Счастье вопреки всему

      Его прошлое не было радужным. Его предавали бесчисленное количество раз. Он научился предавать других в ответ. Он научился лгать. Лгать так, чтобы ему верили. Лгать так, чтобы рядом с ним не было большого количества людей, что могут предать его в любой момент. Он рос в мире насилия, лжи и предательства. Он возненавидел их всей душой, но при этом взял себе часть этого жестокого мира. Он возвёл вокруг своего сердца непробиваемые стены, чтобы оно больше не болело от очередного предательства. Даже если оно уже было мертвым, разбитым и замороженным навсегда. Единственный теплый огонек в этой мышце был в лице десяти таких же, как и он, брошенных детей. Сколько бы раз он ни солгал, что бы ни делал, они всегда были рядом с ним, прямо рядом с его мертвым сердцем. Будто бы всегда они могли видеть его и только его настоящего. Сколько бы масок он ни создал, на них они не действовали. Он чувствовал ответственность за этих детей. Его талант помогал им, а они в ответ поддерживали в нём тепло жизни. Вместе с ними он сформировал свои идеалы. Только потому, что у него был его маленький огонек, он не уподобился жестокому миру, в котором рос, не стал его частью окончательно. И это стало его стержнем, он искренне верил в свои идеалы. Это было единственное во что он мог верить. Он хранил их в своем сердце, никому не показывая, мимикрируя под мир жестокости с помощью лжи, а после делая всё, лишь бы разрушить его. Ведь на самом деле он терпеть его не мог. Убийцы, психопаты, маньяки, предатели – он не питал к ним ни капли доверия и любви. И с этим внутренним стержнем, не позволяя никому увидеть истину, он местами менял мир. Он не был спасителем или героем, борясь с жестокостью вокруг себя, используя розыгрыши. Это не было ничем иным, кроме как его немного эгоистичным желанием создать для себя и своего огонька их собственный маленький и спокойный мирок. Он всегда хотел забавляться со своими ребятами, их розыгрыши и пранки дарили улыбки им самим и другим детям, головную боль сотрудникам полиции и были жестокими насмешками и унижением для мира жестокости. Вот только так получилось, что, совершенно не планируя этого, он получил титул Абсолютного Верховного Лидера. Сначала он не понимал смысла этого звания, а после превратил его в очередную лживую маску. Это и правда было удобно. Организация зла с десятью тысячами участников. Он на семь печатей лжи скрыл правду о своей семье, о своем огоньке, чтобы никто не смог навредить им. В этой лжи он нашёл точку нуля для своей психики, обретая никому не понятное и не известное счастье.       Всё сломалось, когда он оказался в этой Академии. Его отрезали от его семьи, его огонька, его жизни. В стрессовой ситуации паранойя поглотила сердце, а шипы лжи заострились сильнее, больше прежнего истекая ядом. В этой клетке нечему и некому было согревать его. Единственной непотухшей искрой оставался стержень его идеалов. По началу он пытался отвлечься от надвигающегося ужаса убийственной игры, а после заставил себя наслаждаться и забавляться происходящим. Только так он мог сохранить свой рассудок, только так он мог продолжать жить, только так он мог сражаться. Ожидаемо, шипы лжи сделали свою работу – отношения с окружающими его людьми испортились, даже особо не начавшись. Но новой подножкой для еле стабилизировавшейся психики стал видео-мотив. Ужасающие кадры стали ударом по позвоночнику, ударили ножом сквозь все стены прямо в и так мертвое сердце. Его организация, его семья, его единственный огонёк тепла и жизни окончательно потух. Как хоть у кого-то получилось узнать истину, что мальчик прятал всеми своими силами, он не знал. Знал лишь то, что вернуться ему больше некуда. Тот, кто заточил его здесь, отобрал у него самое дорогое в его жалкой, лживой жизни. Ядовитые клинки впитались в его сердце, на смену горю пришли спокойствие и морозный гнев. Око за око. Раз мастермаинд посмел забрать его свет, смысл его существования, значит верховный лидер уничтожит смысл его жизни. Он до основания разрушит его драгоценную убийственную игру. Унизит чертового кукловода на весь мир, растопчет его в мелкую крошку. Точно также, как он посмел поступить с ним.       Окружающий мир был таким же жестоким, как и тот, в котором он жил раньше, так что ему не составило труда влиться в него, подобраться к мастермаинду так близко, как никто не смог. Ослепленный его словами и искусным обманом, кукловод не замечал скрывавшегося в своей тени маленького, раздражающего всех лжеца, кто громче всех восхищался игрой. Верховный лидер нажил себе врагов в лице всего класса, он наступил на горло и чуть ли не растоптал свои же собственные идеалы, он стал убийцей, которых так ненавидел. Он знал, что его не простят; он сам никогда не смог бы простить себя, но он и не собирался выживать. Он забрал бы мастермаинда и его чертову игру с собой в ад, прямо в самое пекло. Он был готов к этому. Его жизнь для него была сильным, но инструментом, которым можно было пожертвовать. Однако его планы были разбиты вдребезги, как и он сам. В тот проклятый день весь переизбыток чувств Шуичи ворвался прямо в его давно небьющееся сердце и опалил его ярким, беспощадным огнем, превращая ледяные осколки почему-то в пепел. Лжец без остановки мчался вперед, конечная цель обжигала его глаза. Он окончательно подавил в себе все чувства к окружающим его людям. Так он думал. Он считал, что его сердце больше не может чувствовать, ведь сердца, как такового, больше не существовало… Но это была ложь. Каким чудом один скромный детектив смог пробиться туда, куда никто не пробивался уже много лет? Как он смог заставить его чувствовать, когда даже сам Кокичи не верил в это? На эти вопросы ответов не было, однако пепел внутри него почему-то стал подозрительно теплым. Почему-то начало казаться, что в груди под ребрами что-то бьется, причем бьется теплым, спокойным стуком. Бьется, как что-то живое.       Новая эмоция отдалась почти забытым огнем. И стоило ему вернуться к своему плану, стоило рассказать о нём, как его сжали в объятиях. И это не ощущалось удушающей клеткой. Почему-то это чувствовалось так, будто бы он кому-то нужен, будто бы кто-то ценит его существование. Будто бы у него и правда есть хоть малейшая причина жить дальше. Будто бы ему и правда есть смысл искать другой путь. И он решил поверить в это. Он знал, что это будет эгоистично. После того, как он разменял свою жизнь на жизнь Гонты, он должен был умереть. Но его крепко держали за руку, а золото в глазах напротив явно говорило, что ни за что не отпустит его. Самоуничтожающий план был отброшен и сожжен. Но даже так их время неумолимо утекало. Верховный лидер знал, как работают схватки с таким серьезным противником. Он понимал, что им срочно нужно отбирать инициативу, что была частично перехвачена, когда его план сорвался. И он собирался вцепиться мастермаинду в глотку с новой силой. Особенно, когда понял, кто это; особенно, когда Шуичи доказал, что его задумка была верной с самого начала.

…И всё это было ложью…

