Вдох

Продолжая тему английского языка, есть разница между словами house и home. Первое слово используют, чтобы просто описать вид жилья, отдельное здание и так далее. Это что-то бездушное и не вызывающее эмоций. В то же время второе слово используется, чтобы придать значимости месту. Это не просто один из сотни домов, а тот, который дорог сердцу, тот, в котором ты чувствуешь себя на своём месте. It’s a house, not a home, all alone 'cause nobody's there.

ВОДА

      На улице ходят тучи. По квартире тоже ходят две тучи. Арсений бы с радостью забрал свои вещи, когда Антона не будет дома. Но слишком много спорных вещей. Кому, например, оставить грёбаное постельное? Кому стаканы? Арсений собрал в коробки всю свою одежду. Ту, которая только его.       Он смотрит на розовый худак, который оставался один в магазине, и они договорились, что он общий. Ему нравится этот худак, но Антону он нравится тоже. Постепенно появляется стопка спорных вещей. И так не только с одеждой. С одеждой, можно сказать, проще всего. А за окном начинается ливень.       — Блядство, — вздыхает Арс. Выгонять Антона под дождь, ещё и с коробками, не хочется. За ним приедут только утром.       Попов заканчивает разбирать шкаф. Антон сидит на балконе и курит, глядя на недобитого романтика, который пытался написать мелками на асфальте что-то милое. Он усмехается, глядя на то, как вода смывает мелки. Попов однажды тоже оставил ему признание на асфальте.       «Хватит курить, мне живой нужен».       Антон выглядывает из окна, подставляя лицо под холодные капли. Он чувствует, как вода скользит по его коже, стекая по щекам и пропитывая майку водой. Ему хочется, чтобы этот дождь смыл все те слова, что Арсений сказал ему.       — Боже, зачем ты мне его дал? — шепчет он, запуская пальцы в намокшие и спутавшиеся волосы. — Если всё это не навсегда.       — Я разобрал шкаф, — голос Попова звучит неожиданно тихо и странно. — Пересмотри то, что на кровати. Я отложил то, что хотел бы оставить себе на своей стороне, но это не принципиально.       Антон просто кивает, не понимая, зачем всё это. Он просто сгребает свои вещи в сумку, забирает из спорной кучки несколько особо любимых вещей, которые Арс, к счастью, не «пометил», как свои. Хочется уйти, ему нужно время. Ему точно нужно побыть одному, подумать. Последнее, о чём хочется думать, — это разбор вещей.       — Ты уезжаешь завтра утром? — Шаст звучит громче, чем ему хотелось бы.       — Да. Поэтому хотел закончить со всем сегодня, чтобы ты мог без проблем сдать квартиру, — кивает Попов.       — Забирай, что посчитаешь нужным. Если сомневаешься, оставь на видном месте со списком. Я приду завтра, заберу своё, остальное отправлю тебе в Питер. Доставку согласую и оплачу.       — Но…       — Нет, никаких «но». Я не могу. Кто мы с тобой теперь в этой комнате? Кто мы в этой квартире? Два незнакомца, которые когда-то её сняли из-за хорошего расположения и красивого света на закате? Два незнакомца, которые обустраивали это место на протяжении двух лет под себя и планировали выкупить? Мы никто друг другу в нашем с тобой доме, который вот-вот перестанет быть нашим. Я не могу продолжать находиться здесь. С тобой. Я поеду к себе. Туда, где я смогу побыть один.       — Антон, там дождь. И поздно уже. Это ребячество, мы взрослые люди, — Попов одёргивает себя. Он снова включает «взрослого». Антон смотрит на него зло. — Хорошо. Это твой выбор. Я не могу тебе указывать.       — Хорошо.       — Антон, я люблю тебя. И это одна из самых больших проблем. Я надеюсь, что…       — Не надо, — перебивает Шастун. — Пусть будет по-твоему. Я тебя не люблю. Мы это выяснили. Все твои слова — вода. И любовь твоя — вода. Хотел бы я, чтобы она не оставила на мне след. Прощай, Арсений.       Дверь хлопает. Арс вздрагивает. Все его слова и решения, в которых он был так уверен несколько часов назад, вся уверенность разбивается одним хлопком двери и парой фраз Антона.       «Пусть будет по-твоему. Я тебя не люблю».       Арс падает на колени прямо перед дверью, из его рта вырывается то ли крик, то ли стон. Всё напряжение, что накопилось за день, выходит слезами и непонятными звуками. Остаётся надеяться, что соседи не решат, что кого-то убивают. А если и решат, то… Может, так оно и есть.       «Если любовь вода, пусть не оставит след».       Шастун не вызывает такси, не идёт на метро. Ему идти не так уж и далеко в рамках Москвы. Всего около часа пешком. Ему необходимо это время. И плевал он на дождь. Он ему даже рад. Днём такая жара, что вода кажется благословением. Дождь прибивает пыль, и дышать становится легче. Только что не покуришь.       Одежда неприятно липнет к телу, хорошо хоть сумка водонепроницаема. Моё, твоё, наше. Просто вещи. Их можно разделить, а что делать с остальным? С тем, что нельзя так просто разделить, как ту же чёртову квартиру. Антон любит эту квартиру всей душой, но понимает, что не сможет остаться в ней один.       Телефон разрывается от звонка. Матвиенко. Шаст забегает под козырёк подъезда, чтобы не намочить мобильник. Он хоть и влагоустойчивый, но всё же. Серёжа начинает что-то говорить про проблемы с очередной девушкой и спрашивает советы. Шаст только вздыхает. В этом весь Серёжа, но у него нет сил.       — Серёж, мне нечего тебе сказать, — вздыхает Антон.       — Как? Ты же гуру отношений. У тебя же всегда всё так хорошо, — тянет Матвиенко.       — Очевидно, нет, иначе бы я не шёл сейчас в пустую квартиру. С крылатки на молодёжку под проливным дождём, — Антон сжимает телефон сильнее. — Тебе придётся искать другого гуру.       — Подожди, что? Что-то случилось? У вас с Арсом, — Серёжа моментально трезвеет.       — Случилось.       Антон сидит у подъезда до тех пор, пока Матвиенко не забирает его оттуда. Арс до утра собирает вещи, чувствуя, как умирает изнутри. Он переживает об Антоне.       Где он, зачем он ушёл? Заболеет ведь. Сто процентов заболеет. Но старается одёргивать себя. Лишь упорно продолжает паковать вещи. Ему тоже нужно уехать из этой квартиры как можно скорее.