Проклятие святого трупа

«Иль ослабеют узы адских сил,

Когда Суда последний день нагрянет?»

«Знай, смертный, — спутник мой заговорил,

Чем ближе к совершенству каждый станет,

Тем ярче в нем добро и злее зло.

Хоть этих жалких грешников не тянет

К добру и совершенству, — не могло

Родиться в них подобное стремленье, —

Но осеняет всякое чело

Надежда на пощаду и прощенье».

— Данте Алигьери, «Божественная комедия»

***

Том 1: Искупление

Глава I: Катабасис

      Был яркий теплый сентябрьский день 1884 года. Розоволосая девушка лет 17 по имени Хот Панц, укрываясь от луч солнца книгой, быстро скользнула по кровати к стенке, чтобы полностью спрятаться от света. Песни маленьких птиц приглушили тихое открытие двери, из проема которого показался маленький мальчик лет 8 с бурыми волосами и маленьким носом. Он придерживал дверь, тайком наблюдая за Хот Панц и думая что ей сказать.       — Габриель, что тебе на этот раз нужно? — спросила она у мальчика, закрывая книгу и отложив ее прочь.       — Я знаю, что это покажется странным, но нам надо поговорить — ответил Габриель, все выглядывая из-за двери. Хот Панц, подозрительно посмотрев на своего брата, закрыла книгу и отложила на близстоящий комод, на котором лежали цветы разных оттенков жёлтого и красного. Она прижалась к деревянной стене и скрестила руки. Габриель открыл полностью дверь, а позже закрыл ее и как ни в чем не бывало, лег рядом с Хот Панц.       — Ну рассказывай       — У тебя бывали кошмары, сестра? — начал Габриель — Мне это приснилось той ночью. Я как обычно выхожу на улицу, а там так было сыро, что везде были лужи. Посмотрев в одну из них, я заметил, что моей левой руки нет, а кожа не такая яркая, как сейчас. Причем на месте моей руки была мякоть, как будто ее откусили и из нее всё сочилась багровая жидкость.       — А ты говорил по поводу этого с родителями? — настойчива спросила Хот Панц       — Нет, но вот ещё. У тебя не было такого ощущения, что за тобой кто-то следит? Девушка от недоумения нахмурились       — Ты о чем?       — Когда только проснулся от этого сна, я увидел силуэт за окном. Оно смотрела на меня. Лица не было, так как все было прикрыто большой шляпой.       — Не говори чепухи. Наверное это случайный прохожий — немного повысила голос Хот Панц. Она похоже тоже обеспокоена, как и ее брат       — Сестра, а как ты объяснишь то, что этот мужик просто стоял и жутко улыбался, а когда я отвёл взгляд, он тут же исчез? — запаниковал Габриель так, что чуть слезы не пошли. Хот Панц, чтобы успокоить своего младшего брата, укрыла его плечи руками и обняла. «Когда-то это пройдет, не переживай» — прошептала она.       — Пойдем прогуливаемся. — встала с постели Хот Панц, а за ней последовал и брат Габриель. — может орехи успокоят нас обоих       — Да ладно, сестра. Я не хочу гулять, я ещё не прочитал пару книжек, которые хотел прочитать. — вякнул Габриель, все смотря в пол.       — Это важно, Габриель. Это не нормально… Родителей в тот день дома не было — они ушли работать в город. Хот Панц, вместе со своим братом ушли, оставив дверь дома открытым. Лес был за несколько метров от города.       — Ты опять надела это платье? — спросил брат, смотря на наряд Хот Панц с розовыми полосами.       — А тебе не нравится?       — Да тебя просто всегда задирают, когда ходишь в этом. Слушай, если тебя обижают, даже не смотря на то, что ты девушка, то сразу толкни его ногой, да так чтоб посильнее.       Оба засмеялись от этого заявления. Шли они по лесу: много здесь хвои. Трава была высокая, почти светло-зеленная от лучей солнца. В такое время, можно найти много орехов. Но на этот раз с находками не повезло. Они искали их везде: на своей поляне, в зарослях деревьев.       Брат и сестра так жаждали собрать хоть несколько орехов, что они не заметили, как вошли в горную расщелину. Уставшими они остановились у камня, чтобы отдохнуть. «Я уже хочу домой…» — выдохнул Габриель, обняв уставшую от бесконечного сияния солнца Хот Панц. Они уже наконец решили вернуться в деревню, но вдруг услышали тяжёлые шаги и дыхание. Позже прозвучал протяжный рёв. За деревом показался гризли. Огромная туша размером в целую скалу неопрятно передвигалась по каменному настилу. Едва заметив чужаков на своей территории, он начал рычать на детей.       «Габриель, ни в коем случае не поворачивайся спиной…» — тихо сказала Хот Панц, тихо отходя назад, обвив одной рукой своего брата. Зверь начал осторожно подходить к ним, оскалив зубы. Вдруг медведь встал на задние лапы. В таком положение он показался намного крупнее. Зверь все смотрел на детей, периодически рыча на них. Маленький камушек упал со скалы со звонкими постукиваниями об поверхность. Медведь обернулся и стал вынюхивать что-то, тяжело дыша. Зверь подбежал к месту падению камня и стал что-то осматривать, играясь с упавшим предметом.       Габриель повернул свою голову назад — он увидел маленькую пещеру, в которой могут уместится два человека, особенно мелкий. Тогда мальчик сбросил себя руку и убежал к укрытию. Хот Панц запаниковала и побежала за ним. Медведь услышал это и молниеносно начал преследовать двух ребят.       «Что ты делаешь?» — подумала девушка, когда увидела, что ее младший брат залезает в пещерку. Хот Панц также залезла в укрытие. Обняв брата, она начала успокаивать его. Медведь подошёл и начал просовывать лапы в проход, попутно рыча и высовывая морду. Зверь уже никуда не уйдет. Паникуя и плача, брат с сестрой пытаются не открывать глаза и не смотреть на медведя. Когти гризли начали царапать ногу Хот Панц, пуская капли крови. От колющей боли, девушка выпрямляет свои руки, толкая что-то — она вскоре ощущает, что Габриеля в ее руках нет. Вдруг мир на минуту остановился, звуки пропали. И после того, как девушка пришла в себя, она услышала тишину, медведя, который что-то пожирал. Хот Панц открыла глаза — Габриель куда-то пропал. Рядом с ней лежал маленький окровавленный ботинок брата. На лугу лежал красный ковер и полоса, исходящая из пещеры. Тогда Хот Панц поняла, что сделала: она выжила, пожертвовав своим братом, толкнув того на встречу смерти. Медведь ушел, а после него остался искалеченный труп Габриеля с жуткими царапинами, со следами укусов. Напротив мертвого мальчика лежала его оторванная рука — кровь из него перестала течь.       Девушка пришла в ужас от совершенного поступка и испустила громкий и мучительный крик, на который позже придут жители города…