведёт. А стоит ощутимо накрыть внушительный бугорок сквозь плотную ткань узких джинсов, изо рта непроизвольно вырывается тихий всхлип, а бедра импульсивно дёргаются от. Слишком хорошо, чтобы быть правдой. – как тебя зовут, зайка? – слышит словно сквозь толщу воды от накатившего возбуждения, и слегка скачущим голосом пытается ответить, – чон.. – Чонгук! – громогласно, где то у входа в уборную. Кажется, это Джин, но он не ручается. – ты здесь? Названный тихо шипит, все же признавая друга, и не без доли разочарования отталкивает от себя парня, понимая, что о продолжении грезить не стоит. Быстро поправив свой потрёпанный внешний вид он суетливо вываливается из кабинки, и неловко припускает края футболки, чтоб прикрыться. Джин встречает его сначала тревожным взглядом, но заметно расслабляется, увидев, что он цел. – твою мать, Гук, нельзя же так.. – и резко замолкает, меняясь в лице. Он внимательно осматривает подростка, и изрекает шутливое, – ты чё, трахался там? Но становится совсем не до шуток, когда вслед за Чонгуком показывается новое лицо, с такими же припухшими губами и растрёпанными волосами. Лицо джина забавно вытягивается, пока он, по всей видимости, пытается переварить увиденное. Сообразить, правда, так и не успевает, ведь в помещение вваливается намджун, выдыхая слегка раздражённое, – нахуй так пропадать, – и безо всяких прелюдий хватает Чонгука за руку, уводя. Ему на окружающую обстановку, видимо, поебать. А джин ещё некоторое время пялит на парня, видимо, не в состоянии смириться, что его младшего так нагло увели из под их носа, а возможно ещё и трахнули, и озадаченно качает головой, разворачиваясь, и выдыхая красноречивое, – пиздец.

•••

Тэхен умывается холодной проточной водой, чтобы хоть немного привести мысли в порядок. Перепил. Он приезжал сюда с мыслью, что уедет не один. Было непринципиально, будет это компания на ночь, или на ближайшие пару месяцев. Однако, он совсем не ожидал, что новое знакомство принесет забытую смуту в мыслях, и чрезмерную тесноту в ширинке. В последний раз он испытывал подобное.. в семнадцать? Впрочем, тем и лучше. Он направляется обратно в зал, намереваясь снова найти того парня. Чонгука? По крайней мере, так его назвали. Нужно нормально познакомиться. Их знакомство, вне всяких сомнений, выдалось воодушевляющим, но обменяться номерами, и попробовать пообщаться поближе кажется очень приятной перспективой. Неприятно уже после десяти минут поисков понять, что того самого Чонгука и след простыл. И на улице ни намёка на присутствие. – сука. – ругается себе под нос, и сжав губами фильтр сигареты подкуривает, глубоко затягиваясь. Тэхен хорош собой, это не секрет. Вернуться внутрь, и найти кого нибудь другого дело пустяковое. Но тот парень.. Конечно, это не любовь с первого взгляда. Нет никакого маниакального желания отыскать его, чтобы завершить начатое. Но от этого настроения не становится менее поганным. Ким просто заказывает себе такси, с усилием пытаясь прогнать сладостный привкус чужих губ. Может, утром он об этом и не вспомнит.