WIRES

Проснувшись от шума на кухне, первая мысль в голове Робин имела негативный характер. Даже слегка оскорбительный. Она едва открыла глаза, чтобы проверить время, и застонала, увидев там только семь утра. Ей не нужно гадать о том, кто пришел к ней. И нет, к её большому сожалению, это не Нэнси. Как она и думала, Лика во всю начала хозяйничать на её кухне. Девушка притащила два огромных пакета, явно с продуктами для Робин, и внутри девушки забилось два странных чувства. Одно, которое было благодарно за заботу. И второе, которое хотело спросить её какого, мать его, хрена. К удивлению Робин, Энджел и Лили выглядели больше заинтересованы в происходящем, наблюдая за Робин с  каким-то живым интересом. Лили, как обычно, жевала какой-то батончик, который Нэнси прикупила ей. « — Говорю тебе, это очень вкусно и главное, — Нэнси радостно показывает девушке упаковку, указывая на состав, — там нет никаких вредных добавок. Для легкого перекуса и для работы самое то.» — Я так понимаю, спрашивать, какого вы так рано, смысла нет?  — Думать по утрам, явно не твое, — возле Лики на столе два огромных пакета. Робин могла спросить об этом, только если бы была слепая. — Мы сегодня уезжаем и подумали о том, что забежать к тебе неплохая идея, — плохая. Очень плохая, если это так рано. — Позже нельзя было? Я уснула только три часа назад. — Что? Почему? — сразу встревожено спросила Лика. Тревога  очень явно проявилась на её лице, так, что Робин забыла, что только что хотела эту девушку прибить. — У тебя опять бессонница? — Нет. Конечно нет, — Робин спешит успокоить свою слегка заботливую сестру, и присаживается возле Лили. Девушка тянется за таким же батончиком, но Лили как будто чувствовала, и достала ей с кармана один. Робин кинула на неё осуждающий взгляд. — Что? — спросила Лили, не чувствующая вины. — Они слишком вкусные, нельзя довольствовать одним. — Не тресни. — Возьму и тресну. — Только не в моем доме. — Почему? Ты что, расистка? — Так, закройтесь, а, — не выдержала Энджел, — вам нельзя встречаться на людях, а то они поймут, что у вас обоих нет воспитанности. — Конечно есть, — Робин фыркает, — с чужими. С друзьями и близкими разрешено дать себе волю. — О, спасибо Боже, — выговорила Энджел, поднимая руки вверх. — Ты наконец-то хоть что-то себе разрешаешь. Лика встревает в разговор, чувствуя, что ей необходимо закончить свой допрос. — Робин. Почему ты так поздно уснула? — Я хотела кое-что проверить. Нэнси попросила, — Робин слегка замялась, раздумывая пару секунд над тем, стоит ли это говорить. Но понимает, что этим людям смогла бы доверить это. — Проверить кое-какие справки о её бывшем муже.  — И что там? На самом деле, там действительно много чего интересного. Стив, бывший муж, не раз был задержан за мелкое хулиганство, в основном это были драки. Так же, интересно то, что мужчина, похоже, бил Нэнси. Это не было заявлено ни в одном из его дел, но на показаниях Нэнси в защиту Стива, у неё больно плохой вид. То разбита губа, то подбито под глазом. На одном из видео она в черных очках, и у Робин сложились не самые лучшие впечатления на этот счет. Но опять же, это только её домыслы. В домашнем насилии мужчина обвиненным не был. Ни разу. — Оказывается, он сразу отказался от отцовства взамен на то, что Нэнси не будет требовать никаких денег на воспитание дочери. Собственно, прав на Бет у него нет. Нэнси добилась полной опеки над дочерью. — Есть же что-то ещё? — Он может встречаться с Бет только с разрешения Нэнси. То есть, просто так к ней подходить или забирать, у него нет прав, — Робин не знает, сама ли Нэнси пришла к такому решению, или кто-то посоветовал, но это лучшее решение.  Реально, лучшее, что она могла от него просить. Лили интересуется: — А если сама Бет захочет с ним встречаться?  — Тоже логично, — подтверждает Робин, — с шестнадцати лет Бет сможет сама решить, хочет ли она продлить ограничение или снять. Но до этого времени, у Нэнси полные права. — Это хороший ход, — заключает после услышанного Лика, — он был редкостным придурком. Ты помнишь его? Робин морщится, когда в голове всплывает образ мужчины. — По лицу вижу, что да.  — К моему большому сожалению. — Но почему Нэнси попросила тебя об этом? Робин тяжело вздыхает, ибо эта тема последнюю неделю дается ей трудно. Не потому, что она не хочет этого делать. Причина в том, что ей крайне тяжело сдерживать свой гнев.  И это впервые она так злится. Её работа требует постоянного спокойствия. Иногда конечно, и гнев нужно проявить, и злость, и печаль. По-разному бывает, и Робин к этому привыкла. Но к такой злости — нет. И она даже не знает, на кого из них она больше злится.  Злится на родителей Нэнси, которые так просто отдали свою дочь в руки ублюдку, только бы отдать. На Стива, который не уважал и не ценил Нэнси. На его родителей, которые не научили парня воспитанности. На Нэнси, которая позволила так поступать с собой. И в конце концов, она злится на себя. Из-за того, что не могла сделать ничего. А просто наблюдала. Но сразу в голове появлялся вопрос: а что она, будучи подростком, могла сделать? Увезти её? Как?  