Вдох

      Расставание. Что привело к нему? Было ли оно нежданным, как удар молнии, или же это было предсказуемо, как реплики из фильма, что пересмотрен сотни раз? Всегда ли в расставании есть виноватый или всегда виноваты оба? Разобьёт оно тебя на части или подарит освобождение? Ни Антон, ни Арсений пока не могут ответить на эти вопросы. Но оба знают: после расставания хочется сделать только одно — вдох. Без боли, без разочарования, не судорожный, не поверхностный. Просто вдох.

Вдох

Антон без сил валится на диван в офисе. Поездки в Питер всегда такие энергозатратные. Он не понимает, что Арсений находит в этом городе. Для него Питер, Арсений и неприятности последнее время стали синонимами. К сожалению. — Тох, до завтра, — Матвиенко уходит из офиса, с сочувствием глядя на друга. Шастун только закатывает глаза и выходит покурить.       Вечер довольно прохладный, он накидывает капюшон байки и запускает в лёгкие дым. Хочется сигарет. Простых и таких знакомых сигарет. Без всяких вкусов или хитростей вроде капсул. Только честный и горький табак. Не то настроение, чтобы затягиваться сладкими жижками и выпускать ароматные клубы пара. Хочется чего-то попроще. Во всём.       Ещё нестерпимо хочется спать. Времени не так много, через десять часов нужно вернуться в офис. Шастун сплёвывает, тушит окурок и отправляет его в полёт до ближайшей урны. Может, тоже улететь куда-нибудь? Было бы славно. Телефон дрожит в пальцах. Недостаток сна и переизбыток кофеина. Восхитительный коктейль, к которому теперь примешался ещё и никотин. Парень выбирает тариф «самый быстрый» в такси и ждёт машину.       Домой. Очень лаконичный пункт назначения. Шастун слишком устал, чтобы думать. Он отрубается в такси и не помнит, как добирается до подъезда. Спать хочется неимоверно. Ключ проворачивается в двери. Странно. Верхний замок не закрыт. Антон на ходу стаскивает обувь и наощупь идет в спальню, где с удовольствием проваливается в сон.       Арсений не знает, что сказать. Шастун мог нечаянно позвонить. Просто забывшись, начать нести всякую чушь и рассказывать про свой день. Спрашивать, как у него дела. Всё это скатывалось в очередной скандал или истерику. Арсений устал копаться в том, кто виноват. Он, Антон или оба. Он просто упорно не брал трубку или отключал телефон. Но чтобы Шастун припёрся к нему и уснул? Такого не было.       Точнее было, но когда они ещё встречались. Арсений знал, что переезд в Питер — не панацея. У Шастуна часто командировки в этот город, так что теоретически у него был шанс встретить Антона и здесь. Но всё же куда ниже, чем в Москве.       Они перестали видеться, спать и общаться. Шастун ясно дал понять, что не хочет продолжать общение. А теперь это. Попов злится. Он закрывает документ на компьютере и идёт на кухню, чтобы выпить воды. Шастун спит в его квартире. В его постели. Это напрягает.       Шастун просыпается посреди ночи от непонятного чувства. От чувства, словно что-то не так, что-то неправильно. Он оглядывается в темноте. Обстановка знакомая. Слишком знакомая, чтобы быть безликим номером отеля. Чёртовы цветочные обои, которые он считал ужасной безвкусицей. Но не Арсений. Арсений их любил.       — Кретин, — тянет Шаст, понимая где он. Остаётся только надеяться, что Арсений не в Питере.       — Я надеюсь, что это адресовано не мне, — знакомый голос разбивает последнюю надежду на то, чтобы уйти незамеченным. — Объяснишься?       — Бля, Арс, я… — Антон трёт лицо руками, пытаясь хоть как-то проснуться. — У меня командировка.       — Я догадался, — Попов отвечает безразлично.       — Там запарно всё… Короче, я, уставший, не посмотрел, куда вызвал такси. Приложение перестроилось на Питер, а я нажал… Домой. Ну и приехал сюда. По привычке.       — Это не оправдывает взлом с проникновением. Ты не можешь просто так заявляться ко мне домой, — перебивает Попов.       — Обидно, — пожимает плечами Шаст.       — Это тебе обидно? — Попов сжимает зубы. — А мне нет? Я столько пытался сказать, но ты как будто оглох.       Антон встаёт с кровати и пытается приблизиться к Арсению, но тот дёргается и откидывает его руки от себя. Арс чувствует подступающую истерику, ему хочется наорать на Антона, хочется побить его, вышвырнуть из квартиры. Хочется расплакаться и забиться в угол, обнимая себя.       — Не трогай меня! — голос срывается. — Я так пытался тебя забыть. Но эта нить, что нас связывала, слишком длинная.       Попов не понимает, за что ему это. Только его жизнь начала налаживаться, как Шастун решил, что нужно напомнить о себе. Он ведь даже попытался сходить на пару свиданий, да, они ни к чему не привели, но он пытается. На самом деле пытается жить дальше. Но этот человек может вывести его из душевного равновесия одним звонком, одним своим видом. Попов никогда не хотел зависеть от кого-то настолько. И он злится и на Антона, и на себя. Как он допустил то, что привязался к нему так сильно?       — Мне тоже обидно, — говорит Шастун. — Что твоё навсегда продлилось всего лишь три года.       — Я постелил тебе в гостиной, — шепчет Арсений. — Утром, я надеюсь, не увижу тебя. У меня будильник на десять.       Шастун уходит из спальни. Они оба замирают, закрывают глаза и плавно делают вдох. Пульс приходит в норму. Арс хочет завалиться в кровать, но постельное пропахло Антоном. Он решает снять его, чтобы отправить в стиралку. Жаль, нельзя отправить свой мозг в стиралку, чтобы он вывел мужчину из его гостиной и все воспоминания о нём, как пятно с ткани. По дороге заглядывает в гостиную, где уже расположился его бывший.       — Антон? — голос продолжает подводить его.       — Да? — отзывается парень с надеждой.       — Нас уже не спасти, — качает головой Арс. — Больше мне не звони.       Шастун сильнее стискивает одеяло. Ему хочется уйти из этой квартиры как можно скорее, но он понимает, что не может позволить себе потратить ещё около часа на дорогу до отеля. Ему нужен сон. От слов Арсения скручивает живот, и Шаст впервые радуется смертельной усталости. Сон приходит быстро.       Утром Арсению кажется, что всё это был просто непонятный сон. Просто подсознание решило подшутить над уставшим мужчиной. Постельное бельё в стиралке так не думает. Попов не спеша развешивает его на балконе слегка подрагивающими руками. «Обидно, что твоё навсегда продлилось всего лишь три года», — слова Антона въедаются в мозг.       На кухне всё стоит на своих местах, кроме кружки, из которой Шастун всегда пил. Арсений и забыл о ней, она просто стояла где-то среди остальных. Но сейчас её отсутствие становится слишком явным. Чайная ложка лежит влажная, а кофе стало явно меньше. На холодильнике висит записка.       «Я не хотел будить, но и оставлять дверь открытой тоже не хотел. Закрыл своими ключами, закинул их в почтовый ящик, прости, — АШ».       Антон не написал, как тяжело ему было уходить из этой квартиры, как у него дрожали ключи в руках, как он еле сдержался, чтобы не выломать дверцу почтового ящика и забрать свои ключи обратно. Но они больше не его. Он не может хранить их у себя больше.       Шаст едет не на работу, а прямиком на вокзал. Он пишет Серёже, что решит все оставшиеся вопросы дистанционно. Матвиенко звонит несколько раз, но Шаст не отвечает. На вокзале Антон передумывает. Он не выдержит поездку на сапсане. Точно не после того, как он встретился с Арсением.       Они ведь всегда катались на этом поезде вместе. У них даже были «их» места. Шастун бронирует билет на самолёт. Пропадает в рабочих переписках и звонках, пока ждёт свой рейс. Ни на секунду не даёт себе остановиться.       Только вернувшись в Москву он позволяет себе сделать вдох.