И шрамы исчезают

Испытание показалось… тяжёлым. Дима ещё не начал проходить его, только настраивался для работы вместе с Олегом, Лина уже ушла. Ей решили уступить первой проходить задание — всё же, единственная дама в коллективе. Шепс должен был пойти вторым, а Дима после него. В последнее время чернокнижнику было труднее работать днём, тем более без своей бесятины, поэтому нужно было хоть как-то оттянуть время до обеда. Ребят не отвлекали, пока они сидели в удобном минивэне, точнее, Олег сидел, а Матвеев лежал на его коленках, ощущая мягкое поглаживание по волосам. Они заряжались последней энергией, что могли достать для испытания и для друг друга. — Снова будешь своих бесов звать? — тихо поинтересовался медиум, будто кто-то их может услышать. — Придётся… — И инкуба позовёшь? Дима пожал плечами, хотя на языке крутился ответ — да. В этом он не решался признаться своему парню, хотя отдалённо понимал, что Шепс может догадаться обо всём сам. В дверь кто-то постучался, и младший потянулся, чтобы нажать на кнопку её открытия. Милая на вид женщина, что часто ездила на съёмки с ребятами, сказала: — Олег, готовьтесь. Через пару минут вы пройдёте на задание. — Окей, спасибо. Юноша снова прикрыл дверь, переводя взгляд на Диму, что сразу же начал подниматься с колен. — У меня предчувствие странное, Олеж, — признался чернокнижник. — Тяжело будет. — Ну а когда легко было? — юноша улыбнулся, а затем, обхватив щёки старшего своими большими ладонями, нежно поцеловал его в губы. — Будь осторожен. — Обещаю, маленький, — Олег снова прижался губами, на этот раз ко лбу Димы. — И вы тут с Линой слишком сильно не шалите. Пошалить у Матвеева с Линой совсем не получилось. Женщину привели в очень загнанном состоянии, за пару минут до того, как она пришла, чернокнижник ясно ощутил и догадался, что подруга не так давно плакала. Вид Джебисашвили оставлял желать лучшего: глаза, в которых застыли слезы, перепуганная поза и просто очень сильно перебитая в эмоциональном плане аура — Дима понял, что задание точно не из простых, а Лина, скорее всего, через себя пропустила всю боль и страдания людей, потерявших близкого человека. Экстрасенсам разрешалось быть рядом друг с другом в момент прохождения испытаний, но строго запрещалось переговариваться на их тему, пока все не пройдут хотя бы первую часть задания. Даже до консилиума ребята иногда обговаривали свои версии, чтобы точно не забыть и не потерять никакие детали, когда он начнётся. Сейчас рядом появилось несколько людей из персонала, которые должны были следить за тем, чтобы Лина ничего не рассказала Матвееву, а тот в свою очередь, не пытался от неё что-то узнать. — Лин… Что произошло? — юноша вышел из тёплого салона машины на холодную улицу, даже не накинув на себя куртку. — Дим-м, — голос женщины дрогнул, но когда ей перегородили путь двое здоровых мужиков, дабы она в порыве эмоций не стала рассказывать о произошедшем, Матвеев забыл, что они знакомы с персоналом, нахмурился, без страха начиная говорить: — Да вы серьёзно, что ли? Посмотрите на неё! Она же искалеченная вся, не буду я пытаться что-то выведать у неё, мне это ни к чему! Я просто хочу обнять Лину и попытаться помочь ей пополнить энергетику! Женщина всё же оказалась в худеньких руках Матвеева, что несмотря на свою тонкость, крепко прижимали к телу, пока Дима шептал, пытаясь успокоить подругу: — Лин, не твоё это всё, отпустить нужно… Твоё сердце кто-то успокоил не так давно, ты по телефону звонила… Думай про неё, Лина, — чернокнижник покачивался, не чувствуя ни холода, ни ветра, что усилился в последнее время. — Рубашка… — негромко взмолилась женщина. — Рубашка? — чернокнижник сразу же вспомнил историю про рубашку отца, которая восполняет силы Лины, помогает, когда ей тяжело. Парень убедился в том, что Джебисашвили стоит ровно и не шатается из стороны в сторону, порылся в сумке, вынимая оттуда рубашку, снова выбрался из машины, отдавая вещь. Осторожно притянул женщину за плечи к себе. — Прогреемся в машине? Лин, тебе расслабиться нужно, — он осторожно забрал пряди её волос под капюшон. Дождавшись кивка, приоткрыл дверь, запуская в салон первой. — Извините, можете нам чай горячий принести? Или кофе? Кто-то ответил к Диме, что сейчас всё будет, и он тоже залез в авто. — Что я могу сделать для тебя? — поинтересовался он у Лины. — Можешь просто рядом быть? — губа немного подрагивала, на глазах светились слёзы. — Конечно буду, Лин, — Дима снова обнял её.