Нэнси тогда знать не знала о её любви, и более чем, была бы ещё больше этим напугана. И Робин ни в коем случае не пытается оправдать себя. Просто вспоминает и напоминает, что она тоже человек. — Её бывший муж предложил им этот садик. Мол, там хорошие воспитатели, и с работой будет проще. Это «единственное», что он в силе сделать, — раскрывает все карты Робин. — Он не приходит к ним, и, за словами Нэнси, и не придет. Но она позволила мне узнать…немного больше, чем я заслужила. — А где она работает?  Энджел отвечает быстрее, ведь девушка помнит, что была первой, к кому Робин пришла и рассказала: — Там где Сабрина. Виниловый магазин. Лика удивленно выдыхает: — Не могу поверить, что она тебе об этом не сказала раньше. — Сабрина об этом и не знает, — хоть они и познакомились уже давно, Робин не думала даже о том, чтобы поведать Сабрине свою трагическую историю любви. Это не в её характере. У Робин есть пару человек, которым она может что-то доверить и поговорить, и при всем уважении к Сабрине, она таковым не является. — Значит, он предложил «по доброте душевной» помощь Нэнси и Бет, и в этого его бабка ему все докладывала? А Нэнси в это поверила. — А ты бы сразу заподозрила неладное? — Конечно. Я же не встречаюсь с мужиками. — Какое достижение, — смеется Энджел, — но если ты забыла, никто из нас, — она обводит девушек, — тоже не встречался с мужчинами. Мы все невинно чистые. — Пожалуйста, могли бы вы это при Нэнси не говорить? — Робин сразу решает спасти себе от позора, который бы свалился на неё, если бы она решила ближе познакомить Нэнси со своими друзьями. — Конечно. Мы не будем осуждать её выбор, — говорит Энджел, а Лика её поддерживает и добавляет: — Не сможем. Не тогда, когда от этого брака родилась прекрасная Бет. И кстати, — Лика кидает взглядом куда-то на холодильник, и тогда все поворачивают голову туда. Она указывает на рисунок, один единственный там, который явно не Робин по ночам рисовала. — Она  ещё и довольно талантливая, да?  Робин улыбается, вспоминая, как три дня назад Бет подарила ей этот рисунок. — Мы бы могли придумать для неё интересные конкурсы в садике, — подхватывает Энджел. Робин благодарна энтузиазму, но просит их притормозить: — Я не думаю, что могу на это как-то влиять, но спасибо вам, ребята. У Лики вдруг внутри море нежности проявилось, и она подходит к Робин, чтобы обнять её. К чему сама Робин отнеслась с подозрением, но объятия приняла. Лика, поглаживая её по волосам, проговорила: — Я так рада, что у тебя всё встает на хороший путь. Вы уже начали официально встречаться? — Нет. Ещё нет. Мы просто…пробуем. Лика хмурится: — Почему? — Потому что в жизни так не работает, — вздыхает, — я не хочу, чтобы Нэнси любила меня только из-за чувства долга. Будто она обязана. Я не заслуживаю такого. Энджел кивает, молча поддерживая. Некоторое время обдумывает, подбирая правильные слова, не желая обидеть Робин или Нэнси: — Могу только предположить, что Нэнси не получала ту любовь, которую заслужила. Я имею в виду, — девушка поясняет, — что ни родители, ни муж не дали ей ту любовь, которую должна получить дочь и любимая женщина. Она просто не знает этого чувства. Они совершенно точно правы в своих словах, но Робин не желает это слушать. Она все это знает. И это намного тяжелее слышать, когда правда уже звучит из чужих уст.  — Не думаю, что я хочу обсуждать это с вами. По крайней мере сейчас. Робин знает, что никто из ребят бы не обиделся на неё за такие слова. Здесь нет ничего такого, ведь личная жизнь это крайне важная часть, и не всегда о ней можно так просто говорить. А о личной жизни человека, которого ты любишь, ещё тяжелее. Лика спасает их затянувшиеся молчание своей нелепой фразой: — Я кстати, буду ждать подробностей. Ну, потом,  — Лика двусмысленно двигает бровью и Робин давится чаем. — Что именно тебя интересует? Что ты в очередной раз испытываешь мое терпение? — Не это, ты, дубина, — она закатывает глаза. — Я знаю, про что ты спрашиваешь. Я просто даю тебе возможность закрыть рот. — Не затыкай меня. У нас свободная страна, — говорит Лика, и Робин устало закатывает глаза. Её голова начинает пульсировать с новой силой, и она не знает: это от сестры или от того, что она мало спала. Они слишком быстро перешли их одной темы на другую. — Оставь её, — вмешивается Энджел, которая всегда на стороне Робин, — ты сделала уже достаточно. Остальное тебе потом доверят. — Ладно, — Лика сдается, — но я надеюсь, что это будет быстрее, чем было с Вики. Энджел одновременно с Лили проговаривают: — Только не она. — Она не была плохой, — встает на защиту Робин. Они с Вики, милой девушкой из Канады, познакомились на втором курсе университета, когда Вики перевелась к ним. Они встречались полгода, и никто, почему-то, из друзей Робин не особо испытывал симпатии к девушке.  — Конечно, она не была плохой, — с сарказмом отвечает Лика, — она просто была очень зациклена на том, чтобы ты была зациклена только на ней. — Она не была плохой, — снова повторяет Робин, — она была просто не моей. И, если мне не изменяет память, она нашла себе отличную пару. Мы не подошли друг другу, и это бывает.  — Мне кажется, они уже поженились, — делится Лили. — Она вышла быстрее меня замуж? — Ты же не хочешь свадьбы, — будто напоминает Робин, и с опаской смотрит на Лили, для которой эта тема тяжелая. — Мне никто не делал предложения, чтобы я её хотела, — Энджел добивает одной фразой, и Лили взрывается: — Ты, блять, должно быть шутишь? Я спрашивала тебя, и ты сказала нет!  — Ты спросила, когда мы только начали встречаться! Что я должна была сказать? Я никогда не говорила, что не хочу пожениться с тобой, — гораздо тише говорит девушка, надеясь на то, что такой тон перенесет конфликт в их квартиру, а не между друзьями. Видимо, это срабатывает, потому что Лили только тихо ругается себе под нос, и выходит, дабы покурить. Лика тем временем продолжала спрашивать: — Ты должна была сказать ей это раньше, — подсказывает очевидно Лика. — Знаю я. — Вижу. — Так ладно, — говорит Робин с полной готовностью выгнать их всех из своей квартиры, — я благодарна вам за пятиминутную беседу с лучшими психологами, но, по-моему, вам пора. — Ты одна любезность. — По утрам особенно. — Мы вернемся под вечер, так что не помри с голоду и всякое такое, — говорит её сестра, прежде чем обнять Робин и, несмотря на недовольное лицо, поцеловать в щёку. — Хорошо. Спасибо вам, за разговор. Честно. И передайте Лили тоже. Когда за подругами закрылась дверь, Робин радостно вдохнула. Она любит, любит своих друзей, но не так рано. Не с такими разговорами. Хотя она действительно благодарна, что у неё есть люди, с которыми она может поделиться чем-то личным. Робин вернулась за свой компьютер, желая перекинуть себе информацию на флешку. Она надеется, что ни ей, ни тем более Нэнси информация об этом человеке не пригодится.  Но как говорится: нужно хранить даже самое страшное. На телефон приходит уведомление: «пожалуйста, поспи хорошо и покушай:) иначе в следующий раз мы придем ещё быстрей» Робин улыбается, и печатает быстро ответ: «звучит как очень убедительная угроза, я приму к сведению» Робин отставляет телефон в сторону и раздумывает над своей идеей пару минут.  Это выглядит достаточно мило и не характерно ей, но остановиться она уже не сможет.

***

Голос Сабрины звучит где-то из задних стеллажей: — Да твою ж, откуда их столько пришло?!  Настроение девушки разделили все сотрудницы. Сегодня трудный день. Он трудный настолько, что их собрали всех вместе, и даже с помощью Сабрины — они не справляются. Видимо, это затянется к вечеру, а то и дальше. Нэнси безумно рада тому, что у неё есть возможность попросить кого-то забрать Бет. И ещё больше она радуется тому, что этот кто-то — Робин. — Мне кажется, мы их за год не продадим, — Макс тяжело вздыхает, вытирая тыльной стороной ладони пот. — Кто здесь? — девушка быстро пробегается глазами по пластинках: — Эми Уайнхаус, Дайанна Росс, Мадонна. Это сейчас популярно? — Да, — решается ответить Нэнси, и её ответ привлекает внимание. Редко можно услышать, что Нэнси по собственной воле завязывает разговор. — Они все достаточно популярны сейчас, их винилы каждый день продаются с тысячными тиражами. Даже в детских садах по радио иногда можно услышать “Back to Black” или “I’m Coming Out”.  — Довольно интересный выбор, однако. — Что, не твое любимое? — Сабрина дарит ей улыбку, зная, что девушка очень любит Ариану Гранде и Тейлор Свифт. Но она ни в коем случае не старается задеть её. Каждый слушает то, что ему нравится.  Но Сабрина и Макс — разные як огонь и вода. И такое дело, как зацепить друг друга в шутку у них вошло в некий ритуал, который понятный только им. — Кому-то же нужно здесь быть молодой душой. Макс слышит возмущенный возглас, а потом в неё летит почти пустая бутылка воды от её девушки: — Не забывай, что младше всех здесь — это я, — Оди только из любви к Макс специально промазывает. Макс вдохнула так, как будто бы только этого и ожидала. Она отдает свои бумаги Нэнси, а сама, подхватывая бутылку, идет в их маленькую кухню, перед этим крикнув: — Дорогая, ты могла просто попросить принести тебе водички. Бросаться совсем необязательно. Смех Сабрины раздается одновременно с закрывающейся за Макс дверью. Оди только закатывает глаза. — Пока у нас есть пару минут, быстро говорю, — девушка подозвала Сабрину и Нэнси ближе к себе, дабы не говорить громко. —  У Макс день рождения в эту пятницу. Она пригласит нас в бар, но просто хочу предупредить, чтобы никто из вас ничего не планировал, — на этих словах девушка посмотрела на Нэнси, и в шутливой манере пригрозила ей: — Ты особенно. Ты еще ни разу с нами ничего не праздновала, так что если ты и этот раз пропустишь, боюсь, твое