      Все его принципы, идеалы, стремления, боль – всё это было ложью. Но не родной стихией, что всегда помогала, а другой. Это был огромный, злобный, темный монстр, что пожирал тебя без остатка. Случился болезненный парадокс. Правда была в том, что всё произошедшее было ложью. Всё было бессмысленно. В его ненависти к убийствам и насилию не было смысла, в его компульсивной лжи не было смысла, его семья, DICE, никогда не существовала. Всё это было лишь красивой и печально предысторией, чтобы сделать из него интересного персонажа, чтобы он вел себя так, как нужно истории и мастермаинду. Он всегда думал, что делал всё, чтобы никто не мог его контролировать, а, в итоге, всё равно оказался лишь красивой и яркой птичкой. Все слова, все действия, все жертвы – всё это не имело смысла, всё это было ложью. Ему было некуда возвращаться не потому, что чертов кукловод убил всю его семью. Ему было некуда возвращаться потому, что Абсолютного Верховного Лидера Омы Кокичи в реальности никогда не существовало. Был лишь жалкий, слабый суицидник, пытающийся выбить себе место под солнцем, героически сдохнув в популярном реалити шоу. Как же отвратительно. Он думал, что достиг потолка ненависти к себе после казни Гонты. Он никогда в жизни так не ошибался. Хотя, даже не так. Он просто не хотел признавать, что он и тот психопат с видео – один и тот же человек. Это было выше всей его сущности. Даже если весь его характер – фальшивка, он будет врать себе до самого конца. Побудет лучше полнейшим идиотом в стадии отрицания. Этот исход явно получше, чем унизить себя, признавая того слабака на видео.       События в зале суда продолжались. Теперь палочка ведущего была у Киибо. Кокичи бы вдоволь посмеялся с происходящего, если бы у него были на это силы. Ох уж это нелепое противостояние надежды и отчаяния. И как он раньше не заметил этого двойного дна в имени робота? Такой клишированный и скучный конфликт. Они не должны сдаваться? Ещё не всё потеряно? Как же тупо. Не тягаться Киибо с Широгане, это бесполезно. К тому же ещё и выяснилось, что их робот – это глаза зрителей, ходячая видеокамера. Хех, а если бы Монокума ввел идею наличия предателя, Киибо сам бы осознавал, что является таковым? Господи, какой же цирк, как же мальчик устал он всего этого. От громких выкриков в сторону надежды, от безумных отчаянных речей Цумуги. Она же явно сейчас рада инициативе Киибо, для неё это лишь очередной способ выжать из них ещё больше драмы. Ну, учитывая то, что решения робота – это результат анкетирования аудитории, неудивительно, что он не замечает подставы. Но почему Химико и, тем более, Маки продолжают этот бессмысленный диалог? Особенно, когда у Цумуги всё спланированно. Она точно ждала этих действий Киибо. Нужен же яркий представитель надежды, раз она на себя примерила косплей Джунко, поэтому сейчас она так красиво и плавно стелет свою речь о финальном голосовании, что определит победу отчаяния или надежды. Боже, на слух, что то дерьмо, что это. А в реальности… да в целом, точно также. В случае победы отчаяния умирает лишь Киибо, а все остальные на веки вечные остаются в этой Академии. По словам Широгане, она даже не против остановки убийственной игры, ведь воспоминаниям из фонарей больше никто не поверит. Почему не рассматривается вариант, что им просто насильно перезапишут память, стерев ненужную информацию, мальчик так и не понял.       Однако дальше на них вывалили новость лучше прежней. В случае победы надежды внезапно начинает работать правило о выпуске лишь двоих. А это значит, что на этом суде в сумме умереть придется четверым, а это их абсолютный рекорд по потере людей за один суд. И вот у них есть два превосходных стула, один удобнее другого. На самом деле, Кокичи удивлялся тому, что у него ещё получается язвить хотя бы у себя в мозгу. Он через силу заставлял себя не отключаться от суда, хотя он и знал, что может произойти. Очевидно, что Киибо с промытыми надеждой мозгами предложит себя в качестве одной из жертв, лишь бы не дать злостному отчаянию победить. На самую малость мальчик его понимал. Позволить мастермаинду победить и выжить решительно не хотелось. И тут сквозь всё тело Кокичи прошел электрический импульс. Он ощутил себя жертвой, стоящей прямо перед капканом охотника. Причем он знал, что его нога уже занесена над ловушкой, а сзади чувствуются чужие руки. Боковым зрением он ощутил на себе взгляд Химико. В глазах девочки отражалась внутренняя борьба. Какая-то часть её возможно и пыталась сказать ей, что её просьба аморальна, но… Но мальчик не идиот. Он прекрасно понимал. Если кем-то жертвовать, то им. Если выбирать между ним, Юмено, Харукавой и Сайхарой, то первая кандидатура на вылет очевидна. И выбрав его и робота, остается лишь решить между последней тройкой. Ома закрыл глаза. Видимо судьбу изменить невозможно. Его роль – это вовремя умереть. И ему никак не избежать этого. Однако, в какой-то степени, это сочетается с его прошлым планом. Он заберет мастермаинда с собой. Наверное, не такой уж и плохой финал, учитывая то, что Шуичи сможет уйти. Уж им то точно никто жертвовать не будет. Он заслужил этой свободы. В сердце разлилось смирение. Такое же, какое было, когда он впервые пришел в ангар для Экзисалов и увидел гидравлический пресс. Однако внезапно раздался голос Маки – Тогда… я пожертвую собой… – (Хотя, в целом, наверное, не так уж и внезапно), – подумалось Кокичи. Девушка потеряла Кайто в этой игре, ей достался отвратительный талант. Неудивительно, что она тоже готова отдать свою жизнь, если таким образом она заберет мастермаинда с собой – (Х-харукава-сан…?) – до Шуичи хоть и плохо, но дошел смысл слов Маки. Сердце отчаянно начало стучать быстрее, а откуда-то из глубины души начал рваться крик паники и боли – Послушав Киибо, я решила. Я не собираюсь позволить этой убийственной игре окончиться отчаянием. Такой финал попросту вымораживает меня – Хм, а ты уверена, что это твои чувства, а не фикция, что я прописала тебе? Ну, знаешь, как и чувства к Момоте-куну – Мне плевать. Я просто хочу убить тебя. И я в любом случае сделаю это, не важно, что меня ждет – А-ха-ха, вот это самоотверженность. Вот только даже с этим геройством нужен еще оди- – Прекрати концерт, Широгане-чан. И без этого прекрасно понятно, кто будет третьей жертвой, – Кокичи так долго не разговаривал, что сначала и не узнал свой голос – Ома, ты… – Вау, враг всего класса решил побыть героем? – противно-приторно протянула Цумуги – Да нет, просто не вижу смысла лгать сейчас, – мальчик пожал плечами, а Маки чуть передернуло от спокойствия в его голосе. Она никогда не видела такого… безразличия в его глазах, – Если исключать Ки-боя и Харукаву-чан, то остались я, Юмено-чан и Сайхара-чан. Юмено-чан не согласится умереть вместо меня, да и Ки-бой явно будет против такого расклада. Я просто выпадаю решением большинства. Вот и всё. Уж не знаю, как Харукава-чан, видимо её ваши надежда и отчаяние всё-таки прогнули, но я всё ещё клал большой и огромный на этот ваш конфликт. Я просто хочу грохнуть эту очкастую суку – Ома, я… – Не пытайся оправдаться, Юмено-чан. Ты хочешь жить, и у тебя нет причин жертвовать собой ради меня – (Ома-кун… Кокичи… почему? Почему ты и Харукава-сан? Почему вы? Неужели это и правда надежда? Неужели это единственный и наилучший вариант? Почему?)       Боль утраты сопровождала Шуичи постоянно с момента заточения. Его сердце болело за всех погибших одноклассников. Отдельной кровоточащей раной была Каэде. Кто бы что ему не говорил, но он не мог не считать себя виноватым. Если не виноватым, то ответственным точно. Он совершил много ошибок. Самой главной было произошедшее между ним и Кокичи. Он никогда не думал, что его простят, но мальчик оказался безумно сильным. Намного сильнее, чем кто-либо мог представить. И даже в этом проклятом месте Шуичи смог спасти своего возлюбленного. Между ними столько всего произошло, но, в итоге, они справились, они зашли так далеко, они раскрыли мастермаинда. Они сейчас стоят рядом, достаточно лишь короткого движения, чтобы коснуться возлюбленного. Но почему-то Шуичи вновь ощущает себя позади него, будто бы Кокичи снова уходит вперед него. Уходит насовсем. Жертвует собой. А Маки? С Маки его тоже много, что связывает. В какой-то степени она и мальчик были похожи. Оба не доверяли никому, к обоим пришлось пробиваться сквозь ледяные стены. И пусть дружба с девушкой по большей степени заслуга Кайто, Маки и правда стала важна синеволосому. Только благодаря ей он ещё жив. Она остановила его, она помогла им с Кокичи, она прикрывала их на прошлом суде, и сильно помогала Сайхаре ещё в более ранних. После потери стольких друзей рядом с