Проклятие святого трупа

Том 1: Искупление

Глава VII: Свита короля

      — Я поздравляю вас с первым местом на этой дистанции, мистер Хот Панц! — встречал замаскированную под мужчину девушку пожилой Рихтер. Он стал одним из первых, кто встретил ее, после оглушительной речи диктора. Старик пожал руку победительнице.       — Какая нежная и теплая рука вас...— засмеялся мистер Монтильери, а сама Хот Панц лишь улыбнулась, обнажая свои зубы. Её щеки немного покраснели, но они тут-же стали нормальными, когда девушка перестала улыбаться.       Рихтер был душевно сломлен, после смерти своего сына Джанго в этой гонке. Но он никогда и низа что не откажется писать статьи про результаты Гонки Стальной шар при финансовой поддержке Стивена Стилла — организатора этих скачек. Старик уже был готов признать смерть Джанго и начать жизнь с чистого листа, но мысль выследить убийцу так и не пропадала из его головы.       «Мне казалось, что моя жизнь тут-же закончится, когда узнал о смерти сына. Но я усердно продолжаю работу, ведь это пока единственная вещь, которая доставляет мне какое-то счастье в моей долгой и нелегкой жизни...» — писал про себя Рихтер в каждой статье, после окончания второй дистанции.       Хот Панц решила поехать на правый берег озера — не идти по стопам Джайро и Диего, когда те, ради первого места готовы переплыть озеро. Это было чревато изнурением лошади сопротивлением воды. «Побереги сил, SS Brown» — всё говорила она своему мустангу. И именно благодаря этому, она смогла обойти всех противников разом и дойти первее всех раньше, чем это сделает Джонни Джостар.       За всю эту дистанцию РедБоун и Хот Панц редко встречались, а когда эта случалось, то испанец всегда старался отогнать её. Испанец очень сильно боялся своего бывшего товарища не из-за того, что этот товарищ оказался женщиной. Боится он Хот Панц и за её характера, ведь РедБоун лицезрел её эго — внутреннего демона, который жестоко убил Джанго. «Лучше её не тревожить, а то и мне достанется...» — думал испанец, когда снова натыкался на девушку. Однако гонщик старается не обидеть ее, соблюдая за своей речью — просто молча отъезжая от нее.       — Меня звать Рихтер Монтильери! — представился старик обладательнице первого места на третьей дистанции. — мне не терпится рассказать всему миру о новом претенденте на победу в гонке стальной шар!       Внимание Хот Панц тут-же переключилось на фамилию старика. Монтильери. Тот-же имя носил Джанго — тот человек, который напал на нее и на РедБоуна в пустынях Аризоны. Рихтер — отец Джанго? Этот день она никогда не забудет — этого гнусного человека она точно не забудет. Однако девушка понимала, что если она раскроет свои настоящие эмоции, то на это тут-же обратит внимание отчаянный отец Джанго, а за ним, детективы. Она понимала всю серьезность проблемы и, успокоившись, Хот Панц просто отвернулась и ушла к своей лошади, подготавливаясь к новому этапу. Уже спиной, силы сдерживать свои эмоции у девушки уходили и чтобы не выплеснуть случайно свой гнев, Хот Панц прикусила нижнюю губу, да так сильно, что струя свежей крови быстро полилась по губкам. Уже почувствовав маленькую боль, она кончиком языка прошлась по место укуса, чтобы облизать всю красную жидкость. Во рту остался неприятный на вкус осадок, смешанный с горечью и болью.       «Монтильери... Не думала, что у Джанго ещё есть отец... По крайней мере нормальный, чем он сам», — сказала Хот Панц, которую окружали лишь деревянные стены, а перед ней стояло зеркало с ее отражением. Комнату слабо освещала керосиновая лампа, вокруг которой летели быстрые и очень маленькие мошки. За окном была ночь — красивое порой небо, когда улицу ещё не освещают лампы со всех сторон. Лунный свет освещал всю округу так, что на горизонте были видны скалистые горы. Поглаживая рукой грязное зеркальце, Хот Панц подошла к ветхой кровати с пледом — её подушечки пальцев были покрыты тонким слоем пыли. Убедившись, что дверь закрыта и уже никто не зайдет к ней в комнату, девушка сняла жокейку со своей головы и положила её на тумбочку. Уже без шлема она лишилась всех сходств с мужчиной — её короткие, уложенные и розовые волосы тут-же раскрылись. Одним махом рукой, Хот Панц поправила свои пряди, убрав торчащие наконечники со всей головы. Одним плавным движением ног она скинула свою обувь, который бесшумно упали на пол. Её тонкие руки потянулись к лампе — закрутив фитиль, слабый свет, исходящий из светильника, тут-же пропал. Со стуком потухший фонарь поставили на пол.       Спиной Хот Панц легла медленно на постель — скинув ноги на покрывало, она почувствовала холодок по телу. «Ветер...» — подумала девушка, накрыв себя длинным и тонким пледом. Перед ночлегом, она резко встала, а ее руки потянулись к левой кобуре, где висел Cream Starter. Однако пальцы тут-же отодвинули баллончик и взяли что-то тонкое и гладкое. Хот Панц вытянула ту самую старую фотокарточку 1883 года — она с холодным взглядом смотрела на изображённых там брата и сестру, которые впивались в ее душу своими глазами и слабыми улыбками. Пронеся ветер, после которого был слышен слабый юношеский голос — он звал сестру. Хот Панц осмотрелась везде, но не найдя источник звука, она медленно убрала фотокарточку обратно в кобуру, закрыв заклёпки на нем.       — Не скучала по мне? — раздался знакомый голос. Хот Панц сразу же обернулась и увидела окровавленного мужчину в белом костюме. На лице не было признаков жизни, лишь череп виднелся через кожу. Девушка тут-же подумала, что перед ней сидит Джанго.       — Посмотри на меня! Что ты наделала, — возмутился француз, пока Хот Панц смотрела на него своим холодным лицом. Ей уже было все равно на него, ведь мертвый Джанго часто приходит к ней ночью, чтобы и в таком виде прикончить ее. Все эти попытки были тщетны — это просто галлюцинация.       — Из-за тебя мой батя страдает! Он скучает — у меня были все шансы, чтобы добиться успеха в этой жизни. Но пришла ты, угробила меня в пустошах и потом-же поднялась ещё выше в этой гонке! — всё ныл Джанго — его черный силуэт то исчезал, то появлялся, по-тихоньку приближаясь к девушке. Наконец покойный Монтильери вцепился за горло Хот Панц — они вместе лежали на одной кровати. Как ни старался Джанго задушить свою жертву, но девушка ничего не чувствовала и выглядила лишь только уставшей.       — Я собираюсь задушить тебя... И делать это буду медленно и мучительно. Скучаю по тому моменту, когда я выстрелил тебе в спину. Всё будет намного хуже!       — Это всё равно бесполезно, Джанго. Ты мертв, смирись, — спокойно сказала Хот Панц, которая холодно смотрела на разъяренного француза. Лишь один глаз его горел красным пламенем — его кожа казалось такой бледной, а всё лицо было украшено ужасающими травмами. Джанго уже прижал девушку к кровати — они вместе тонули в постели, словно медленно погружались в воду глубокого океана.       — Когда будешь трупом, то для тебя будет отдельный котел в аду, вместе со мной. Тогда я дам тебе настоящую причину плакать...       Хот Панц ударила со всей силы по животу французу — тот с кашлем отошёл от нее, чуть не упав на пол. Кулак прошёлся по всему телу — на брюхе Джанго осталась огромная дыра, обнажая части позвоночника и повреждённые органы. Кровь не текла и боли не чувствовал покойный француз.       — Когда же ты уже оставишь меня в покое? — немного повысила голос Хот Панц. Её рука взяла Cream Starter, бросив баллончик в ошеломленного Джанго. Мертвец тут-же пропал, испустив черную занавесу — золотой спрей стукнулся об стену и упал на деревянный настил. Едва испустив первую и последнюю слезинку, девушка встала с кровати, чтобы подобрать брошенный Cream Starter. Её рука, которая держала спрей, начала судорожно дрожать — появились первые неприятные ощущения, как будто кожу прокалывает тысяча игл.       — Увидимся в аду... — пронесся тихий злорадствующий голос Джанго.       Засунув баллончик обратно в кобуру, Хот Панц легла на постель. С тяжёлым дыханием, она принакрыла себя тонким пледом. Глаза уже закрывались — было дикое желание спать. Её окружала кромешная тьма, да так, что она лишь видела силуэт двери, за которой стояла фигура во всем черном. На этот раз, это не галлюцинация с Джанго — на лице фигуры показывалась широкая улыбка. И лишь, когда Хот Панц моргнула, этот темный человек вдруг пропал, как будто там его и не было. Не придав этому и капельки внимания, девушка отвернулась от двери — перед ней оказалось чёрное зеркало. Закрыв наконец глаза, Хот Панц заснула, словно убитая.

***

      Резко Хот Панц встала в окружении бездны — с ее лица стекали капли черной жидкости. Всё тело выло, особенно в левой части груди — как-будто пуля прошла через нее, оставив болезненные ощущения.       «Снова это место? Почему вокруг меня лишь тьма? Словно в бездне я оказалась и это всё похоже на сон. Дурной знак... И эта жидкость на мне — я вся сухая...»       Встала она с мели, чтобы осмотреться. Ее ноги тонули в воде — их поглощало что-то липкое и неприятное. По водной глади виднелись лица несчастных, а в самом пространстве стоял звук перемешанных между собой криков и стонов.       «Помогите!» — прокричал мужской голос средних лет на фоне детского плача.       «Господи боже!» — за ним прозвенел испуганный мужчина, после чего прозвучали быстрые огневые залпы.       «Еды...» — пронеся протяжный женский бедный голосок.       Хот Панц видела лишь свет в конце тоннеля и, когда она приближалась всё ближе, те голоса не переставали давить на нее морально. Девушка услышала разговоры двух молодых парней — это были Джонни Джостара и Джайро Цеппели. Они говорили про части трупа, который принадлежал какому-то святому. Поверх их звучали тысячи разговоров людей, которые обсуждали про святой труп. Когда прогремел выстрел револьвера, голос Цеппели тут-же исчез на фоне бушующего моря. За ним последовало падение камня, который своим весом раздавил чью-ту голову под слабым дыханием ребенка. После этого угас и глас молодого Джостара.       Позже включился граммофон, из которого посыпалась мелодичная песня с приятным женским и немецким голосом. Поверх песни послышались шквал шагов марширующих солдат — немецкие выкрики радостных мужчин оглушали Хот Панц. Зрачки девушки тут-же расширились, когда после не долгой агрессивной речи пошли бесконечные и длинные крики женщин и детей под шквал летящих пуль. Такое ощущение, что пули прошивали саму Хот Панц насквозь и были они такими быстрыми, что могли разрывать плоть и кости. Посыпались видения из прошлого, которые ослепляли девушку по мере своего путешествия. В них она видела брата, семью, 3 женщин-монахинь, крест, а позже фигуру Иисуса и обезображенный труп Джанго.       Теперь Хот Панц вспоминает, что произошло до своей отключки — встречу с Джонни и Джайро в лесах Канзаса. Тогда после того, как она пыталась повесить их двоих на ветку дерева за убитую якобы ими корову, девушка заблудилась средь гущи лесов, возвращаясь на прежнее место. Как-будто кругом ходила. Именно с этой поры она, вместе с той странной парой, встретилась со способностью Mandom — станда жаждущего дуэли Ринго Родэгейна. Она вылетела из этой битвы первой — она пала, приняв в грудь свинцовую пулю, которая принесла неимоверную боль.       Из моря темной жидкости протянулись длинные руки. Вспомнив что это, девушка поторопилась — этот свет был всё ближе и ближе к ней. Граммофон резко остановился, но мелодия продолжала играть в обратную сторону, увеличивая свою скорость.       Пока Хот Панц бежала к непонятным вратам, за ней яростно преследовали мертвецы, покрытые черной жидкостью, да так, что глаз не было видно, лишь мелкое свечение. Существа кричали, стонали, протягивали костяные руки к своей жертве — казалось, что они были быстрыми девушки. Ноги Хот Панц тонули в жидкости — ходить было сложно. Гули тут-же набросились на нее, связав своими руками её тело, обхватываясь за одежду, предплечья и голени. Нося этот тяжёлый груз на себе, девушка пыталась дойти до единственной надежды на спасение. Мертвецы медленно погружали её обратно в пропасть. Хот Панц было интересно, что это за свет во тьме. «Отцепитесь вы уже...» — думала девушка, протянув свою облепленную пальцами мертвецов руку до белизны. Вдруг её очи ослепил поток яркого света, мгновенно отогнав мертвецов — они сгорели заживо. Их кожа медленно распадалась на крошки, а за ними в пыль превратились и кости.       «Что случилось?» — поинтересовалась Хот Панц, ослепленная светом. Тогда её рука медленно вытерла глаза. Лучи солнца резали очи, а перед ней раскинулся белый город — казалось это место девушке таким родным. Над городом нависла черная мгла — лунное свечение не показывалось. Даже горы сзади были невидимы, словно их покрыла черное одеяло.       