убийство я остановить не смогу. — Я думаю, что буду. Эм.. я попробую, оставить с кем-то Бет. —  Я бы сказала, что ты можешь взять её с собой, но увы. — Нет-нет, это не будет проблемой. Я думаю. — Что по подаркам? — задает самый важный вопрос Сабрина. — Она хотела камеру. Вы можете дать мне деньги, кто сколько планировал, и я куплю ещё штатив и флешку. Думаю, этого вполне хватит. А в баре будет платить Макс. Решив, что это действительно хороший вариант, Оди пообещала завтра перед покупкой зайти к ним, чтобы взять деньги и сразу все купить в один день. Как только девушки закончили говорить, раздается звук входной двери, оповещая  о том, что у них покупатель. Нэнси показывает бумаги в своих руках, когда Сабрина смотрит на неё, а Оди тактично уходит в самый конец стеллажа, поэтому ничего другого Сабрине не остается, кроме как пойти туда самой. Как только Сабрина уходит, Оди быстро возвращается. Дарит маленькую улыбку Нэнси и говорит: —  Я конечно люблю людей, но только не сегодня. Нэнси отвечает ей такой же улыбкой, только более смущенной, подтверждая её слова. Нэнси даже не успела открыть новую коробку, как слышит за спиной: — Нэнси, похоже это к тебе. Девушка оборачивается, ожидая увидеть ту старую дамочку, которой она посоветовала вчера пластинки Evanescence, утверждая, что это точно не будет хуже Halestorm, которых у них, к сожалению, вчера не оказалось. Но каким было её удивление, когда вместо женщины она увидела Робин, держащую в руках пакет с каким-то, скорее всего, быстрым питанием. Она ласково улыбается ей, совсем не думая о том, насколько странно это выглядит. В комнате моментально повисает неловкое молчание, которое прерывает только что вернувшаяся Макс: — У нас новые рабочие руки? — О, нет, — в свою защиту говорит Робин. Но потом осматривает зал, где куча пустых, и таких же полных коробок. С сочувствием в голосе говорит: — Ну, если действительно очень нужно.. — Нет! — сразу же чуть не кричит Нэнси. Все опять удивленно смотрят на неё, от чего она начинает нервничать ещё больше. Она говорит Макс о том, что Робин это её знакомая, и они отходят на пару метров дальше. Это не сильно помогло, так как взгляды девушек все равно были направлены на Нэнси и Робин. Кажется, Робин была единственной, которой было все равно. Когда они отошли, она спросила: — Ты поэтому мне не отвечаешь? Нэнси кивает, так как свой телефон она видела ещё дома. Нэнси неловко оглядывает Робин, раздумывая над тем, что лучше сделать: обнять в знак приветствия девушку, или нет. Но Робин решает быстрее. Она мягко тянет Нэнси на себя, обнимая за талию. Как будто просит без слов не боятся её касаться. — Хорошо, а то я подумала, что твой телефон украли, — шутит Робин, а после оставляет едва заметный поцелуй в серединке лба.  Этот жест явно не остается незаметным для остальных, особенно для Сабрины, которая с довольно сильным интересом наблюдала за ними. — Я думала у тебя меньше работы, и мы могли бы перекусить, но теперь понимаю, что лучше не буду отвлекать тебя. — Нет, я думаю, могу… — Быстрее закончишь. Я никуда не денусь, и думаю вечером все равно приду к вам домой. — Кстати об этом, — вспоминает как раз к стати Нэнси, — я бы могла тебя попросить что-то? — Все, что в моих силах. — Могла бы ты забрать Бет из садика? Не обязательно сразу домой её везти или ко мне. Я после работы зайду, что бы ты лишний раз не моталась. — Конечно, — тот ответ, который Нэнси очень хотела услышать. Нэнси может поклясться, что видит маленькую и коварную ухмылку на лице Робин. — Я прошу прощения, но разве это не вам мы недавно продали дохрена винилов? — обе девушки оборачиваются на голос Макс, которой ничего не стоило отвлечь их от дела и задать вопрос, который её грызет. Оди глазами просит у Нэнси прощения. — Думаю, это была я. — О, — Макс вскрикивает и указывает теперь на ничего непонимающею Робин пальцем, — по-моему, это её долг остаться и помочь нам. Нам же из-за этого накидали столько винилов. — Уйми, — приказывает Сабрина и Макс обижено фыркает, но так и быть, затыкается. Сабрина подходит к Нэнси с Робин. Спрашивает: — Я в принципе могла догадаться после того раза, когда ты забирала машину, но я даже обижена, что ты не сказала мне раньше, — с наигранной обидой говорит она. Даже непонятно, к кому именно она обращается. Нэнси отходит от Робин, не замечая взгляда, которым её одаривает. Ощущение, будто это Нэнси прервала что-то личное, а не наоборот. — Значит вот как ты узнала, — Нэнси вспоминает, как тогда Сабрина откуда-то знала, что она не придет на смену.  — Ещё бы я не знала. Робин ждала меня где-то час. Потом уверена, что ждала ещё два возле твоего дома, — Сабрина говорит так, будто это какая-то простая вещь. Будто это шутка. Но это не может быть шуткой. Не тогда, когда человек стоял и ждал тебя, даже не зная, спустя сколько времени ты выйдешь. Нэнси округляет глаза, видимо не успев еще привыкнуть к такому отношению. Робин дарит снисходительную улыбку и говорит: — Верно подмечено. Она обращает внимание на пакет в руках и передает его Нэнси. — Я не знала, какую кухню ты любишь больше всего, поэтому взяла всего понемножку.  