Шуичи остались только Кокичи и Маки. И теперь ещё и приходится жертвовать ими? И ради чего? Ради чего всё это? – Внешний мир же видит эту концовку. Они наверняка помогут выжившим. Всё обязательно будет хорошо! Мы обязательно найдем нашу надежду       «Надежду»…? Надежда? Ах, вот оно что. Только ради этого? Ради завершения этого конфликта и победы надежды нужно пожертвовать Кокичи и Маки. Чтобы убийственные игры закончились на пятьдесят третьем сезо… что? Тут словно взрыв сверхновой произошел в сознании Шуичи. Оставленный на потом вопрос закричал громкой сиреной, парализуя чувство смирения парня. Он понял. Понял, в чем был смысл всего этого; понял, почему всё это длится так долго. Он знает, с кем надо сражаться. И он знает, как сделать это. В голове засверкала одна мысль, а Шуичи ощутил, что пусть его эмоции и бьют ключом, где-то после этого потока скрывается леденящее спокойствие и готовность вцепиться в кукловода мертвой хваткой. Но осмотрев прояснившимся взглядом своих одноклассников, синеволосый понял, что плотину, перекрывающую его чувства, начинает прорывать. В глазах Маки и Кокичи было смирение, Химико – потерянность, Цумуги – азарт, а у Киибо – эта чертова позитивная надежда. К черту всё! – Что ещё за надежда? – тихий, яростный голос Шуичи прервал всю атмосферу суда, заставив учеников перевести на него глаза, а робота вздрогнуть от горящего золотого взгляда, направленного на него – Э…? – Я никогда не приму эту надежду! Я отказываюсь. Отказываюсь принимать нечто подобное! – С-сайхара-кун… что случилось? – (… сайхара…?) – (… шумай…?) – Всё происходит только из-за этой надежды! Я никогда не приму этого! Все наши страдания из-за надежды, она наш главный враг. Ведь Широгане-сан не хочет, чтобы мы впали в отчаяние, она хочет, чтобы мы доверились надежде. Я не собираюсь соглашаться с этим! – Ч-что ты имеешь в виду? С чего вдруг Широгане-сан хотеть, чтобы мы доверились надежде? Она – символ отчаяния – Причина, по которой это безумие повторяется уже в пятьдесят третий раз, в надежде. Только потому что аудитория хочет этой надежды, они желают её победы над отчаянием! Поэтому, если мы будем сражаться за надежду, то просто дадим им то, что они от нас хотят. Таким образом убийства никогда не прекратятся – Подожди, Сайхара-кун, ты же не хочешь тогда сказать, что отчаяние – это единственный выход?! Это невозможно! Отчаяние забирает у людей всё, даже волю двигаться дальше! Нет ни единой возможности, чтобы оно было лучше! – А ведь это применимо и для людей снаружи. Они все хотят чувствовать надежду – Что? – Даже если всё происходящее здесь – выдумка, все хотят этой надежды… Она придает им сил, сохранять свою храбрость… И эти убийственные игры продолжаются, потому что мы продолжаем давать им надежду, которую они так хотят и любят. Им наплевать на трагедию, происходящую здесь, пока мы вынуждены страдать им во благо! – С-сайхара-кун, это… – Та-а-а-ак, давайте начнем Время Голосования! – объявление Монокумы внезапно прозвучало в зале суда, на что Шуичи прищурился – (Как я и думал… Вы хотите скрыть от нас эту правду… Ну уж нет. Я больше не позволю вам творить всё, что вздумается. Я не позволю вам тронуть жизни Харукавы-сан и Кокичи) – Что? – Киибо вздрогнул от неожиданной новости – Финальное голосование! Всё закончится здесь! Вы и ваша вшивая надежда! – даже на косплеи синеволосый не обращал внимания. Он знал. Своей речью он напугал Цумуги и Монокуму – П-подождите! Мы ещё не закончили говорить! – робот явно не был готов к настолько быстро развивающимся событиям – Перед голосованием я задам один вопрос, ответ на который я хочу знать – …, – холодный, подозрительный взгляд Цумуги уставился на Шуичи, а тот подавил в себе желание усмехнуться ей в лицо. Ей не стоило давать ему столько информации и столько времени для раздумий – В случае победы надежды Киибо-куну, Харукаве-сан и Оме-куну придется принести себя в жертву. Широгане-сан, как проигравшая, ты тоже будешь наказана, верно? Так вот вопрос. Какое наказание получат эти четверо? – …, – косплеерша не сводила с синеволосого напряженного взгляда, что заставило Кокичи вновь запустить свой мозг работать. В глазах Шуичи он видел холодную уверенность. Что он хочет им сказать? Почему он обратил внимание на вид казни? – И почему я должен рассказать тебе об этом? Разве я хоть когда-то говорил о наказаниях заранее? – Монокума заговорил вместо Цумуги – Всё верно! Наказание – это не проблема! Главный вопрос в… – Нет, это проблема! – Шуичи резко перебил заговорившую после медведя девушку, – Ведь если мои подозрения по поводу наказания верны, то… Нет, только в этом случае всё встает на свои места. Это объясняет всё, включая причину Амами-куна в этой игре – (… причина участия, Амами-чана…? Хм, он пережил прошлую, пятьдесят вторую получается, игру, а потом попал к нам… Ему не позволили уйти…? Он был убийцей, выигравшим классный суд? Нет, вряд ли… тогда, может быть лишним, который не мог выпусти-… оу…), – тут в глазах Кокичи сверкнула искра осознания, а глаза чуть расширились. Шуичи улыбнулся уголками губ. Теперь мальчик тоже понимает, что в жертвах нет никакого смысла – Амами-кун? А он какое отношение к этому имеет? – Ты уже знаешь ответ Киибо-кун – Я? – Если уж ты правда имеешь связь с внешним миром… Я хочу, чтобы ты ответил сам. (Разбирайтесь с этим бедламом сами, я устал делать всё за вас) – …, – Киибо опустил взгляд вниз, задумавшись. С каждой секундой брови хмурились всё больше и больше, пока внезапно его глаза не расширились в шоке и понимании, – У-участие в следующей убийственной игре. Это станет последним наказанием, верно?! – … что? – Маки вздрогнула, удивленно посмотрев на Шуичи – Да. Я уверен в этом. Это и будет наказанием после последнего голосования. Поэтому Амами-кун и сказал в видео к себе, что хотел этой убийственной игры. Он, наверняка оказался в такой же ситуации, перед таким же выбором. Он принес себя в жертву… и из-за этого снова стал участником игры. Так что с выбором надежды убийственная игра не закончится. Широгане-сан останется мастермаиндом, Киибо-кун – представителем зрителей, а Харукава-сан и Ома-кун попадут в следующую игру, как участники. Кто-то из вас двоих получит титул Абсолютного выжившего, а может этот титул и вовсе упоминаться не будет, но Широгане-сан сделает так, чтобы Харукава-сан убила Ому-куна, или наоборот, или сама убьёт одного и подставит второго. В любом случае, вы скорее всего умрете, как жертва и запятнанный новой убийственной игры. Видите? Ничего не изменится! Всё просто повторится в пятьдесят четвертый раз! Если надежда победит, то игры продолжатся! Нет. Только потому, что надежда продолжает побеждать, убийственные игры не останавливаются! Это то, чего хотят люди! Они все хотят своей счастливой концовки! – У-убийственные игры п-продолжаются… из-за победы надежды…? – идеалы робота в очередной раз за суд начали ломаться – Тогда остается отчаяние. Ты выбираешь закончить эту игру отчаянием? Ну, в целом, не важно. В конце концов, победа отчаяния тоже вполне устроит наших зрителей – Тогда… надежда обязана победить! – Киибо стоял на своем, – Если надежда продолжит побеждать, то когда-нибудь это точно закончится! – Нет, никогда это не закончится! Всё будет продолжаться снова и снова! Киибо-кун, ты себя слышишь? «Когда-нибудь». Когда твое «когда-нибудь» настанет?! Сколько еще десятков, а то и сотен старшеклассников погибнут, пока сюжеты для убийственных игр не кончатся, и люди от скуки не уйдут в другие проекты? Если классы набираются по шестнадцать учеников и только двое могут выжить, ну еще Широгане-сан и наблюдатель, тогда за одну игру может умереть до двенадцати человек! Сколько еще твоей надежде нужно жертв?! – Т-тогда что нам делать?! – …, – этот вопрос прозвучал. И у Шуичи был ответ. Он холодным спокойствием отдавался у него в сердце. И парень почти на 