Вдох

      В английском существует выражение — instant regret. Это про то, когда ты что-то сделал и мгновенно пожалел об этом. Это как стоять у обрыва и в порыве чувств выбросить подвеску, которую подарил когда-то дорогой тебе человек. А после сразу же потянуться вслед за ней. Но не иметь возможности вернуть. Сделать глупость, которая разрушила всё, и не иметь возможности исправить. Одно дело выкинуть безделицу, но что делать, если таким образом ты потерял самого дорогого человека?

      Бабочки

      «Мы будем вспоминать наш запретный рай. Он был для нас двоих лучшим так и знай. Бабочки в животе, а на сердце май. Обнимай меня и не отпускай», — в такси играет песня Полины Гагариной, когда Арсений уезжает от Антона утром. Мужчина закатывает глаза. Она же играла, когда он ехал к Антону ночью. Видимо, новинка, раз крутят так часто.       Попов не то чтобы фанат Полины Гагариной, но ему нужно о чём-то подумать. О чём-то, кроме того, что он провёл ночь со своим бывшим. Точно не об Антоне, о его губах, о том, что у него наверняка опять останутся засосы там, где плечо переходит в шею. Попов не должен, не хочет, думать об этом. Он барабанит пальцами по приборной панели, чем зарабатывает недовольный взгляд от водителя. Сдавшись, Арс откидывается на спинку и позволяет себе погрузиться в ещё свежие воспоминания о сегодняшней ночи.       С приходом сумерек люди начинают сильнее переживать, параноить, и все сомнения усиливаются. Это простая психология, Арс знает об этом. Он где-то прочитал или услышал. Точно не в одной из тех научпоп книжек, которые неожиданно захватили умы людей. Вероятно, это было на лекции по психологии, которую посещал несколько лет назад. Но это знание не помогает. Ему одиноко. И страшно. И скучно. Слишком много свободного времени, которое ничем не занято.       Он листает список контактов, по привычке заходит в диалог с Антоном. Был в сети два часа назад. Арс открывает фото. Шастун не улыбается. Он вообще не смотрит в камеру. Лица практически не видно. Фото чёрно-белое. Это не то фото, что делал Попов. То он сразу же удалил. «Конечно не оно, — думает он. — Самому было бы приятно каждый день видеть напоминание о нём?». Попов отправляет чат в архив и убирает телефон.       Видеть каждый день напоминание о нём. Мужчина усмехается. Он убрал всё, что напоминало ему об Антоне, как только смог встать с кровати и просто увидеть, во что превратилась квартира за несколько дней его самобичевания. А теперь осознанно ищет эти самые напоминания. Гипнотизирует коробку с его вещами, но не открывает. Максимум заходит в чат несколько раз в день. По привычке. Как сейчас. Снова.       «Спишь?»       «Нет».       Ответ приходит практически моментально. Чёрт, обещал же себе не писать. Попов сомневается ещё несколько минут. Хотя «сомневается» сильно сказано. Скорее, несколько минут уходит на то, чтобы заказать такси и одеться. На улице по-майски тепло. Даже жарко.       — Мы расстались, — первое, что говорит Антон, когда Арс оказывается в его квартире. — Ты не забыл?       — Мне уйти? — Арсений смотрит так жалобно, что сердце сжимается.       — Ненавижу тебя, — вздыхает Шастун.       Он обнимает его. И от этого больно. Он знает Арсения наизусть. Знает его тело, знает его характер. Антон успел выучить его вдоль и поперёк, и это действительно больно. Ему нужно его выгнать, ему нужно заблокировать Попова, а лучше уехать так далеко, что он его больше не найдёт. Но он не может.       Арсений выцеловывает его подбородок и прижимается сильнее. Шаст знает, что Попову не нравится его борода. Но у него не было времени побриться. Да и сил. И желания. Но раз Арсений ничего об этом не говорит, значит ему всё равно. «Ему всё равно», — проносится мысль в голове Шастуна. — «Если он может так, почему я нет?». Он тянет волосы на затылке Попова, отстраняя мужчину от себя. Тот лишь жалостливо скулит и потирается о бедро Шастуна.       Антон думает всего секунду и вместо входной двери тянет Арсения в спальню. Попов готов, он торопливо скидывает одежду, не включая свет. Ему не нужно. Он был в этой квартире ещё до того, как они с Антоном сняли совместную. Это была идея Арса. Он не хотел чувствовать себя нахлебником, переезжая к Антону. Шастун смирился и два года сдавал свою квартиру, чтобы жить вместе с Поповым в их общей. На равных.       Теперь у них из общего только история. Но даже эта квартира видела Попова так часто в первый год их отношений, что здесь он выглядит естественно. Антон неторопливо раздевается и ложится рядом, давая Арсению возможность уйти, которой тот не пользуется.       Секс как всегда прекрасен. Многие пары начинают скучать друг с другом в постели со временем, но им с Арсом никогда не было скучно. Но теперь всё чувствуется совершенно по-другому. Нет долгих взглядов глаза в глаза, нежных поцелуев. Нет никакой нежности. Антон ловит себя на мысли, что не понимает, кто кого имеет. От этого злится и прикусывает загривок Арса. Тот пошло стонет в подушку. Хочется жёстче. Антон шлёпает его несколько раз по заднице.       Они меняются, так что Арсений оказывается сверху и полностью контролирует процесс. Он не спешит, будто отыгрываясь, насаживается неспешно. То полностью соскакивает, то резко опускается до конца. Антон позволяет ему это, но недолго. Нужно заканчивать. Он впивается пальцами в бёдра Арсения и снова задаёт темп самостоятельно, не обращая внимания на стоны Попова. Он знает, что Арсений на него не смотрит.       Поэтому он продолжает, даже когда Попов уже кончил. Он надеется, что грубость и небрежность окончательно оттолкнут Арса от него. Мышцы сокращаются, Арс сжимает его так сильно, что Антон не может сдержаться и кончает следом.       — Вызвать такси? — спрашивает Шастун.       — В этот раз даже не попросишь остаться? — Арс хмурится. Это не похоже на Антона. Он смотрит на него впервые с того момента, как зашёл в квартиру.       — Какой смысл? Ты прекрасно знаешь, что будет утром. Мы снова об этом пожалеем. Снова скажем, что это последний раз и всё. Давай без драм, — голос Антона уставший.       Он вытирается салфетками и передаёт несколько Арсению. После чего идёт на кухню, чтобы выкинуть скомканную и испачканную бумагу и выпить немного воды. В горле пересохло. Шастун вздрагивает, когда Арсений обнимает его сзади. Нежно. Его тело горячее по сравнению с температурой в квартире.       — До рассвета ещё есть время, — шепчет Попов. — Обними меня крепче, прошу.       Антон сдаётся и обнимает. Обнимает до самого утра, пока первые лучи не озаряют квартиру солнечным светом. «Ты был для меня самым лучшим, знай это», — шепчет Антон перед тем, как разбудить Арсения.       Попов молча собирается и вызывает такси. Он не говорит, что это ошибка или что это не повторится. Он устал лгать, в первую очередь, самому себе. Попов понимает, что нужно не говорить, а делать. Шаст тоже это понимает, поэтому он уже сделал первый шаг.       Арс выныривает из воспоминаний и проверяет телефон. Сообщений нет. Он заходит в Телеграм по привычке, но диалога с Антоном нет. Ни в личных, ни в архиве, нигде нет. Он находит контакт, но вместо фотографии там две буквы АШ, был в сети давно. Арсений сжимает зубы и думает, что так будет правильно.