Я..эм, — она осматривает зал, — я думаю, там на вас всех хватит. Я не буду против, если ты решишь поделиться со своими друзьями. Нэнси хочет поправить «друзья» на «коллеги», но сдерживает себя, вспоминая разговор с Сабриной. Робин понимает то, что ей нужно уходить и не задерживать девушку. Она прощается с Нэнси ласковой улыбкой, не желая еще больше смущать. Прощается с Сабриной , и её улыбка уже выглядит более рабочей. Та, которую она обычно использует для всех. Возможно, Робин пришла в не самый удачный момент, и Нэнси жаль, что она не смогла повести себя более приветливо. Девушка обещает себе написать Робин сообщение, и сказать спасибо за то, что она заботится о ней. — Я даже не знаю, чему я удивляюсь больше. Тому, что тебе нравятся девушки, или тому, насколько горячая у тебя девушка, — наконец выдает Макс, после неловкого молчания со стороны Нэнси. Оди явно не оценивает её прямолинейность, за что она тут же получает небольшим кулаком в грудь.  —  Я стою возле тебя!  — Не бейся! Я не сказала, что она лучше тебя. Малышка, перестань калечить меня, иначе мои руки перестанут быть рабочими, — двусмысленно выдает она. — О Боже, пожалуйста, только без подробностей. Мне хватило прошлого раза, — Сабрина вспоминает тот ужасный день, когда они решили поделиться с ней тем, в каких позах они быстрее достигают оргазма. — И вообще, что за бредовое мышление. То, что у Нэнси есть дочь не значит, что она только гетеро.  — Так мы не из-за этого. Она же тихая как вода. Я из неё если за день вытяну двадцать слов, это рекорд. —  У меня и больше было, — между делом додает Макс. — Я вообще-то здесь, — решает напомнить о себе Нэнси. Ей хором отвечают: — В курсе. Макс начинает опять: — Нет, мне реально интересно. — Для этого есть свободное от работы время. А сейчас, — она буквально указывает на коробки, — за работу и чтобы я звука не слышала. Понимает Сабрина это, или нет, но она только что защитила Нэнси от неподходящих для неё вопросов. — Пошли, — она возвращает ей бумаги, — можешь оставить пакет здесь. В два часа я дам всем перерыв и сможешь покушать. — Но тут действительно хватит на всех, — достаточно громко говорит она, показывая свое желание поделиться. Даже не из-за слов Робин.  Из-за собственного чувства вины к этим девушкам. Она была слишком зациклена на том, что каждый хочет её обидеть, что даже не видела, что это совсем не так. Жаль, что она понимает это спустя столько времени. Но радует и то, что , слава Богу, время у неё еще есть. Нэнси оставляет свой пакет за стойкой, а сама идет в самый конец зала, откуда маячат белые кудри Сабрины. Говорит: — Спасибо. — Обращайся, — ей даже не нужно говорить о том, за что именно она благодарит. — Я иногда могу быть довольно проницательной. Даже слишком. — И я не знаю, хорошо это или нет. Ну, если дело касается тебя, это явно мне на руку. — Из тебя получился бы хороший детектив. — Да, — улыбается, — только вот администратор мне по душе больше. — Я могу кое-что спросить? Сабрина слегка щурит глаза: — Мои слова относились не только к Макс и Оди, но ладно. Я думаю, тебе действительно нужно задать мне этот вопрос, — когда она замечает мелкое замешательство в глазах Нэнси, добавляет: — У тебя на лице написано. Спрашивай. — Откуда ты знаешь Робин? У неё чувство, будто все вокруг нее знают Робин, но почему-то никто не соизволил сказать ей об этом. — Я работала когда-то в клубе администратором. Да, — она тяжело вздыхает, — у меня судьба на это. Эта была та еще дыра, но мне платили и этого хватало. Значит, там всегда было людно, много драк и прочего дерьма, характерного для такой работы. Робин часто патрулировала там. За ночь она могла до сотни человек увезти в отделение. А временами она тупо всю ночь там проводила. И вот, как-то раз за разом мы с ней разговорились, хм, всем нужен трезвый человек на такой работе. С того момента время от времени общаемся. Не думай, что она очень общительная. Но она выручает меня, а я — её. Вот как с винилами. Да, у Робин  есть такая черта, даже если она это отрицает. — А что с винилами? — А тут я уже не думаю, что ты должна спрашивать у меня это, — она говорит так, будто бы это большой секрет. Нэнси напрягается и думает о том, что спросила то, что не должна была бы. Но Сабрина вдруг говорит: — Но это не выглядит как тайна мира, поэтому: Робин повезло больше, и у них более дружный коллектив. Они сделали такую штуку, что каждый месяц что-то празднуют. Но дарят подарки по очереди и по алфавиту. Вот Робин и выпало. Она вспомнила, что я работаю в виниловом магазине, и вот..