100% уверен, что его план сработает, – Когда Харукава-сан и Кокичи, – мальчик вздрогнул от того, что его назвали по имени перед всеми. Химико и Киибо удивленно уставились на синеволосого, явно не ожидая от него такого обращения, – сказали, что готовы принести себя в жертву, я подумал… Почему? Столько наших друзей уже отдали свои жизни. Так почему Харукава-сан и Кокичи? Почему сейчас им надо сделать это? Почему мы должны проходить через это снова? Боль утраты Акамацу-сан, Момоты-куна, Чабаширы-сан… Почему мы должны чувствовать это снова и снова? Почему мы вынуждены нести это всё на себе? Плевать на зрителей и их желания! Я не хочу больше чувствовать себя так! Я не хочу, чтобы кто-либо ещё чувствовал себя так! Я больше не хочу терять своих близких и любимых! Называйте нас и происходящее выдумкой сколько угодно… Но боль в моем сердце настоящая! И горе, которое я испытал, когда терял людей, кого люблю, настоящее! – голос Шуичи дрожал. Вся боль, что он испытывал всё это время, была слышна в каждом слове, слоге и звуке, – Я не прощу вас за то, что вы играетесь с нашими жизнями, как с игрушками. И если таково желание всего мира, то я отвергаю этот мир! Идите вы к черту со своими играми и развлечением нашими страданиями! – Хей, хей, Сайхара-кун, а не на слишком ли большую рыбку ты позарился? – насмешливо протянула Цумуги, – Уверен, что сдюжишь сражаться против всего мира? – С-сражаться… со всем внешним миром? – Киибо несколько ужаснулся масштабам планов синеволосого – Пх, не важно, что ты сделаешь. Что бы ты ни сказал, ты всего лишь вымышленный персонаж, так что на внешний мир ты никак повлиять не сможешь. Для них это будет лишь выдумкой – Значит придется заставить их поверить в эту фикцию отсюда – Заставить их поверить… отсюда…? Сайхара, как ты себе это представляешь? – Маки всё еще не до конца понимала, что хочет сделать её друг – …, – Шуичи сделал глубокий вдох. Он верит в своё решение, – Я отказываюсь голосовать. – Отказываешься… голосовать? – парень с удовольствием отметил, как улыбка Цумуги помрачнела – Подожди, Сайхара-кун, Монокума же говорил, что если мы не проголосуем, то нас казнят за нарушение правил! – в панике закричал Киибо – Да, я знаю, – синеволосый спокойно улыбнулся, – поэтому и поступаю так. Если всё закончится без выбора или надежды, или отчаяния, то аудитория будет в ярости. Они не примут подобную концовку без победы одной из сторон. Тогда, именно это я и сделаю. Я не дам внешнему миру увидеть конец, который они хотят. Я не буду голосовать ни за Киибо-куна, ни за Широгане-сан. Я отвергаю и надежду, и отчаяние! – …, – робот молча стоял в шоке. Он думал. Думал над словами Шуичи, проговаривал их у себя в мыслях раз за разом и… И решил. Синеволосый увидел, как Киибо уверенно поднял глаза и улыбнулся ему. В глазах робота было то, что обрадовало парня, но сильно напрягло Цумуги. Ведь Киибо соглашался с Сайхарой – Эй, Киибо. Ты что творишь? – в голосе девушки за раздражением начала слышаться нервозность, – Неужели твой внутренний голос говорит тебе делать такое? Он говорит тебе отвергнуть надежду? – Нет… мой внутренний голос всё равно указывает мне не отбрасывать надежду… Но если она и правда причина этой трагедии… Сайхара-кун прав. Сколько ещё жертв потребуется? Я… я не могу довериться такой надежде. Может я и робот, но я вместе со всеми терял своих друзей. И эта грусть… я не хочу, чтобы кто-либо еще испытывал её! Тогда я отвергаю надежду! – Ты вообще представляешь, что с тобой сделают, если ты продолжишь противиться аудитории? Да они же тебя… – А это больше не имеет смысла. Убийственная игра окончена! – Шуичи не дал Цумуги закончить угрозы, – Вы создаете всё новых и новых персонажей, чтобы дать внешнему миру выдуманную надежду. Они оказываются в убийственных играх, вынужденные предавать друг друга. А в конце этого безумия надежда побеждает отчаяние. Хватит с меня этого кошмара! Мы закончим всё здесь и сейчас! Мы не дадим им ни плохой, ни хорошей концовки! Чтобы навсегда закончить эти игры, чтобы не допустить более повторения подобной трагедии, мы отказываемся от Данганронпы! – уверенность и сила, спустя долгое время, наконец, вернулись в голос Шуичи – Сайхара-кун, – Киибо с улыбкой посмотрел на одноклассника. Он верил в него. Однако вот Цумуги мрачнела на глазах – Знаешь, Широгане-сан, наверное, ты была права. Я слабый, невообразимо слабый, но… но рядом со мной были те, кто готовы были поддержать меня. Без них… без Акамацу-сан, Харукавы-сан, без всех, без Кокичи меня бы и не было бы уже здесь. Да и если бы Киибо-кун, Харукава-сан и Кокичи не были бы готовы пожертвовать собой, если бы они не подали мне своими словами подсказку, то я бы так и не заметил… Всё могло закончиться по-другому. Но только благодаря всем я смог разгадать все тайны этой чертовой игры. Только поэтому у меня появился шанс разрушить её – П-подожди секундочку! Нам надо еще немного подумать. И тогда м-мы найдем решение лучш- – Юмено-сан, Харукава-сан, Кокичи… я знаю, что это очень эгоистичная просьба, но… давайте откажемся от голосования вместе? – Ньгх?! – Отказаться… вместе? – … – Вы с ума сошли? Вас же четверых казнят за такое. Вы не можете этого сделать. После всего вы реально хотите самоубиться?! – Знаете, ребятишки, даже если ваши жизни выдуманные, но вот так отбрасывать их – всё равно грех - (Знал бы ты, Монокума, как мне плевать на то, что грешно, а что нет в данной ситуации, расплакался бы), – пронеслось в голове у синеволосого – В-вы столько всего с-сделали, чтобы выжить, а т-теперь вот так просто сдаетесь? Какая же глупость! Да это же верх глупости! – … я… я… – Юмено-сан, мы сейчас можем навсегда закончить это безумие. Они так долго игрались с нашими жизнями, но это всё ещё наши жизни. И используя их, мы можем положить конец убийственным играм! – … используя их…? – Но всё-таки я не могу выбирать за тебя. У меня нет на это никакого права. Мы все много пережили, так что, как поступить, решать только тебе, Юмено-сан. Ты сама выбираешь свою судьбу, сама распоряжаешься своей жизнью. Подумай хорошо. Я не заставляю тебя отдавать свою жизнь только ради моей суицидальной идеи. Последнее слово исключительно за тобой, и я приму любой твой ответ. Думай о том, чтобы потом ты не пожалела о своем выборе. Думай о том, что будет лучше для тебя самой, а не для кого-то       Химико замерла, обхватывая себя руками. Где-то в стороне закричала Цумуги, говоря о том, что идея Сайхары – безумная, бессмысленная смерть. В голове девочки проносилось множество мыслей. Ей было страшно. Она через столько всего прошла, она потеряла двух самых близких подруг, она обещала им жить. Перед глазами появились образы Тенко и Анджи. Невозможно словами описать боль утраты, что испытывала девочка. И стоило ей представить, как кто-то будет обречен на подобное… Шуичи сказал ей выбирать самый лучший исход для себя. И Химико решила – Вы все говорите, что я какой-то персонаж, но я знаю одно: моя жизнь – настоящая. И потому что наши жизни настоящие, убийственные игры – это так весело, да? Хватит с меня! Я вам не игрушка и не кукла! Моя жизнь… Я отдам её, чтобы закончить эту игру! – Юмено-сан, а как же Чабашира-сан и Анджи-сан?! Ты же обещала им выжить! – Замолчи! Тенко, Анджи и все остальные жертвы… Они смогут спать спокойно, когда мы закончим это безумие! – Чего?! Самоубийство – это просто самоубийство, и н-не важно, какая у вас причина! Эй, может эти мысли – вновь прописанная мной история, вы так не думаете? Это просто часть скрипта, как и чувства Харукавы-сан к… – Да как же ты заебала. Ну, давай, ещё в десятый раз повтори, что мои чувства не настоящие, а то у меня же Альцгеймер, я через пару минут всё забываю, – Маки с раздражением перебила косплеершу – В любом случае, если вы откажитесь от голосования, то я буду единственной выжившей! Хей, вас и правда устраивает, что страшный, злой