Улицы встретили Хот Панц своей тишиной — ни единой души не было. По небу летали безликие существа из чудного людям мира. Они были высшей силой этого города — они вершили судьбы многих жизней в этих домах. Визг их протяжный ослеплял и оглушал любого, кто услышит их — фонари, которые держат они, просвечивают любое темное место. Существа, когда они увидели девушку на одиноком переулке, тут-же тихо произносили её имя. Они просто неподвижно леветировали над крышами и смотрели на Хот Панц — каждый из них что-то шептал. Раздался рёв и на девушку уже хотел напасть один из них — ринулось чудовище на нее, но увидев крест серебряный под одеждой, сразу же отступил с паникующим визгом. Поняв это, Хот Панц вытащила крестик — чудовища пятились назад, не предпринимая любого намека на нападения. И каждый из этих существ пропал под чёрное облако небытия.       Надев обратно крест, Хот Панц шагала по пустой улице, усыпанной разнообразным мусором. Около порогов домов лежали трупы мелких животных — растерзанные в клочья кошки, псы и мыши блокировали двери. В белую широкую башню ударила красная молния, после которого девушка от испуга упала на мощенную дорогу перед открытым окном дома. Когда Хот Панц встала, то ужаснулась — это был её родной дом, а там сидели ещё живой Габриель и неподросшая другая Хот Панц. Они о чем-то разговарили — момент с разговором о черном человеке прокручила девушка у себя в голове. Эта беседа брата и сестры до этого рокового момента с медведем. Девушка уже хотела зайти в дом через окно, но ей что-то мешало пройти — некий барьер не даёт Хот Панц избежать прошлого. Стуча по невидимому препятствию слышался звук удара по стеклу, но дверцы не закрывали окошко.       — Пойдем прогуливаемся, — сказала ещё молодая Хот Панц у ещё живого и здорового брата Габриеля. Их действия были точны — будто девушка попала в прошлое, но некая сила не даёт ей изменить его.       — Нет, не идите туда! — прокричала Хот Панц за окном, стуча кулаками по барьеру. Но те брат и сестра по ту сторону препятствия не слышали её — они продолжали идти к входной двери, намереваясь уйти из дома. Девушка решила разрушить эту проклятую невидимую преграду разнообразными способами — взять камень и долбить по нему, или найти какой-нибудь подручный материал, вроде молотка. Но камни не помогали, а идея находить подходящего инструмента лишь усугубляет дело — девушке просто не хватит времени предотвратить этого, пока она пытается разрушить барьер.       — Нет, нет, нет! — приоткрылась входная дверь из которого показалась дорога в ад под крики Хот Панц и под многочисленными стуками по невидимому барьеру. Пошли под её глазами слёзы — мысли о том, что это всё иллюзия перекрывались мыслями о спасении брата. Габриель первым вышел из дома, а за ним и молодая Хот Панц. Ничем не подозревающая она обернулась вокруг, посмотрев на будущую себя, а после уходит, закрывая с хлопком дверь. Даже несмотря на это, Хот Панц все пыталась пробить «стекло», ударяя по нему шквалами кулаков.       Всё было кончено. Они ушли и вернётся домой только сестра — дом опустеет, никакой не будет радости в семье, лишь гнетущая атмосфера разрушенной родни. Глаза Хот Панц тут-же загорелись пламенем темной решимости — собрав все силы в кулак и, почувствовав растущую энергию, она одним взмахом ударяет по барьеру. С треском это стекло разрушилось — разнеслись по всей округе блестящие и зеркальные осколки, в которых были отражения разьяренной девушки. Не расчитав сил, Хот Панц свалилась через окно в комнату — она быстро добралась до входной двери. Плечом протаранила девушка препятствие — дверь разобралась на несколько щепок, вылетела ручка, которая тут-же испарилась в дым.       Глаза Хот Панц преобрели нормальный вид — огонь с радужков пропал. Она оказалась в темной пещере — там где брат и сестра прятались от медведя и там где она столкнула Габриеля на произвол судьбы. Перед девушкой была странная картина — те же обезображенный труп мальчика и ковры крови. Но следов медведя не было. Рядом с мертвым Габриеля сидела женщина с такой-же жокейкой, как у Хот Панц. Неизвестная держала в своих руках облитый человеческим соком огромный топор. Девушка находилась в диком ступоре, её руки трясло, а по коже пробежались мурашки— слезы её перестали течь. Та женщина медленно встала, поворачивая своей головой к девушке. Какой было неожиданностью, что этой женщиной с топором окажется сама Хот Панц — та же розовая одежда, розовые волосы и черная жокейка. Но лицо у нее было серым, глаза закрыты белой кровавой повязкой — эта женщина маниакально улыбалась. Из улыбки текли слюни, смешанные некой бардовой жидкостью, похожее на кровь.       Существо жутко кряхтело, да так, что самой Хот Панц было противно слушать. Оно медленно подходило к ней. Оно подняло свой тяжёлый топор, вытерев лезвие его от красного сока. Зрение помутнелось, искажалось, преобрело яркие алые цвета. Голова начинала кружится. Злобный двойник не останавливался — его топор очень ярко блестел, да так, что резало глаза. Внезапно Хот Панц начали мучать и новые голоса Джонни, Джайро, а также других неизвестных личностей — все эти голоса переплетались и воссоединялись в одно целое. Из этой каши звуков девушка многократно слышала лишь одно словосочетание: Святой труп. Речь идёт о останках некого святого человека, способные одаривать тех, кто их нашел, особыми способностями, выходящие за грани понимания этого бренного мира. За всю свою монашескую службу Хот Панц знала несколько святых, которая она прочитала в книгах или разговаривала с сестрами. Но девушку сейчас волнует её злобный двойник, который хочет порешить прямо тут.       — Хэй, очнись! — раздался резко знакомый голос РедБоуна. Всё принакрылось белой пеленой и Хот Панц оказалась лежачей на кровати, рядом с которым сидел обеспокоенный испанец. Они находились уже в полностью разрушенной халупе. На полу лежал весь окровавленный труп седого стрелка Ринго Родэгейн, в ключицу которого был прокнут острый кусок дерева. Лучи солнца проникали в жилище везде, освещая все когда-то темные места.       Трогая свою грудь, а именно там, где прошла пуля Родэгейна, Хот Панц осознала, что это был всего лишь дурной сон. Боль утихла — наверное эта странная парочка воспользовалась её Cream Starter, чтобы излечить себя и отключенную девушку.       — Я так думаю, это ты завалила этого мужика? — спросил РедБоун. На этот раз он не боялся ее, а лишь хотел показать свое осуждение за очередное убийство.       — Нет, РедБоун, — еле слышно пробормотала Хот Панц. Она хотела продолжить, но кашель лишь мешал этого сделать.       — Что? Я не слышу, что ты говоришь. Я понимаю — жизненные проблемы терзают тебя, но это не значит, что можно валить каких-то усатых мужиков, по типу этого, который сейчас лежит на полу весь в крови.       — Значит Джонни и Джайро смогли одолеть его. Хотя судя по телу Ринго, его убил Джайро.       — Ты оказываешься была не одной?       — Опустим это. Сейчас нам надо продолжить гонку. Но сначало, мне нужно выполнить пару личных дел, — встала при помощи РедБоуна Хот Панц с кровати.       РедБоун насторожился по поводу слов Хот Панц, но он лишь промолчал, чтобы лишний раз не тревожить ее. «Жизнь сильно покалечила ее» — подумал испанец. РедБоун пытался найти время, чтобы как-то помочь девушке: собрать вещи, психически настроиться и даже помочь залезть на лошадь. Но Хот Панц лишь отгоняла от себя РедБоуна — один раз даже толкнув его.       — Убери свои руки... — сказал грозно девушка, смотря на своего «напарника» холодным взглядом. — Я сама справлюсь и без тебя...       Лицо испанца изменилось — теперь оно грустное, как будто РедБоун забыл про свой оптимизм и скинул с себя маску радости. Закрыв глаза, он подошёл к своей лошади. Словно ветру испанец ускакал прочь с этого леса, ни сказав и слова.       Началась буря. Дождь лил как из ведра, а глаза были ослеплены слабым туманом. Сладкий запах от ливших капелей воды стоял везде, как будто нечто обрызгал и воздух. За горизонтом показались деревянные здания. Остановившись в одном маленьком деревянном городке недалеко от Канзас-Сити, где не так много людей, Хот Панц зашла в местный салун, где активно играл пианист. Люди здесь пили, веселились, рассуждали о чем-то — завсегдатаи этой забегаловки просто жили своей простой жизнью.       — Сдайте своё оружие, мистер, — спокойно сказал оборванный лысый мужчина, похожий по телосложением на живого скелета. Хот Панц, гневно фыркнув, открыла застёжки на кобуре, указав «хаму» на позолоченные баллончики.       — Разве это оружие для вас? — сказала рассержено девушка, замаскированная под мужчину. Её голос был холодным, очень настораживающим — худой мужчина у калиток сразу же смолк и отошёл. Медленно Хот Панц шла по заполненному людми залу салуна под играющее пианино. Бармен сразу же оглянулся — посмотрев на газету о результатах 3 дистанции и сравнив его победителя и нового гостя, он тут-же привел свой фартук в порядок и радостно посмотрел на девушку.       — Чего желаете, победитель? — наконец спросил буфетчик, когда к столу подошла Хот Панц. Она не вольно села на стульчи и сложила руки на стол, а позже подняла свою голову на бармена.       — Воду и пару сэндвичей с говядиной, — сказал Хот Панц. Голос был неприятный.       Бармен тут-же из под стойки поставил на стол большую чашку. Однако на столе лежала пустая фляга девушки — бармен спокойно положил обратно кружку под стойку и, взяв стеклянный бутыль, стал заливать водой флягу до самых краев, а позже закрутил крышкой. Поставив наконец сендвичи с котлетами на стол, бармен объявил о цене услуги: 10 центов. Хот Панц высыпала горсть серебряных монет и, сосчитав нужную сумму, забрал всё лишнее обратно в свой мешочек.       Внезапно рядом с девушкой сел неприятный на вид мужик со специфичным запахом. Хот Панц услышала металлический щелчок курка под столом — что-то тяжёлое дотронулись до её одежды на нижней части.       — И кто тут у нас? — встретил Хот Панц словами усатый незнакомец. В его руках был револьвер, дуло которого был направлен прямо в её пах. — Значит в бар «Лунное затмение» пришел победитель?       — Если не хотите проблем, сдайте оружие тому мужику, который стоит у калиток, — тихо сказала Хот Панц, не поворачиваясь к вооруженному люду.       — Хэй вундеркинд! Не умничай и будь хорошим мальчиком, дай мне монеточек на пропитание.       — В карты умеешь играть? Если да, то сыграй с теми людьми, которые грабят друг-друга за столом. Может куш заработаешь.       Неприятные ощущения от холодного дула револьвера в нижней части тела усилилась. Грабитель был явно не доволен тоном своей жертвы.       — Знаешь, незнаю как там тебя звать, но ты очень молод. Лучше дай денег и мы будем в расчете. И да, у тебя много шансов на победу в гонке — сразу получишь богатства, которые лучше твоего кошелька или банка в покере у местных. Если дорога жизнь или участие, то отдавай всё, что есть в твоём сранном кошельке!       — А теперь слушай ты... — достала Хот Панц из кобуры золотой баллончик. Её рука удлинилась и сразу же нацелилась в рот бандиту. От такого неожиданного движения рукой, незнакомец к удивление бросил револьвер на пол. Но убедившись, что это было не оружие, а лишь спрей, мужчина расхохотался на весь зал. Все оглянулись на стойку — пианист прекратил свою игру и тоже повернулся назад. Мужчина, который караулит вход салуна, уже готовился достать револьвер из кобуры.       — Да, выглядит очень тупо и не ценично, но я все равно объясню.       Не убирая спрей с губ бандита, Хот Панц встала и грозно приблизилась к нему, нашептывая ему на ушко и держа крепко плечо мужика. Её ступня наступила на пах мужчины, отчего тот переставал смеяться или как-то проявлять любые признаки жизни.       — Содержимое этого спрея является жидким мясом, которое при контакте с плотью тут-же засыхает. Если я закрою жидкой плотью твой рот, то ты не сможешь нормально говорить, но тебе ничего не мешает дышать носом. Но закупорив твои ноздри, ты начнёшь задыхаться максимум на минуту, после чего отключишся. Через 4 или 5 минут начнут отмирать твои клетки мозга, а после 7 минут, ты будешь трупом. Если жидкое мясо войдёт тебе в глотку, что я сейчас хочу сделать, то оно засохнет в твоих дыхательных путях, а позже забьет лёгкие. Про желание дышать в таком случае просто забудь. Я дам тебе выбор — либо ты идёшь на все четыре стороны от меня, либо ты встретишь свой конец прямо тут, а хоронить будут в закрытом гробу.       Бандит уже выглядил напуганным от таких слов. Он не верил, что какой-то баллончик сможет убить его, но жизнь то все равно дорога. Он не знал, чем это все закончится. Напряжение в салуне всё росло, а боль в нижней части тела возрастала.       — Я ясно объясняю, или мне повторить? — глаза Хот Панц охолодели и смотрели прямо в душу бандиту. Мужчина долго проворачивал все несчастные моменты с этим случаем. Поняв что он тут ничего не сделает, он поднимает руки и медленно отходит назад от девушки. Позже мужик со спешкой сбегает из салуна через другой выход. Расслабившись, Хот Панц положила обратно баллончик в кобуру — веселая атмосфера в салуне возобновляется, довольный пианист продолжает свою гармоничную игру.       — Классно вы его... Проучили... Этого мудака в баре все боялись, но вы из жестоких краёв, не дали себя в обиду!— похвалил девушку бармен, забирая в свой карман монеты. — Теперь мы поняли, кто наступил на яйца безумного Грахама и будем ему благодарны!       Выйдя наконец из салуна, Хот Панц глубоко вздохнула свежего воздуха, смешанного с каплями дождя. На улице всё не прекращали лить, как из ведра. Подойдя к привязанной лошади к коновязи, Хот Панц раскрыла сумку, чтобы положить там флягу и бутерброды. Удобно они располажились — сендвичи даже не помялись и не испачкали ни один предмет. Закончив с подбором вещей, Хот Панц заметила чью-ту тень на лошади — это был человек и он стоял на крыше салуна. Не успев оглянуться, как тень тут-же пропадает — некто с ножом напал на девушку. Хот Панц одним движением отходит в сторону — лезвие лишь немного поцарапала бедро мустанга девушки и тот вспешке убежал из города.       Перед Хот Панц только-что приземлился довольно мускулистый мужчина блондин, одетый лишь в жилетку и в рванные штаны. Его левый глаз был весь перерезанным, а под правым глазом был нарисован черный треугольник. На поясе этот мужчина держал балас, чехлы для ножей и чудный пурпурный мешок с неменее экзотичным гербом: на нем была изображена королевская лилия, под которым нарисован поделенный мечом щит. Правая сторона имела сову, а левая же была поделена на несколько полос.       «Герб Неаполя? Что тут делает неаполитанский шпион? И почему он напал именно на меня?»       — Давно не виделись, вишенка... — повернулся к девушке этот мужчина, который игрался со своим ножом. — Ты наверное не помнишь меня, но я помню тебя — помню, как именно ты сделала этот шрам на левом глазу!       Хот Панц окружили смутные сомнения — она уже никого не помнит, кого встретила за свою прежнюю жизнь. Однако что-то в мыслях скакнуло и девушка сразу поняла, кто перед ней все-же стоит.       — Энтони? Что ты тут делаешь?       — Знаешь, вишенка, меня никогда не звали Энтони Донован. Настоящее имя мое Верде Центриол и я служу короне Неаполя.       Хот Панц решила достать Cream Starter. Не успев даже дотронуться к кобуре, как вдруг нож врага уже был у её горла. Пробежался некий холодок по глотке и пронесся ветерок от молниеносной реакции Центриолы.       — Ты ни капельки не изменилась... — облизал свои губы Верде одним медленным движением языка. — Я учтел прошлые ошибки с тобой и специально взял нож, а не револьвер. Но в кобурах у тебя ни пушки...       Пока Центриол отвлекался, Хот Панц резко ушла назад и скинула высоко ногу, выбив нож из рук неаполитанского шпиона. Лезвием вниз оно воткнулось в промоченную дождем землю.       — Неплохо... — улыбнулся Центриол. В его ладонях появились два острых, как бритвы, топора с оглуглыми рукоятиями. Лезвия их очень ярко блестели. Центриол начал невероятно быстро крутить эти топоры, которые светились режущим светом. Они не останавливали свою чудовищную закрутку и казалось, что лезвия топориков вопще не двигались, а сам Центриола не затрачивает на закрутку топоров ни капли энергии.       «Энтони тоже обладатель стенда? Его стенд не похож на силы Джонни и Джайро, но на вид он ещё грознее... Это вращение. Что-то похожее я видела у Цеппели с его шарами, но стенд Энтони не выплескивают такую чудовищную энергию, как техника того неаполитанца»       — Мы только разминаемся, вишенка... — медленно подходил Центриола к Хот Панц. Его топоры всё продолжали крутится. Вдруг враг набрал силы, чтобы бросить один из своих топоров в девушку. С бешеной скоростью он пролетел напротив Хот Панц, немного поцарапав её плечо. Лезвие оружия застряло в земле, но неведомая сила, словно бумерангу, вернуло его прямо Центриоле, снова поцарапав плечо девушки.       — Ты пришел за Джайро... Зачем тебе я?       — Цеппели меня не интересует! Я пришел за другим. А когда заберу, то что мне нужно, приду за ним и за его дружком... Ты лишь, просто напоминание о моем прошлом и хочу убить тебя, пока не поздно!       Второй топор Центриол отправил по земле на Хот Панц. Вращающее лезвие разрушало всё на своём пути, порождая искры и слабые языки пламени. Промазав, топор вернулся обратно к Центриоле.       — Свою силу я назвал Los Del Rio. Эти топоры дико вращаются вокруг своей оси. Хоть мне и далеко до шаров Цеппели, но топоры смогут резать всё на своём пути по разным и невообразимым траекториям!       На скрежет металла из салуна и из других зданий сошлись люди. Поднялся шум и паника, но горожане наблюдали из под крыш, задаваясь вопросом что происходит. На улицу собралась толпа, а на центре маленького города намечалась заварушка.       — У тебя тоже есть эта сила? — спросит Центриол, когда увидел в руке Хот Панц золотой баллончик. — покажи, на что способно твоё проклятие!       — Успокойте суету джентльмены! — выкрикнул усатый шериф, вместе со своими подручными. Они разом нацелились на неаполитанского шпиона. — бросьте оба оружия!       Центриол кинул в шерифа вращающийся топор — тот разрезал мужчину на две половины, прикончив его на месте. Кровавый фонтан испугал вооруженных помощников шерифа и они тут-же прицелились в Верде. Однако топор по косой дуге прошёлся по ним — лезвие одним движением снесло левую руку одному человеку, а другому отрубило голову. Они все разом упали на землю, не издав и выстрела, а топор успешно вернулся к своему владельцу. Несмотря на то, что он только-что разрубил пополам трёх человек, на лезвие не было ни единой капли крови — из-за бешеной скорости топора весь красный сок стёк с лезвия.       Воспользовавшись моментом, Хот Панц атаковала своего врага струёй плоти — она тут-же высохла, преобразовываясь что-то на подобии лезвия. Девушка оставила заметное ранение по всей спине Верде и тот очень сильно был недоволен.       — А это нечестно с твоей стороны! ЖРИ ТОПОР! — кинул Центриола топор в девушку. Los Del Rio делал крутые зигзаги в воздухе, чтобы запутать Хот Панц. Он словно птице мог свободно передвигаться и возвращаться обратно к своему владельцу. Девушка оказывается в не лёгком положении, так как Верде читает все её передвижения и сможет точно попасть в нее своим топором.       Топор случайно задевает балки одного здания и крыша с треском падает на людей. Озлобленный Верде сбивается в мыслях и возвращает в свою руку топор. Секиры стали вращаться в руках Центриолы, разрезая землю и оставляя на ней узкие полосы. С боевым выкриком Верде отправил топор к Хот Панц — та решила сбежать в бар. Топор пошел следом за ней, разрезая всё на своём пути: балки, стены и несчастливых людей. На всю округу раздалась паника — люди, чтобы спасти себя, шли на пролом к выходу, чуть не выталкивая Хот Панц обратно на улицу. Салун остаётся пустым, разнесенным в пух и прах — лежали побитые столы, стулья и портреты. И всё это сделал один летящий топор, который тут-же вернулся к своему владельцу. Верде подходил к калиткам заведения.       Хот Панц готовилась атаковать своего врага своим стендом. С ещё одним выкриком Верде достает из чехла другой нож и отправляет его в девушку. По прямой он направлялся в стену, когда она с лёгкостью увернулась от него. Но именно этого и хотел Верде, который после той попытки увернуться просто улыбнулся. Нож резко сменил траекторию, не врезавшись в стену. Зрение Хот Панц помигнуло — в спине она ощущала дикую боль. Лезвие ножа вонзилось в плоть, проникая ещё глубже. Не ожидала такого, девушка упала на колени, выплескивая кровь. Красная жидкость медленно стекала по её губам. К ослабленной девушке подошёл Верде и тот, нагнувшись, стал тихо смеяться.       — Я забыл напомнить. Хоть и моя сила имеет форму топоров, но энергия, получаемая вращением этих топоров, остаётся на моих руках и я могу её передавать на другие холодные оружия. А нож хорошо проник в твою спину!       Центриола вытащил нож из спины девушки. Она, стоная и выплевывая больше крови, почувствовала дикую боль, сравнимую с двумя выстрелами. Зрение снова помутнелось и Хот Панц стала придерживать себя руками об пол, чтобы не упасть. Конечности тряслись, а всё тело горело и ныло. Сразу вспомнив дуэль с Монтильери, девушка увидела сзади Центриолы силуэт Джанго — тот просто стоял и смотрел на истекающую кровью Хот Панц. Центриола скинул с её головы жокейку и взял за волосы, чтобы та посмотрела ему в глаза.       — Я разочарован в тебе, вишенка... Ты меня подвёл. Ты такая-же слаба, как и твоя подружка-монашка Кори... — злорадствовал Верде.       Глаза Хот Панц расширелись и озлобели, когда услышала это имя. В них начал гореть огонь — её окутала аура темной решимости, подобно той, которая была у Джонни Джостара в дуэли с Родэгейном. От наростающего гнева девушка пыталась встать, но сил было мало, чтобы сделать это. Увидя беспомощность своего давнего соперника, Центриола стал громко хохотать, чередуясь кашлем и смехом.       Взяв крепко её за волосы, Центриола начинает бить лицом Хот Панц об пол — яркая кровь хлестала отовсюду, а доски покрылись красными коврами. С каждым последующим ударом об пол, девушка чувствовала, как её голова взрывается и как ее черепная коробка трещала по швам, пока Центриола смеялся и морально глумился над ней. Три стука об жёсткие доски и Хот Панц уже была уставшей, почти мертвой.

***

      Кори была единственным человеком, с которым Хот Панц проводила время за свой первый год службы в монастыре. Эта беловолосая монахиня была самой старшей в общине. Она была довольно спокойной и рассудительной девушкой, которая полностью решила отдаться служению господу. Кори может показаться очередным фанатиком, но это лишь слухи — Кори ко всем относится с добром, называя каждого ласковыми словами, даже самого отмороженного атеиста.       Отношения между двумя этими девушками крепли, стали похожими на дружескими. Часто эти двое, особенно Кори, разговаривали о боге — та мечтала когда-нибудь умереть в глубокой старости с крепкой верой и попасть в рай, где её будет окружать лишь растущий синий сад, населенным белыми лебедями. Это место Кори часто называла Прекрасным Эдемом. Любовь к лебедям обусловлено тем, что девушку, когда она родилась, бросили родители в лесной глуши. И вот, конец её короткой жизни настал, ведь её в любой момент могут сожрать волки. Однако белые крылья этих благородных птиц окружили маленькую Кори. По лесу прогуливался слепой дедушка, который собирал грибы в округе, и лишь белизна в зелёной опушке привлекла его внимание. Именно таким образом Бог сохранил жизнь маленькой Кори. «Тебя спасли тогда белые лебеди!» — раскрыл секрет тот старик, когда Кори чуть подросла.       Верде Центриол, известный как Энтони Донован, до своей службы королю был лишь простым гражданином Неаполитанского Королевства, находящийся в США. Верде нашел хорошую подработку именно в штатах — он занялся контрабандой в 16 лет. Отношения ещё молодых Энтони и Хот Панц были холодны — Донован особенно любил её называть девушку «Вишней» из-за цвета её волос. Любые их связи тут-же стали враждебными уже после смерти Габриеля и после пострижения Хот Панц в монастырь       Однако всё изменилось той ночью. Ещё молодая Хот Панц решила прогуляться по одинокому озеру, чтобы остаться наедине с природой. 29-летний Энтони Донован, который прятал очередную партию опиума именно в этом озере, случайно встретил розоволосую девушку. Тогда, чтобы не оставлять свидетелей — Донован решил воспользоваться моментом и убить девушку. Именно здесь Хот Панц оставила ужасный шрам на левом глазу Энтони его-же собственным ножом. Вооруженный револьвером он почти приступил к своему преступлению, пока не пришла Кори. Она решила помочь своей подруге и бросилась в перепалку с контрабандистом. Кори была опасным противником для Энтони — она в прошлом интересовалась боевыми искусствами, теми которые научил её старик из леса.       Но несмотря на то, что победа была в руках у Кори, Энтони Донован, воспользовавшись её ошибкой, стреляет в Кори в спину, оставив смертельное ранение. Именно здесь весь побитый и униженный молодой Верде сбежал, как трус, через леса. Именно здесь Кори встретила свою смерть, в объятиях обнаженной Хот Панц и под звуки белых лебедей.