как-то так. Губы Нэнси вытягиваются в удивлении. Это звучит так интересно и круто, что слова «более дружный коллектив» доходит в последнюю очередь. Она чувствует вину за то, что так долго вела себя подобным образом. Ведь каждая из них пыталась иногда что-то спрашивать или чем-то интересоваться. Нэнси всегда была единственной, кто закрывался. Ей нужно было так много времени, чтобы понять это. Без понятия, какая мысль наполнила её еще большей печалью. — Эй! Ты сказала никаких разговоров, — кричит Макс, которая только что спалила их. Сабрина секунду смотрит на Нэнси, а потом поднимает пустую коробку и бросает в Макс. Девушка поднимает руки в знак поражения. — Тяжело бороться с начальством, детка. — Мне жаль, — едва слышно говорит Нэнси. Если бы она не стояла так близко, то даже и не услышала бы. — За что? — За то, что…что ты должна говорить «более дружный коллектив». Я знаю, что это моя вина, что мы… — Здесь нет твоей вины, — отрезает, даже не дав закончить фразу. Сабрина со всей серьезность смотрит Нэнси в глаза, давая этим понять ей, что её следующие слова ей нужно услышать и запомнить. — Люди не всегда способны впустить кого-то в свой мир. В качестве друга, знакомой, второй половинки. Это работает не так. Если в жизни у нас уже был неудачный опыт, и не раз, то человек будет делать все, чтобы в этот раз себя уберечь. Поэтому, — она слегка расслабляется, — я не виню тебя, Нэнси. Никто из нас этого не делает. Ты хороший человек и прекрасная мать, просто, позволь себе просто жить? Не только существовать. Сабрина не дожидается ответа. Она уходит к девочкам, давая Нэнси время на раздумье.  Позволь себе просто жить. Кажется, это впервые за четыре года, когда она думает о том, что действительно пора это сделать. Всю работу девушки заканчивают ближе к десяти. Это заняло больше времени, чем они думали. После обеда будто бы намазано было, и клиентов было больше, чем в выходные, что довольно странно. Каждая старалась работать в ускоренном режиме, и, видит Бог, это мало что им дало. Сабрина разрешила им завтра на час позже открыть магазин, чему Нэнси была очень и очень рада. Они все выглядели уставшими, когда прощались, но безумно довольными, ведь они закончили за один день. Нэнси вызвалась закрывать смену и магазин, так как она на машине, а Макс и Оди сегодня согласилась подвести Сабрина. Поэтому, когда Нэнси проверяет двери и идет в сторону своей машины, она совсем не ожидала увидеть там Робин. Девушка стоит возле её машины, слегка прислонившись. Она выглядит довольной. Нэнси не замечает машины Робин здесь, значит вариантов два: либо она пришла пешком, либо на такси. Она улыбается Робин, когда подходит ближе. Но удивление с её лица никуда не исчезает. — Я не ожидала тебя увидеть. — О, знаю. Я сегодня буквально человек-сюрприз. Нэнси едва слышно хмыкает. — Не могу с этим спорить. Она пару секунд смотрят друг другу в глаза, будто бы соревнуясь, что быстрее проиграет. Только вот Робин уже давно проиграла. Робин коротко коснулась губами её губ, потеряв свое терпение. Её шустрые ладони вмиг оказывают на очаровательной талии, в то время как рука Нэнси покоится на затылке Робин. — Весь день об этом мечтала, — выдыхает в самые губы Робин, смущая этим Нэнси до жути. — Я о тебе думала тоже весь день. — Правда? Будь осторожнее, Нэнси Уилер, а то подумаю, что ты флиртуешь со мной. — Не уверена, что знаю как это делается. — Отлично, — выдыхает Робин и меняет их местами. Теперь уже Нэнси упирается спиной в дверку машины. — Потому что твой невинный флирт мне и так очень нравится. Но вообще, у меня к тебе предложение. — А мы будем это обсуждать перед магазином или можно поехать домой? Робин раздумывает всего секунду. — Не думаю, что ты сегодня попадаешь домой. Разве что ко мне. Но так уж и быть, — она берет девушку за руку и ведет к пассажирской двери. Учтиво открывает её и ждет, когда Нэнси сядет и пристегнет ремень, — сегодня я буду твоим личным водителем, — только после этого, она идет садится за руль. Когда они двигаются под знакомый Нэнси звук мотора, она решает спросить: — А где Бет? — С Ликой, — сразу же отвечает, неотрывно глядя на дорогу перед собой, — к счастью, Лика просто обожает Бет. И хотя, ей как воспитателю не следует выделять любимчиков, но перед Бет трудно устоять. Я попросила её, чтобы она сегодня побыла с Бет, и дала нам один вечер. — Один вечер? — уточняет Нэнси, — вечер для чего? Робин пропускает джип, который уже минуту старается из обогнать, вперед. Говорит: — У меня для тебя сюрприз. Естественно, позже я сделаю сюрприз для тебя и Бет, но сегодня, я захотела сделать что-то для тебя. Ей моментально становится немного жарковато. И так уютно в душе, будто бы самый желанный сон сбывается на её глазах. Она сразу же отворачивается в сторону, пытаясь скрыть едва заметную влагу в глазах. — Ты очень нравишься Бет, — пусть в салоне и играет какая-то легкая инди-песня, Робин все равно слышит, как Нэнси это говорит. — Я редко вижу, чтобы ей так кто-то нравился. — Это взаимно, — полностью серьезно говорит Робин, — и я безумно рада. По правде, я тоже её обожаю. А мне редко нравятся дети. — А вот это уже не