мастермаинд продолжит жить как ни в чем не бывало? – Да живи сколько душе угодно! Дай бог тебе здоровья! – не удержался Шуичи, от чего все выжившие перевели на него шокированные взгляды. Они впервые в жизни слышали, чтобы синеволосый язвил – Сайхара, ты… – Харукава-сан, верь в себя. В себя и только в себя. Никакая фикция не могла контролировать ту боль, что мы пережили. Но мы дошли до сюда. Так что возьми уже судьбу в свои руки! – Я знаю, Сайхара, не кричи, – девушка добро усмехнулась, – и заканчивай с клишированными фразами, а то Ому снова разнесет. Я от всей этой истории с прописанными чувствами уже устала не меньше остальных. Плевать. Сайхара прав. Живи долго и счастливо, Ширгогане. Но уже без нас. И хватит со своими ненастоящими чувствами. Весь эффект пропал давным-давно. А своей жизнью я умею распоряжаться и сама, и своими эмоциями в том числе. Так что, изменив реальность с помощью наших «фальшивых» жизней, мы вполне сможем доказать, что они не бессмысленны – Вы и правда решили сдохнуть вместе?! – Эм, Кокичи… я – … – Знаешь, за этот суд так много всего произошло и… – Так, милый мой Шумай, я тебя немножечко стопорну. Бога ради, не начинай свои уговоры в четвертый раз, я тебя всё это время прекрасно слышал. У меня есть лишь одно, что тебе сказать, – мальчик всё это время прятал глаза за челкой – Ч-что? – Не, ну блин, ты вроде бы хотел только часть моего плана стащить, а, в итоге, скопировал его почти что подчистую! – фиалковый взгляд внезапно сверкнул своими обычными искорками, что до этого умело скрывались, – Я не против. Но всё-таки, ты, мой дорогой, совсем в оригинальные планы не умеешь – А… ну… упс? Так ты? – Ни-ши-ши, помереть, чтобы доставить всем проблем, да побольше? Обижаешь, Сайхара-чан. Как я могу отказаться от подобного? И ещё кое-что. Как бы сильно я тебя не любил, но, давай-ка, ты пока прекратишь меня звать по имени. А то Юмено-чан и Ки-бой поломаются окончательно – А-а… я что… ой, – тут до Шуичи дошло, что он действительно называл мальчика по имени. Щеки окрасил румянец, – п-прости… – Ни-ши-ши, ты такой милашка – Боже, дай мне терпения с ними…, – пробурчала Маки, закатив глаза, – Эй, голубки, мы вам не мешаем?! – М? Так вроде бы уже всё решено, разве нет, Харукава-чан? – Господи, что с вами?! Вы и правда так сильно хотите сдохнуть?! – в панике закричала Цумуги – Да нет, конечно! – Шуичи огрызнулся в ответ, – Мы всё это время делали всё, чтобы выжить. Естественно, никто из нас не хочет умирать. Но и остальные, все жертвы убийственных игр, тоже хотели жить! Они все сражались за свои жизни, они все хотели выжить! И для себя, и для остальных. И эти чувства для нас не выдуманные! И всю боль мы чувствовали по-настоящему! Поэтому мы обязаны остановить эту игру! Чтобы больше ни с кем не приключалось подобной трагедии! – Да не остановится она. Этого хочет весь мир. Пока весь мир наслаждается убийственными играми, Данганронпа не закончится! – Тогда мы изменим эту реальность! – Да не выйдет у вас! Выдумке никогда не изменить реальн-… – То есть теперь ты не веришь в силу выдумки? – Киибо перебил Цумуги – Э? – У нас и правда нет никакой физической силы, но наши желания смогут достичь кого-то – (А Ки-бой всё так и остался со своими клишейными фразочками), – с наигранным вздохом покачал головой Кокичи – Если сила фикции может достичь сердец людей, то и мир она сможет изменить! Это то, во что я верю! Поэтому я вместе с остальными отказываюсь голосовать! – Значит решено. Мы все не будем голосовать. Мы не собираемся подчиняться желаниям внешнего мира! – Вы серьезно? – А что такое? Нездоровится? Косплеи то реже сменяться стали, – голос Маки сочился насмешкой – Вы сумасшедшие! Если вы так сделаете, то в живых останусь только я, мастермаинд! Вы же понимаете это?! Что насчет надежды? Что насчет отчаяния? – Да делай со своими надеждой и отчаянием что хочешь, – закатил глаза Киибо – Да! Мы выходим из этой убийственной игры! – Химико показательно скрестила руки на груди и отвернулась от Цумуги – Плевать на твой выдуманный мир, – хмыкнула Маки – Ты слышал нас, Монокума! Ну же, объявляй Время Голосования! Классный суд окончен – … Время Голосования? Нетушки! Вы о чем вообще? Наша игра продолжается! – Убийственная игра всё ещё в самом разгаре! – все с абсолютно безразличным лицом смотрели на Монокуму и Цумуги, которые пытались что-то сделать. Они говорили о продолжении игры, опять о надежде и отчаянии… Всем было так наплевать. Ребята молча стояли, прожигая взглядами кукловодов – Эй, вы вообще делать что-нибудь собираетесь?! – Можем лишь ещё раз сказать вам объявлять голосование, – пожал плечами Шуичи, – Игра окончена – Не думайте, что я позволю вам отвергнуть эту игру, – злобным голосом прошипела Цумуги – Широгане-чан, – милым голосом позвал девушку Кокичи, – нам всем та-а-а-ак… похуй. Вы же там вроде бы спешили с голосованием. Вперед, – тишина воцарилась еще на несколько минут – Эй, что вы делаете?! – Широгане, ты ослепла что ли? Мы ждем голосования, – с насмешкой сказала Маки. Напуганное лицо Цумуги доставляло ей тонну удовольствия. Они ещё немного постояли – Хей, вы классный суд вести нормально собираетесь?! У нас все рейтинги от такой скуки обвалятся! – Монокума в гневе кричал на учеников, вызывая у них лишь смех – Ньгх, да пусть обваливаются на здоровье! Нас это больше не касается – Пусть заскучают, пусть жалуются. Что-то не устраивает? Как насчет перестать смотреть? Мы здесь не для вашего развлечения. Вперед, запускай голосование, Монокума. Наша трагедия заканчивается здесь! – Сайхара прав. Всё закончилось. Мы пятеро не будем голосовать, так что выживаешь только ты. Это финал, – алые глаза Маки продолжали насмешливо прожигать Цумуги – Эй, Киибо, ты правда согласен с этим?! А как же твой внутренний голос? Неужели внешний мир и правда хочет конца Данганронпы?! Ну же! Что они говорят?! – Я не собираюсь больше подчиняться чьей-либо воле! Я сам могу решать за себя! И я собираюсь закончить эту игру с моими друз-… аргх! – вдруг парень прервался на полуслове, а его глаза загорелись синим – Киибо-кун? – … – Эй, Киибо, что случилось? – в панике закричала Химико – А-ха-ха, как я и думала. А-ха-ха-ха-ха, видите?! – Широгане, что ты сделала?! – рявкнула Маки – Я? Я ничего. Но внешний мир не примет такой концовки! Они желают продолжения убийственных игр! Это выбор внешнего мира. Я ведь правда, Киибо? – в голосе Цумуги вновь появились азарт и удовольствие – …Верно… Внутренний голос не примет концовки без надежды или отчаяния, – голос парня стал до ужаса металлическим – Киибо-кун?! – Шуичи испугался этого звучания – Ньгх, что вы сделали с ним?! Киибо, ну же, ответь! – М? Ну-у-у, как бы вам сказать… Киибо вам больше не ответит. Вообще не ответит. Говорила же ему, что не стоит злить аудиторию, особенно когда ты их представитель. Теперь он в полной мере ощущает их гнев – Что вы сделали? – зашипела Маки – Ну, его забунтовавшая личность была стерта решением смотрящих, – косплеерша сказала это с такой легкостью, что у всех заскрипели зубы от гнева – Его личность… стерта? – Шуичи не верил своим ушам – … – Какого черта?! Сколько ещё вы будете играться с нашими жизнями?! – закричала Химико, заплакав – Хм, таково решение внешнего мира, – Широгане пожала плечами, – Смиритесь. Ваша битва бессмысленна. Вы ничего не измените. Так что будьте хорошими персонажами и выберете нужную концовку. Пока внешний мир обожает Данганронпу, он никогда не изменится! Всё ещё хотите выбросить свои жизни в мусорку? – … Гх! – тут Киибо застонал. Все моментально посмотрели на него – Киибо! – Киибо-кун! – … п-похоже… это к-конец…, – голос парня звучал тихо и с помехами, – я… п-практически н-не могу контролировать эт-то… – Ньгх, не говори так. Мы зашли так далеко – П-простите меня… п-похоже… я не смогу сражаться с в-вами… д-до конца… Н-но… но ваш выбор… в-вы не