***

      — Ублюдок...       Гнев и сожаление об этом дне наполнила разум девушки. Хот Панц собрала вновь все силы в кулак. Она больше не чувствовала боли — ей овладевала месть за погибшую от рук Верде Кори. Одной рукой она сбросила с головы тяжёлую лапу Верде и другой рукой ударила его. Кулак прошёлся по носу Центриоле — Хот Панц видела, как она сломала тому весь череп.       — Ух бля... — очнулся Центриола. Из его носа текла свежая кровь. Он явно не ожидал такого. Его рука, держащая нож, выпрямилась и направлялась к животу, но вовремя Хот Панц хватает её — вся конечность Верде уменьшилась в размерах, лишилась такой мышечной массы, как раньше. От страха враг бросил нож. Пока Верде не думевал, что случилось, Хот Панц вытерла все подтекшие реки красно-бурой жидкости со своего лица.       Топор появился из ниоткуда в руке Верде и тот пролетел по всему салуну, кроша всё на своём пути. Однако Центриол был в дикой панике, он не знал что делать — его Los Del Rio никак не задевал Хот Панц. Топор начал ломать стены, балки, окна заведения — крыша салуна стала обрушатся. Центриол быстренько вернул своё крутящееся оружие.       — Знаешь вишенка... Я всегда знал, что ты покажешь мне свою настоящую силу. Судьба тяжело потрепала тебя! Но я знаю вещь, которая поможет тебе. Просто прими своё поражение и мы уйдем отсюда, пока это здание не обрушилось...       — Тогда подойти ко мне. Забери меня в свои грязные дела, как забрал жизнь Кори!       — Хорошо... Но будь добр, сражайся упорнее, чем эта больная на всю голову монашка!       От сбитых керосиновых ламп, которые упали на пол, двух соперников окружило пламя. Доски падали, оставляя мелкие пробоины на крыше, из которых капал дождь. Хот Панц закрыла глаза, не защищая свое тело руками. Правой ладонью она взяла Cream Starter. Верде немного удивился этому — он никогда не забудет эту позу. Девушка взяла пример с покойной Кори, встав в тоже такую-же стойку, когда они впервые встретились. Центриол вооружился топорами, раскручивая ими. Хот Панц, услышав шелест металл, открыла очи и, скинув правую ногу к врагу, она была готова принять любую атаку Верде.       — Без жалости. Ты умрёшь как она! — сказал наконец Верде и с оглушительным криком он бросился к девушке. Кинув два топора, которые улетели через стену, Центриол стал рассекать воздух кулаками. Хот Панц успешно отбивала каждый удар ладонью и предплечьем — она стала читала каждое следующее движение врага, как и когда он будет махать кулаком, с какой силой он это будет делать. Верде был ошеломлен — она отражала каждый его удар, как Кори в своё время. Услышав рокочущий звук вращающих топоров, Хот Панц отошла в сторону — топоры полностью разнесли стену и вернулись обратно в руки Центриоле.       Струя Cream Starter попала в левую ладонь Центриолы, соединив все пальцы в массу бесполезной плоти. Верде пытался найти нож на полу, но тут-же получает оглушающий удар ногой об лицо. Враг что-то вспомнил — он мысленно видел все эти физические унижения, которые несла та монашка с пепельными волосами. Центриола переживает это снова через 4 с лишним года. Оставшейся рукой Верде начал махать топором, разрезая воздух. Хот Панц взяла брусок дерева, чтобы защититься от лезвия — топор моментально разрезал брусочек, затормозившись своё вращение. Центриола получает пару ощутимых удара в живот, когда Los Del Rio перестал вращаться. Хот Панц не останавливалась причинять боль Центриоле, вспоминая Кори, а также свою службу в монастыре. Её кулаки проходились по лицу неаполитанского шпиона с каждым разом, когда девушка вспоминала все действия своего товарища в битве с таким отморозком, как Центриола.       Центриола отлетел к столам, разломав один из них пополам. Голова кружилась. Вдруг его рука полезла под жилет. Резким движением Верде достает револьвер — тот самый револьвер, который и убил Кори. Казалось, враг думал, раз уж Хот Панц копировала все атаки своей подружки, то он прикончит её старым приемом, как ту монашку с пепельными волосами. Но только когда Центриола попытался прицелиться и нажать на спусковой крючок, Хот Панц, которая быстро приближалась к нему, не долго думая, выбивает из рук пистолет. Другим кулаком она нокаутирует Верде, ударив снова в лицо и оставив тому хорошую вмятину в черепе. Хот Панц взяла револьвер и прицелилась прямо в лоб Верде.       — Говори...       — О чём?       — Про то, что ты ищешь.       — Я предлагал тебе сдаться! Теперь поздно.       Хот Панц нацелилась в колено. Она нажала на спусковой крючок и раздался выстрел, а за ним истошный крик Верде. Его подстреленная нога прыгала, как рыба на суше.       — В барабане пять пуль... Рассказывай, не то встретишь свою смерть медленно...       — Святой труп!       Глаза девушки уже расширелись. Она опустила револьвер — она жаждала узнать про этот труп, за которым гоняться Джонни и Джайро. Верде уже был не в состоянии нормально говорить.       — Меня прислали за святым трупом. Король прислал. Этот труп для нас важнее золота. Он способен одаривать простой люд этим же способностями! Он принадлежит самому Иисусу... Части его разбросанны по всему американскому континенту. Говорят, что если собрать весь труп, то ты на шаг ближе к Господу!       После своей отрывистой кашлем и заиканием речи, Верде замер. Он был уже мертв. Крыша продолжала вся падать. Тогда Хот Панц, услышав это, стала медленно уходить из разрушающегося салуна. Её месть окончена и глаза постепенно теряли свои огни гнева, вызванные темной решимостью. Однако девушка услышала чье-то обрывистые и тяжёлое дыхание — оно приближалось к ней.       — Я же говорил, сражайся упорнее...       Всё в глазах на секунду почернело. Хот Панц была приподнята вверх — она снова чувствовала боль в теле. Лезвие топора впилось в спину, пронзив левый бок. Верде маниакально смеялся, когда на его лицо капала свежая кровь. Его глаза были дикими, как у голодного зверя — он открыл рот, чтобы красный сок сочился прямо в глотку. От постоянного напора крови он не успевал слизывать её со своих губ языком. Верде, не смотря на свою подстреленную ногу, мог стоять, как ни в чем не бывало — даже пуля в колене не помогла ему остаться на полу со сложенными руками. Хот Панц, отошедшая от влияния мести, стала уже задыхаться, стонать и терять ещё больше сил сопротивляться — ей предвиден конец. Однако вовремя упавшая крыша салуна сбила Верде. Именно таким образом девушка смогла спастись и излечить свои раны кремом Cream Starter, увеличивая в длину руку, чтобы достать своим стандом все ранения на спине.       Под обломками заведения и под пылью дерева Хот Панц стала избивать Верде.       — Какой-же ты всё-же беспомощный, Энтони... Какой-же ты всё-же жалкий трус.       