правда, — Нэнси улыбается, вспоминая слова, которые когда-то услышала и у неё есть прекрасная возможность со знанием дела поделиться ними, — большая часть людей думает, что это реально, но на самом деле это не так. К сожалению, очень много факторов заставляют нас думать в таком ключе и думать о том, что это правильно. Робин молчит, но Нэнси уверена, что та её внимательно слушает. — Причин много. Общество навязывает мысль «нужно поскорее родить», потому что это только в их голове идеальная жизнь с детьми. Или же то, как родители воспитывают своих детей. Уверена, если бы больше детей знало правило, что нельзя трогать чужие вещи без разрешения, злости к детям и родителям было б меньше. Или же то, как родители стараются сделать себе золотой коридор, говоря: «я же с ребенком» или «у меня ребенок маленький». И таких факторов много, на самом деле. Но никто не должен заставлять тебя рожать. Это личное право каждой женщины, и я уверена, можно прожить счастливую жизнь как и с детьми, так и без. Так что…если бы мир был более воспитанным, более честным и уважительным, таких  понятий как «не нравится» и «ненавижу» было бы намного меньше.  — Как умно сказано, — только и может сказать Робин. Она действительно поражена мыслями девушки. Нэнси же в ответ только пожимает плечами, мол, так и есть. Перед поворотом девушка пропускает голубой минивэн, а сама заезжает на территорию комплекса. Она оставляет машину на привычном ей месте и терпеливо ждет Нэнси, которая слишком устало выходит из машины. Робин со всем уважением предлагает Нэнси свою помощь в виде себя, так как такое удовольствие как «лифт» тут не наблюдается, но Нэнси, с таким же большим уважением, отказывается, ссылаясь на то, что побороть пять этажей сможет. В квартире Робин Нэнси ждал накрытый стол. И нет, там не  было ничего из того, что обычно бы поставили в фильмах. На столе стояли три коробки пиццы, контейнеры, скорее всего, с крылышками, лапша и много всяких вредных напитков. Но больше всего рассмешило Нэнси то, что среди всей этой химии, виднелись коробки с диетическими салатами. — Вау, — выдает Нэнси. Робин заметив её взгляд едва заметно улыбается. — Лика сказала мне, что делать ужин со свечами банально. А ты не выглядишь как кто-то, кому подходит банальщина. — И ты решила побаловать меня пиццей? Ты знаешь, какая моя любимая? — Конечно, — быстро выдыхает Робин, будто бы это был тест на скорость, — с ананасом. Нэнси удивленно открывает рот, хотя она должна была предвидеть это. — Откуда? — В старшей школе, — Робин проходит на кухню, чтобы взять два стакана. Она говорит достаточно громко, чтобы Нэнси все слышала. — Когда у вас с Ликой была трудная неделя или плохой тест, вы всегда включали один и тот же фильм и ели одну и ту же пиццу. И это…это просто наблюдение. — Но ты помнишь это. — Я помню много вещей, связанных с тобой. — Я не… — лепечет что-то совсем неразборчиво, будто бы сказанное не может быть реальностью. Робин подходит ближе, желая заглянуть ей в глаза. Говорит честно: — Я не хотела тебя напугать этим. — Я не напугана, — она больно щиплет себя за кожу на руке, дабы убедиться в том, что это не сон. — Я просто…я не привыкла к тому, что меня любят. Любит кто-то, кроме Бет. Я не знаю, что делать в таких случаях. — Принимать это, — Робин говорит это легко, но на самом деле это довольно-таки тяжело принять. Еще более тяжелым это делает то, когда человек не любит себя. Ведь тогда и кого-то просто любить не получается. — На это уйдет много времени, но я хочу точно убедить тебя в одном: что бы не случилось, ты всегда будешь моим самым любимым человеком. Даже если ты не сможешь полюбить меня в ответ. Когда-то, я надеюсь, я покажу тебе как это, когда ты не просто выбор. Ты — приоритет. На минуту Нэнси захотелось заплакать. Когда-то она думала о том, а как бы она себя чувствовала, если бы кто-то её полюбил? Действительно полюбил? Но время шло, и никто её не любил. Никто, кроме её прекрасной дочери. И возможно, из-за этого она совсем забыла об этом и жила себе дальше. Но сейчас она чувствует совсем другую любовь. И совершенно точно совсем другие чувства. — Я сейчас заплачу, — честно признается и первая слеза скатывается с её ресниц. — Иди сюда, — Робин ласково тянет девушку к себе, усаживая на колени. Голова Нэнси тут же находит свое место уткнувшись в шею Робин. Нэнси даже не может описать то чувство, которое внутри. Она чувствует такую благодарность к Робин, хотя знает, это не то, что девушка ожидает. Робин сказала ей: «мне не нужна твоя любовь только из-за чувства благодарности». Она была честна с ней, и Нэнси должна сделать так же. — Я не могу сказать тебе, что я безумно влюблена в тебя, — Робин вдохнула, как будто разозлилась, и на секунду Нэнси подумала, что она каким-то образом знает, что именно Нэнси собирается сказать. — Но я точно знаю, что ты нравишься мне. Я люблю тебя, и надеюсь, что в скором времени я скажу это в совсем другом ключе. Просто, дай мне время? — Все, что попросишь, — говорит Робин и оставляет легкий поцелуй на ключице Нэнси.  