ошибаетесь… Наш н-настоящий враг… это… – Киибо! – Кокичи впервые назвал робота не прозвищем, а его глаза бегали, осматривая всё его тело, в попытке найти хоть что-то. Тут он понял, – Антенна! Сайхара-чан, Юмено-чан! Сломайте эту антенну к чертям собачьим! Скорее! – … в-враг… это… внешний мир… что наслаждается… этими играми… т-так, что, п-пожалуйста… – Ну же! – Шуичи и Химико в панике искали что-то, что можно было бы просить в прядь на голове друга, чтобы отколоть её. Стенки их трибун именно сейчас перестали открываться – … п-пожал… уйста… и-используйте м-меня… ч-чтобы изменить… измени-…, – парень снова замолк – Киибо-кун…, – Шуичи вот только-только дотянулся до лежащего на полу ядра для метания – Ньгх, Киибо, пожалуйста, не оставляй нас! Держись! – Ха-ха-ха поздно! Он полностью стерт, – издевающийся смех Цумуги заставил всех посмотреть на неё яростью в глазах, – Эй, не смотрите на меня так. Мне тоже грустно, знаете ли. Всё-таки он – созданный мной персонаж. Я потратила время на продумывание его личности и истории. Однако это конец. Внешний мир отвергает ваше решение. Так что как бы вы ваши жизни не использовали, ничего не изменится! – Тогда… я сделаю это…, – тихий уверенный голос Шуичи перебил косплеершу, – Киибо-кун дал нам этот шанс! Раз он связан с аудиторией, значит через него я смогу связаться с ними. Я знаю, что у нас получится изменить их. Киибо-кун дал нам этот шанс – Боже, какой ты упертый. В сотый раз повторяю, это невозможно. Фикции никогда не изменить реального мира – Значит я сделаю это возможным! Я заставлю их услышать меня! – Кх… – Мир не изменится. Мы изменим её! Для себя, для всех тех, кто погиб! – Вау, вот это план. Выбросить свои жизни ради уже мертвых людей. А как же ваша битва ради выживания? Умрете сейчас, и всё будет напрасно! Это будет концом всего! – Нет, это не станет концом! – Шуичи не давал Цумуги и шанса. Он заставит её признать проигрыш, – Мы здесь стоим только благодаря им, и, если с помощью их чувств, их желаний мы сможем изменить мир, они никуда не исчезнут. Они останутся в истории навсегда! Мы сможем сломать эту стену между фикцией и реальностью. Для этого я изменю этот мир! Пока я помню обо всех моих друзьях, я изменю его! – заколка-нота на кармане синеволосого сверкнула серебряной искрой, – Даже если всё пережитое нами – ложь, то с помощью этой лжи я изменю внешний мир! – Вау, кажется, кто-то мой хлеб отбирает, – еле слышно прошептал Кокичи, добро посмеявшись. Шуичи выведет их отсюда. Теперь никто не сможет его победить – Идиоты, у вас ничего не получится! – Цумуги снова начала запинаться и нервничать, – Все слишком любят убийственные игры! Они никогда не откажутся от Данганронпы! – Киибо-кун, пожалуйста, дай мне услышать голос внешнего мира! Заставь их услышать меня! – зал суда наполнился людскими голосами. На синеволосого обрушился целый шквал, но он слушал их всех. Он не должен был пропустить то, на что сможет уверенно ответить, чтобы изменить их мышление – «Вам, выдумке, никогда не изменить мира!» – Нет, даже если мы выдуманные, мы можем изменить мир! – поток голосов стал еще быстрее, громче и смешаннее. Слова Шуичи задевали их. Это было понятно. Уши парня еле-еле успевали различать чужие слова – «Убийственные игры – наша лучшая форма развлечения!» – Наши жизни – это не ваши игрушки! Мы не позволим больше издеваться над ними! – это разозлило их ещё больше. От громкости и мешанины слов Химико поморщилась и закрыла уши, но продолжила изо всех сил стоять на ногах, с надеждой смотря на Шуичи. Голова Маки болела от подобного безумия, но она видела огонь в глазах друга. Он был уверен в своих действиях. Значит девушка могла поверить в него. Она верила. Они смогут изменить мир – «Если откажетесь от голосования, то бессмысленно сдохнете. У вас ничего не получится!» – Эта смерть не бессмысленна! С помощью наших жизней мы изменим мир! – следующую волну не смог выдержать уже Кокичи. Даже его мозг больше практически не воспринимал чужие слова. Но он знал, что они на правильном пути, что осталось совсем немного. Увидев, как чуть синеволосый чуть поморщился, мальчик протянул руку вперед, обхватывая ладонь возлюбленного. Сайхара сжал руку в ответ, чувствуя, как последние сомнения испарились. Шуичи сделал глубокий вдох. Это конец! – «Данганронпа никогда не закончится!» – Мы своими руками завершим Данганронпу! – всё затихло – … что… это… что произошло? – Химико аккуратно подала голос спустя минуту – Ебать… вот это сейчас, конечно, было безумие…, – Кокичи массировал виски, ожидая, пока звучание в ушах пройдет – Киибо? – Маки позвала робота – …, – он молчал – Говорю же, это бесполезно. Внешний мир не позволит вам завершить Данганронпу. Для меня это понятно. Ведь все любят Данганронпу. Это реальность! Убийственные игры будут продолжаться вечно! – …, – на это Шуичи уже промолчал. Цумуги гневно прищурилась. Четверо выживших всё ещё были слишком уверены в себе. А всё из-за Сайхары Шуичи. Этот парень полностью разрушил ей всё. Доломал окончательно всё то, что с таким трудом было спасено от Омы Кокичи. Как же бесит. Тут в мозгу девушки сверкнула мысль. Её губы расплылись в улыбке – Эй, Сайхара-кун, знаешь, ты сейчас и правда строил из себя крутого, объединил вокруг себя всех остальных… Решил стать героем? – Широгане, что ты от него хочешь? – Маки вся напряглась. Она была готова в любой момент защищать своего друга. Однако Шуичи с абсолютным спокойствием смотрел на Цумуги, не реагируя на её выпады – Да нет, ничего такого, просто ты и правда думаешь, что имеешь право так эгоистично просить всех выкинуть их жизни? Хм, ты правда думаешь, что можешь просить Ому-куна вот так следовать за тобой? – тут Кокичи напрягся, а взгляд синеволосого непонимающе нахмурился, – Ну, ну, не делай такого удивленного лица. Я вот, например, не думаю, что у тебя есть на это право. Эй, Ома-кун, ты правда хочешь умереть вот так, только по его просьбе? Уверен, что хочешь встать на его сторону? Ты такой эгоист, Сайхара-кун. Забирать вот так жизнь Омы-куна. Особенно после того, как изнасиловал его! – Шуичи насквозь прошила молния, к горлу подступил ком, а глаза в панике распахнулись. Нет, нет, нет, нет. Почему сейчас? Он… он ведь… нет… Парень пошатнулся, вцепляясь в перила, едва ли не падая. Маки со скоростью света, словно разъяренный бык, обернулась на Цумуги. Если бы не зафиксированная стенка трибуны, она наверняка вцепилась бы ей в горло – Широгане! – гневный крик шатенки вызвал у косплеерши лишь смех – Ах, точно, Харукава-сан, ты же тоже знаешь о том, что он натворил. Хм, я понимаю, конечно, что ты ненавидишь Ому-куна, но неужели ты и правда закроешь глаза на произошедшее? – С-сайхара… ч-что…? – Химико в шоке пыталась связать слова – …я… я…, – у Шуичи не хватало воздуха, сердце стучало как бешеное. Перед глазами вновь предстали события того дня. Кадры того ужаса, что он сотворил – А, Юмено-сан, получается ты единственная, кто не знаешь. Помнишь, когда Ома-кун у люка сказал нам, что он мастермаинд, а Сайхара-кун внезапно утащил его куда-то за собой. Когда я ночью добралась до Мамакумы и просмотрела камеры, то ужаснулась. Это было просто отвратительно. Я сначала даже не поверила, что тот Абсолютный детектив, которого я создала, способен на такое. И теперь Сайхара-кун ещё и ваши жизни забрать хочет. Ома-кун, ты и правда согласен с этим? Он ужасно обращался с тобой, наговорил всякого после четвертого суда, а потом и вовсе твою честь забрал. И сейчас он тебе ещё и суицид предлагает, – мальчик, опустив голову вниз, молчал – Широгане, не лезь не свое дело! Тебя произошедшее не касается! – Маки чувствовала, как её трясет от гнева, и что она готова голыми руками разорвать чертову косплеершу. Но тут послышался смешок – Ни-ши-ши – Ома-кун, ты чего? Не переживай, никто не требует от тебя принимать сторону Сайхары-куна. Просто дай надежде победить. Трое