Одинокие слезинки с её глаза стали капать. Горло всё першело, а уставшие руки покрывались красной жидкостью. Пара капель крови попали на лицо девушки. Теперь на улице никого нет. Бушевал лишь и дождь, который образовывал по всему городу мелкие ручейки. Ручьи обрели слабый алый цвет.       — Несмотря за эти 4 года, я все ещё помню твоё настоящее имя. Ты никакая не Хот Панц — ты Эллисон Тёрнер...       Хот Панц оставила в покое свои покрытые кровью кулаки. Верде уже практически не дышал и смотрел он лишь на серое небо. Давно она не слышала этого имени — она не помнит, что её именно звали Эллисон. Девушка забыла своё настоящее имя — её как будто и не было, пропало в забвении. Родители, с тех пор, когда она ушла в монастырь, не называли свою дочь настоящим именем, лишь двумя словами, данное ей в той общине: Хот Панц. Но до своей смерти, бабушка никогда не называла её так — но девушка не помнит, каким именем старушка её называет. Эта неопределенность настолько была сильной, что она до конца думала, что её с самого рождения называли именно Хот Панц. Но настоящее имя девушку не волновало — волновал лишь её главный грех: убийство брата. И хотя она и случайно это сделала, совесть ошибок не прощает и будет преследовать каждого до самой смерти.       Убрав всю горечь с лица, Хот Панц нагнулась к ошемленному Верде. Cream Starter она поднесла к кровавому рту неаполитанского шпиона. Нажав на поршень, из дула баллончика потекла жидкая плоть, которая проникала в глотку Центриолы. Приподняв баллончик к лицу врага, биомасса перескочила на глаза и ноздри. Теперь Верде ничего не видел — он не мог выговорить ни слова, задыхаясь в агонии. Жидкая плоть закупорила все дыхательные пути Центриолы, проникнув даже в лёгкие. Кожа неаполитанского шпиона медленно побледнела. В его руке появился топор, который крутился не так быстро, как раньше. Прошло какое-то время — Центриола испустил свой последний глухой визг. Замер он. Сердце Верде перестало биться. Los Del Rio распался в пыль. Ветер взял мелкие серые кусочки стенда и унес их на небо. Прах позолотел и разлетелся по воздуху, преобразовывая силуэт девушки. Хот Панц, посмотрев на небо, увидела в этом силуэте лицо Кори: те же пепельные волосы, тот-же голосок.       — Знаешь, Хот Панц, я всегда боялась, что не попаду на Эдем. С каждым днём я сомневалась, что попаду туда. Вдруг там не будет того рая, про который мечтала. В свои последние минуты жизни я лишь думала о тебе, ведь все равно уже было — Я умерла совсем молодой... Однако лебеди, будто по зову души, прилетели к нам и издали они свою последнюю для меня симфонию. Это был первый шаг в мой рай! Я добилась этого! Хот Панц, спасибо что дала мне наконец успокоиться! Не вини себя... Надеюсь мы когда-нибудь встретимся...       Дух Кори растворился в небытие, а вместе с ним прошла и буря. Она изчезла также быстро, как и началась. Вскоре огонь прошел. На разрушенный салун пришли жители города. В центре руин сидела и смотрела на небо Хот Панц — она явно была довольна, что отомстила за Кори. В душе стало хорошо и девушка стала проливать слезинки радости и грусти. Вскоре она подошла к трупу Верде. Её рука сдернула с пояса шпиона пурпурный мешок с гербом Неаполя. Из него вылетает черный жук. Букашка села на руку девушки, стоя неподвижно и хлопая крыльями. Хот Панц решила приблизить жука к лицу, чтобы рассмотреть его, пока не услышала чье-то дыхание. Испуганная, она оборачивалась вокруг, чтобы понять, откуда это дыхание — никого не было рядом, даже духов, галлюцинаций, ни единой души.       — По какой причине, ты гнусный предатель Верде, мне звонишь?! — услышала Хот Панц гневный ор пожилого мужчины. Не долго думая, она поняла, хоть и с сомнениями, принцип работы этого жука...       — Верде мёртв...       — Значит ты убил предателя? Какого твоё имя?       — Меня звать Хот Панц и я один из участников трансконтинентальной гонки стальной шар...       — Хммм... Победитель третьей дистанции прямо сейчас звонит мне? Ладно, опустим формальности и перейдем к делу. Меня звать Делл'Ово II...       По спине Хот Панц пробежался холодок — ей звонит сам король маленького государства площадью в 800 км² из Апеннинском полуострове.       — В игры с вами играть не буду... Верде Центриол предал меня и свою же родину ради своих грязных амбиций, но слава Богу, что вы прикончили его. Я предлагаю вам сотрудничество. Вы найдете для меня то, что необходимо для моей страны, а именно святой труп, останки которого разбросаны по всему новому свету.       Король начал кашлять, а на фоне прозвучали обеспокоенные слова обслужившегося его юноши: «С вами все хорошо, Ваше Величество?». Король ничего не ответил и послышалось его хриплое дыхание, перебиваемое тихими покашливаниями.       — Прошу простить меня, сударь. Святой труп имеет неимоверную важность и могущество, присуще самому Богу, для всей неаполитанской нации. Судя по словам моих агентов — труп ищут другие люди. Похоже в это втянуто и правительство Соединенных Штатов. Не дайте им заполучить все части трупа — святой должен быть нашим. По необходимости, вы можете найти моих агентов, чтобы сдать останки. Если труп будет в Неаполе, то я щедро отблагодарю вам — я дам вам элитное жилье на берегу моря! И помните, даже не пытайтесь предать меня. Конец связи...       Все исходящие из жужжания жучка звуки пропали, а сам жучок перестал хлопать крыльями. Букашка уполз обратно в мешок. Хот Панц промыла свои руки в дождевой лужице, окрасив её в яркие цвета. Она подобрала брошенную черную жокейку, надев её на свою голову.       «По всему Северо-Американскому континенту разбросаны части трупа, которые могут дарить людям способности, известные как станды... Что-же будет, если собрать все части святого трупа? Почему за ним яро гонится Джонни Джостар? Для чего этот труп так нужен не только неаполитанцу и его горолю, но и президенту...»       Хот Панц тороплива вышла из руин салуна. Она стала свистеть на всю округу, чтобы подозвать свою лошадь. SS Brown, словно ветру, пронеся по улице прямо к девушке, сбивая не осторожных людей. Хот Панц залезла на седло своего скакуна.       «Я поняла... Меня не интересует дом, страна и деньги... Меня интересует лишь прощение за мой грех, который совершила давным давно. Лишь труп поможет мне в этом... Я должна заполучить его полностью.»       Теперь Хот Панц было не до гонки. Теперь ей движет одержимость к этому трупу — она видит в этом своё прощение, божественную миссию. Но для этого, ей нужно найти эти части трупа и встретить агентов, которые бродят по американскому материку. Она похоже знает, где находить первые останки. Ее следующая цель — Джонни Джостар.