Пару минут они сидят в таком положении, и Нэнси не двигается. Робин подумала о том, что девушка уснула, как Нэнси, неловко улыбаясь, пересаживается назад на диван. Робин придвигает стол ближе и включает на телевизоре фильм. Нэнси тянет ещё больше разрыдаться, когда она понимает какой  это фильм. Дневник памяти. Тот который они всегда смотрели с Ликой. — Спасибо, — её голос внезапно стал такой маленький и далекий. Она благодарит за все. За каждый момент, начиная с того, как Робин зашла в их магазин и задержала её.  Это правда того стоило. Робин улыбнулась и теплота улыбки затронула сердце Нэнси так сильно, что после, она не могла выкинуть эту улыбку из головы, и половина фильма прошла мимо неё. Хоть она и знает этот фильм наизусть. — Я бы хотела еще что-то спросить…или сказать, — это звучало слегка напугано и Робин по привычке напряглась, так как обе знали, что предстоит обсуждение еще серьёзных тем. — В пятницу я иду в клуб. У Макс День Рождения, ну, ты видела её сегодня, и я вот хотела… — Спросить разрешения? — с хрипотой в голосе говорит Робин. Она слегка зависла, когда услышала это, ведь честно ожидала немного другого. — Что? — впервые возмущается Нэнси, — нет я просто ставлю перед фактом. — Перед фактом? — Именно. — Это очень хороший факт, ты в курсе об этом? — Да, — выдыхает намного спокойнее, — я должна пойти с ними. Я должна этим людям намного больше, чем молчание и игнорирование. — Ну вообще, ты никому ничего не должна, кроме своей дочери. Но в чем-то ты права. Никогда не поздно завести новую дружбу. И возродить старую — моментально проносится в голове и вспылывает образ Лики. — Ну вообще, я хотела поговорить о чем-то действительно важном. — Я понимаю. Не бойся, в пятницу у меня и Бет будет просто чудесная прогулка. Она призналась мне, что очень хотела в музей Медуз. Нэнси знает. Её девочка давно просила об этом, но это было слишком дорого, и у неё не было ни времени, к сожалению, ни денег. — Но он слишком дорогой. Конечно, для Робин это вообще не деньги. — Да, дороговато, — неожиданно соглашается, — но к моему сожалению у нас только он. Выбора у нас особо и нет. Нэнси закрывает лицо руками и бормочет: — Боже, это так странно. — Что именно? — Все, — говорит девушка, но её голос не звучит обвиняющее. — Я ума не приложу, когда  и как говорить Бет о том, что ты не моя подруга, а моя девушка. Когда точно будешь моей девушкой. — Не знаю, как говорить о том, что любовь бывает не только между мальчиками и девочками. Не знаю, как она примет это. Я сильно переживаю. Я не переживаю за родителей, потому что  их мнение меня давно не касается. Не знаю, когда я смогу спокойно взять тебя за руку на людях и поцеловать. У меня так много вопросов, так мало ответов. Я почти ничего не знаю. Как мы..как я буду,  — Нэнси начинает краснеть, а губы Робин приподнимаются в заметной улыбке. — Как нам… Робин смеется так громко и неожиданно, что Нэнси даже пугается и оборачивается к ней. — Ты хочешь спросить, как мы будем заниматься сексом? — как только Робин произнесла вопрос, который хотела сказать Нэнси, она ещё больше покраснела.  Пинает слегка Робин и говорит: — Ты только это заметила? — Нет. Но я люблю отвечать в порядке веще. Итак: ты не обязана говорить ей это сейчас. У тебя есть время, чтобы подготовить Бет к этому, и я приму любое твое решение. Бет слишком умная девочка, я уверена, что она поймет все правильно. Не стоит бояться этого так сильно. Нэнси кивает, понимая, что её дочь действительно намного умнее, чем она думает. — Насчет секса, — Робин доставляет удовольствие то, как девушка краснеет от этого слова. Серьезно, будто бы это не она родила ребенка. — Ты же не думаешь, что я сразу этому научилась? Я очень долго шла у тому, что знаю сейчас. Ведь это отличается от того, когда ты спишь с парнем. И когда мы займемся любовью, — она говорит именно «когда», не «если», — все будет правильно. Но перед этим, и мне, и тебе особенно нужно будет лучше узнать свое тело. И в этом нет ничего постыдного. Робин тянется к девушке, желая чувствовать её у себя под боком. Она сильнее ее прижимает к себе, и Нэнси настолько уютно, что от этого чувства страшно. — Каждый наш шаг в отношениях будет постепенно. Ничего не будет тогда, когда ты к этому не готова. Я собираюсь подарить тебе любовь, комфорт и поддержу, а не бегать за своими желаниями. Я расставляю приоритеты. — Я надеюсь, что влюбиться в тебя будет моим самым лучшим решением. Робин прижимает её к себе вплотную и горячо целует, наплевав на все. Фильм остается играть на фоне, и это не заботит никого из них. Нэнси впервые не думает о том, а заслужила ли она? Робин выбивает все остатки здравомыслия и самокопания. Если Нэнси позволит — Робин всегда будет это делать. Отныне Нэнси не нужно задумываться над тем, чтобы поверить в действительность происходящего. Все будет реально.