погибнут, Киибо и я примем участие в следующей игре, а ты спокойно покинешь эту Академию, ведь спокойно проходишь по условию выпуска. Да и вся аудитория обожает тебя. Они будут очень рады твоему выживанию. Так что просто выбери… – А-ха-ха-ха-ха, боже, что за бред?! – Кокичи поднял голову. Вздрогнули все. Эта улыбка. Нет. Этот оскал. Тот же, что и после казни Гонты, – Изнасиловали? Меня? А-ха-ха, ты и правда конченная дура, Широгане-чан! – Что? – Цумуги была искренне удивлена. Она не ожидала такой реакции – Аргх, я не планировал всё это объяснять, но… раз уж ты та-а-ак просишь пояснить, что тогда произошло… Без проблем. Всё это был мой план! – План? О-ома-кун, ты чего? Никто в такую очевидную ложь н-не поверит – Ложь? А-ха-ха-ха-ха, а кто сказал, что я лгу?! Ха, вероятно придется начать сначала. Помните Харукава-чан говорила о моем изначальном плане? Так вот. Моей изначальной целью было создать загадку нерешаемого убийства. И для реализации этого плана я планировал использовать гидравлический пресс! Я по собственной воле собирался лечь под пресс и быть раздавленным в лужицу крови. А-ха-ха-ха, о каком изнасиловании идет речь?! Я просто чуть-чуть решил изменить свои планы. Пожить подольше, так сказать, а для этого мне нужен был защитник. Я специально довел Сайхару-чана до состояния аффекта, чтобы потом под влиянием чувства вины он заботился о моем состоянии и не уходил от меня далеко. Сайхара-чан же очень важный персонаж для убийственной игры. Главный герой, я ведь прав? Тогда, я забрал его себе, отрезав от его друзей-идиотов, и тем самым помещал тебе нормально реализовывать мотивы. А-ха-ха-ха, боже, ты такая дура, Широгане-чан. Было бы это изнасилованием, стал бы я лежать бревшнышком и терпеть, как думаешь? Ты же всё-таки так гордилась и кичилась тем, что создала нас, что мы – твои персонажи. Ну так что? Стал бы так себя вести Абсолютный Верховный лидер, м? Вы все, вероятно, забыли. Я вам не маленький мальчик-жертва. А-ха-ха-ха, я воплощение лжи и искаженного образа! Я безумец, кто собирался сдохнуть под гидравлическим прессом. Не думайте, что я не смог бы отказать такому, как Сайхара-чан. И уж тем более не стал бы сопротивляться, если бы меня пытались изнасиловать. А-ха-ха-ха-ха-ха, – жуткий, злобный смех разносился по всему залу суда. Мальчик выглядел еще более безумным, чем в конце четвертого суда. У Маки даже закралось подозрение, что он сейчас говорит правду, от чего всё нутро девушки сильно напряглось, а в сердце закрался гнев, – Это всё был мой план! Я забрал себя в чуть ли не единоличное пользование вашего драгоценного Сайхару-чана, вынудил его переспать со мной, а после всегда оберегать от любой опасности! А-ха-ха, как же весело! – О-ома-кун, т-ты…, – Цумуги аж начала заикаться. Она явно не ожидала такого развития событий – Ну, или всё сказанное сейчас было ложью, – словно по щелчку пальцев Кокичи заговорил спокойным голосом и принял нейтральный вид, – но не тебе знать это, Широгане-чан. Может быть твоим планом и было сделать меня талантливым лжецом, но ты явно переборщила, так что теперь ты не способна понять меня. Тебе никогда не понять, когда я лгу, а когда нет. На это способен лишь один человек, и это Сайхара Шуичи. Поэтому прекрати лезть не в свое дело. А теперь, Юмено-чан – …д-да…? – Что бы ни произошло тогда, это события прошлого, хорошо? События, которые тебя никак не касаются. Более того, эта сука опять взялась за свои любимые подложные показания. Сайхара-чан прямым текстом тебе сказал выбирать самой, никто ни к чему не пытался тебя принудить – Д-да, я знаю! Широгане, я сама выбрала отказаться от голосования! – голос девочки всё ещё подрагивал – Сайхара-чан, – Кокичи позвал своего парня, – Шумай, не обращай внимания на слова этой очкастой суки. Мы оба знаем, что тогда произошло, и почему оно произошло. Мы знаем это лучше, чем кто-либо в этом зале и за пределами его. И ты знаешь, что из моих слов правда, а что ложь. Так что приди в себя, и если тебя что-то волнует, то спрашивай у меня, а не слушай чокнутого мастермаинда, которая ненавидит тебя всем сердцем, потому что ты победил её и разрушил убийственную игру до основания, – мальчик вновь взял Шуичи за руку, – Так что не загоняй себя сейчас. Мы сами сделали свой выбор. Чай, не маленькие дети. Мы можем сами решать за себя – …, – синеволосый моргнул и глубоко выдохнул. Паника отступала. Увидев прояснившиеся глаза парня, Кокичи улыбнулся, но, повернувшись на Цумуги, тут же нахмурился – Я не знаю, чего ты пыталась добиться. Сайхара-чан и так собирался самоубиться, провоцировать его на чувство вины не было смысла. А по поводу меня… Ты реально думала, что я поверю в твои слова? "Выбери надежду". "Ты спокойно выпустишься". "Зрители любят тебя, так что ты выживешь". Пиздеж чистой воды. Идиота из меня не делай. Я был первым и единственным из всего класса, кто сам понял суть твоего идиотского телешоу. Не думай, что я настолько тупой, что не понимаю, что меня, как раз-таки, очень выгодно впихнуть в следующую игру, как Абсолютного выжившего. Именно потому, что я любимчик, как ты сказала, моего участия захотят только больше. Не думай, что такой очевидный пиздеж со мной прокатит. А еще, ты реально думала, что вот так выкинув эту пачку бреда и облив говном и Шумая, и меня, я резко поменяю свое решение и встану на сторону убийственных игр? После того, как сделал всё, чтобы их разрушить? После того, как ты всю первую половину суда скидывала всех собак на меня? После того, как несла хуйню в сторону моей семьи? И мне плевать, что их не существует, делала ты это тогда, когда мы не знали об этом. Ты реально полная идиотка, Широгане-чан. Завали ебало и отъебись от нас. Никто больше ни единого твоего слова не послушает. А теперь, пожалуй, перейдем, наконец, к голосованию. Это дерьмо затянулось. Давай уже, Монокума – У-пу-пу, какие требовательные детишки. Ну, в любом случае, представляющий надежду Киибо-кун проголосует за символ отчаяния Широгане-сан. Ведь таково желание внеш- – Да блять, что непонятного в просьбе объявить голосование?! – всплеснул руками Кокичи, – Мы поняли, что желание внешнего мира – продолжать этот пиздец. Ещё в сотый раз это скажите! – Ладно, ладно. Тогда начнем наше последнее… Время Голосования! – от пафосно-радостной Цумуги, косящей под Монокуму, все поморщились. Каждому хотелось кинуть что-то в неё. Ребята опустили глаза вниз. На табло тикал таймер. Время вышло. – Итак, наше голосование окончено. Давайте поспешим и огласим результаты! – Монокума сделал объявление, и каждый еле заметно вздохнул – Я… я не проголосовала… Всё же верно, правильно? – Химико спрятала взгляд под шляпой – Четверо из нас будут казнены за отказ от голосования…, – задумчиво заговорила Маки, – но тогда что будет с Киибо и Широгане? – Ньгх, если Киибо контролируется внешним миром, то он наверняка отдал голос за Широгане – А сама Широгане? Если она проголосует за Киибо – выйдет ничья. Что произойдет в таком случае? – Хз, у нас про ничью в правилах ничего не говорится. На четвертом суде Монокума упоминал что-то про это, но сомневаюсь, что оно будет работать сейчас. Но Широгане-чан наверняка тоже голосовала за себя. Ей выгодна победа надежды – Ох, Ома-кун, ты не прав, – внезапно Цумуги заговорила, как обычная участница убийственной игры Абсолютный косплеер, их одноклассница, – Не переживайте, я тоже не голосовала – Чего? – Маки приподняла бровь? – А, ну, в целом, можно было и так, – пожал плечами Кокичи – Всё-таки, так и есть. Ты хочешь, чтобы надежда победила, – тихо проговорил Шуичи – Да нет же, не в этом причина, – девушка добро посмеялась, – Мы всё же друзья. Не могла же я отвергнуть ваше решение, – от такого заявления у всех глаза на лоб полезли – Ньгх, друзья?! И ты это сейчас говоришь?! – в гневе закричала Химико – Вот это уровень двуличия, конечно, – протянул Кокичи, – Мне кажется, мы пробили дно дна, ребят – Пу-пу-пу… Да будет вам, давайте просто начнем всё с чистого листа. Правда, правда, – Цумуги снова начало немного вести в её безумную сторону – Вовремя ты спохватилась, ничего не скажешь, – съязвила Маки – Получается, так как мы пятеро не голосовали, только голос Киибо будет учитываться. За кого бы он ни проголосовал, выживет только он. В общем, победа за надеждой. Хм, но Киибо ведь ранее предлагал принести себя в жертву, так? Тогда, желание клиента – закон. Мы накажем его. Он примет участие в следующей убийственной игре – Так, стоять! Почему это вы наказываете Киибо? – Маки нахмурилась и сжала руки в кулаки, – Он же выживает. Нет смысла приносить его в жертву! – Эй, эй, за свои слова надо отвечать – Да это же читерство! Ты просто снова манипулируешь правилами! – гневу Химико, казалось, не было предела – Ну и ладно. Всё же, происходящее – это фикция, – хихикнула Цумуги, – Натянуто, конечно, чутка, но никого же не волнует выдумка. Что ж, раз я не голосовала, то буду убита вместе с вами, ребят. Но я принимаю мою смерть. Вы отдаете свои жизни, чтобы закончить убийственные игры, а я умираю ради их продолжения. Я всю свою жизнь посвятила этой выдумке. Поэтому я отдам её Данганронпе – Мда… вот до чего одержимость доводит, детишки, – саркастично прокомментировал Кокичи. На самом деле, ему уже было так похуй на всё, что там заливает Цумуги – …, – Шуичи продолжал молчать. Нет, он, конечно, слышал, что происходит, но… Он считал себя выше того, чтобы радовать косплеершу необоснованной паникой, что их план провалится. Он сделал всё, что в его силах. Осталось дождаться, пока у Цумуги закончатся её злодейские речи – Так, пока я жива, думаю, можно набросать следующий сюжет. Пусть победа досталась надежде, единственный выживший Киибо остался заточенным. Теперь он сразится с убийственной игрой вновь! Сможет ли он сохранить в себе истинную надежду? Супер, прекрасные концовка и тизер продолжения, не так ли? – Да в каком месте? Это же самая ужасная концовка, – прошипела Маки – П-подождите… такими темпами, наши смерти будут бессмысленными, – голос Химико задрожал. Кокичи и Шуичи молча переглянулись. На их лицах были спокойные улыбки – А я вам о чём говорила? – засмеялась Цумуги, – Ну, пусть мы и знаем, что будет дальше, надо следовать порядку. Монокума, объявляй результаты       Стенки трибун опустились, и все смогли, наконец, выйти из них и встать в центре зала. Юмено схватилась за Харукаву, чуть напугано смотря на неё. Однако Сайхара и Ома все ещё выглядели спокойными. Широгане стояла чуть поодаль от остальных, так же, как и Киибо – Отлично! Тогда начнем! – сверху появился огромный экран. Все затаили дыхание. Сейчас всё решится. Поверхность загорелась и показала результаты последнего голосования. На экране висело сообщение об ошибке. Голосов не было. Химико, Маки и Цумуги удивленно вскрикнули, а Шуичи и Кокичи выдохнули, улыбаясь ещё сильнее. У них получилось – Что? – из Цумуги вырвался разочарованный вскрик – П-постойте, все отказались от голосования? – удивленно переспросила Маки, видимо не веря своим глазам – Эй, эй, что происходит? Неужели Киибо не проголосовал?! – Химико уставилась на робота – Фух, солгу, если скажу, что это не было чуть напряженно, – наконец заговорил Шуичи – А… п-почему? Что это вообще? – Мир изменился, Широгане-сан – Ха? – Раз Киибо-кун отказался голосовать, значит мир изменился. Зрители решили тоже не голосовать. Они отказались от убийственных игр – Чт… что? – Пф, ну, после того пафосного сражения, когда Шумай их по всем пунктам уделал, я не удивлен. Да и мастермаинд у нас, конечно, херовенький – Да, так тебе! Будешь знать, как нарушать правила. Получи по заслугам! – Юмено рассмеялась – Не стоило разочаровывать зрителей, Широгане-чан. Сама же говорила, что их гнев страшен – П-подождите минутку! Э-это… неужели в-вы и правда… согласны? Данганронпа… и правда закончится? Убийственные игры, наполненные предательством и утратами… Всё закончится на пятьдесят третьем сезоне?! Серьезно?! – лица на экранах начали исчезать. Напуганное лицо Цумуги сменилось безразличным, – А? – люди продолжали отключаться – Твои слова больше не достигнут их, – спокойно проговорил Шуичи, – экраны полностью погасли, – Ты недооценила нас, Широгане-сан. Недооценила силу созданной тобой фикции – А ещё ты всем надоела, Широгане-чан. Ты и твои больные сюжеты, которые ты ещё и саботируешь – … – Это конец, – Сайхара подвел черту их сражения – Вот оно как… всё закончилось…, – голос Цумуги потерял краски, а после из её горла вырвался смешок, – это и правда конец, так? – И что ты сейчас планируешь делать? – напряженно спросила Химико, – Теперь всё закончилось. Значит, не нужны никакие наказания – Нет, мы должны провести наказание… самое последнее – В-вот как…, – девочка поникла – Юмено-сан, если мы продолжим жить, то наш выбор потеряет смысл. Люди тогда просто заходят новой игры – Так что единственный выход остановить убийственные игры – это убить себя, – Маки успокаивающе погладила Химико по плечу – Л-ладно! Д-давайте уже покончим с этим! – В итоге, всё закончится убийством всех, да? – Судьбу не изменишь, Широгане-чан. Это должно было произойти ещё с самого начала, когда план Акамацу-чан провалился – Да уж, не ожидала я такого. У меня нет заготовленной казни на такой случай… Ну, тогда оставляем всё на Киибо – Я понял. Я сделаю это. Я закончу убийственную игру. Эту выдумку. Это воля внешнего мира, – Киибо покинул зал суда, чтобы подготовиться к казни. Остальные ученики зашли в лифт – Я так старалась все пятьдесят три сезона, и теперь это окончено… Ну и ладно… Если в мире теперь не будет убийственных игр… Я не собираюсь жить в нём, – на последних словах голос Цумуги стал совсем разочарованным и бесцветным – Мда, ты окончательно двинулась, Широгане-чан. Косплеер, мастермаинд… Чушь собачья. Ты просто наглухо отбитый фанатик – Эх… в итоге ни одного выжившего… как-то это… тухло всё – Но зато это конец, Юмено. Никто больше не будет страдать так, как страдали мы, – Маки взяла девочку за руку – Да будет вам, ребят. Гордитесь собой. Мы смогли изменить целый мир. Всё происходящее здесь – выдумка, а значит всё, чего мы достигли, скорее всего, ложь. Но эта ложь… она изменила мир – Эй, Шумай, а ну хватит мой хлеб отбирать! – Кокичи надул щеки, – Ты, вроде бы, у нас представителем правды должен быть. Но так-то ты прав. Выдуманные персонажи изменили реальный мир. Я прям вижу, как каждая газета и каждый новостной сайт постят этот заголовок – Что же, правда в ваших словах есть. Мой план был идеальной копией, он даже также провалился в конце. Я имею полное право гордиться собой и носить звание преступницы-имитатора – … чего? – Забей на неё, Шумай. У неё едет крыша – Эй, как грубо, Ома-кун! – мальчик показал девушке язык       Двери лифта распахнулись, и все вышли наружу. Киибо тоже был готов. Кокичи подошел к Шуичи ещё ближе и взял его за руку, крепко прижимаясь к нему. Парень обнял мальчика в ответ. Робот поднялся в воздух, заряжая своё оружие. Прогремел первый выстрел. Второй. Третий… Киибо расстреливал всё вокруг, разрушая Академию до основания. Выжившие молча наблюдали за этими вспышками. Тут они увидели Эношиму Джунко. Она, широко улыбаясь, махала рукой, стоя перед входом в Храм Правосудия. У её ног так же прощался Монокума. Однако косплей быстро исчез, и под ним оказалась расстроенная Цумуги. На самом деле, она ненавидела их концовку. На неё упал огромный валун. Мастермаинд Широгане Цумуги мертва.       Киибо взлетел ещё выше и мощным лучом снес верхние этажи Академии. Ома поднял голову на Сайхару. Золотые глаза смотрели на него, на губах играла спокойная улыбка. Мальчик широко улыбнулся в ответ – Я люблю тебя, Кокичи – Я тоже люблю тебя, Шуичи Их накрыло камнями. Последнее, что они услышали, был сильный взрыв. Всё затихло.