***

Матвеев уходил на испытание позднее, чем планировалось. Он не вышел в указанное время, остался с Линой, передавая ей часть своей энергии, которой порядком и самому была нужна. Они дождались Олега, что тоже пришёл достаточно утомлённым. Парни перебросилась парой слов, Шепс пожелал чернокнижнику удачи, обнял крепко и поцеловал его перед уходом. Наконец старший пошёл вместе с одним из работников к тому месту, откуда начиналось задание. Уже сейчас Дима начал готовиться для работы, призывая тёмные силы, одними губами проговаривая начитку. — Ебать, малыш, я то уж думал, ты забыл про нас. «Это был отдых. А сейчас нам нужно поработать.» Дима облизнул пересохшие губы, уставившись на беса которого не видел со съёмок того самого выпуска с Владом и Сашей. — Здорово, Димка, — подозрительно вежливо фыркнул инкуб. Матвеев ничего не ответил, махнув головой в сторону. — И хули ты молчишь? «Не тебе уж точно сейчас язвить». — Ой, да и пошёл нахуй, — ей-богу, создавалось ощущение, что нечисть ведёт себя как малолетний капризный ребёнок. От демона ещё по макушке получил после этих слов, вместе с огромным количеством мата. «Предупреждаю сразу, на мне сейчас защита стоит. Больше у тебя не получится воспользоваться моим телом.» — Да я уж понял, не тупой, вроде как. — Пиздец, а это нахуй чё за муравейник? Только сейчас Матвеев обратил внимание на то, куда они шли. Заметив операторов, Дима понял, что его вот-вот начнут снимать, но что не понял точно — почему несколько десятков, сотен людей собрались совсем рядом и смотрят на него как на дикого зверька, который угрюмо скачет по лесу. — Это что? — едва слышно поинтересовался парень у Марины, девушки, что вела его к людям, попросившим помощь. — Зеваки. Если тебе нужна будет максимальная тишина для работы, боюсь, мы сейчас этого совсем не можем дать. Но с чем сможем — поможем обязательно. — Ладно, — выдохнул Матвеев, смирившись со своим положением. Стало страшно. Он людей-то не особо жалует, даже близких, а тут так много незнакомцев, смотрящих на него, ждущих от него какого-то чуда. Волнение подскочило слишком сильно, Дима сжал через толстовку кулон, подаренный Олегом — от него всегда шло много энергии медиума. Отпустило, но совсем чуть-чуть, всё ещё было страшно до хруста костей. — Да ладно, блять, не боись. Ну постоят, полупятся и разойдутся к хуям! — Мы их щас быстренько разъебем! Хочешь, заставим их всех съебаться вприпрыжку? «Не надо людей пугать. Пожалуйста», — взмолился парень. Больше поговорить с бесами он не успел, так как заметил наблюдателей, сидящих на лавочке, что сразу стали суетиться, когда экстрасенс начал подходить к ним. Ведущий этого испытания — Илья Ларионов, шёл навстречу, мягко улыбаясь. — Привет, Дим, — он встретил чернокнижника, забирая сумки из рук, чтобы идти было не так тяжело. — Привет. — Как настрой? — Ну… Такое себе, если честно, — насмотрелся на Олега с Линой, толпу, что сейчас заполонила всё пространство. Становилось жутко неуютно. А Илья прекрасно видел и понимал, что с Димой что-то не так. Что он боится, ему некомфортно и ещё много всего — бегающий взгляд, смотрящий на людей, был тому подтверждением. Ларионов знал немного о проблемах чернокнижника, поэтому сейчас очень сильно хотел помочь ему, не сильно напрягаясь, пройти испытание. — Дим, соберись, уверен, ты справишься, — Илья по-отцовски провёл по спине младшего свободной ладонью, пытаясь своими человеческими способностями успокоить его. Матвеев едва улыбнулся, остановился и поприветствовал людей с испытания, тех, кто действительно должен был быть здесь. — Две минуты до готовности. Матвеев начал проходить задание. Бесы сидели под боком, порядком матеря окружающих людей, которых было слишком много. Чернокнижник начал сильно переживать, одновременно с этим пытаясь вслушиваться в объяснения Ильи, который говорил, что от Димы ожидает семья, сидящая перед ним. И говорил это Ларионов спокойным, размеренным голосом, чтобы в который раз убедить младшего — всё будет хорошо. — Малыш, место хуйня, ищи блять, где от лишней энергии укрыться можно, — недовольно пробурчал демон, порядком сдерживая себя, чтобы не начать разгонять ни к чему пришедших сюда зевак. — Тут беспокойно, я сейчас думаю, где я должен работать, — в более приемлемом виде чернокнижник повторил слова нечисти, обращаясь, в первую очередь, к знакомому лицу — Илье. — Фу блять, они ещё и смотрят, — подключился к разговору инкуб. — Глаза бы нахуй поотрывал. Пришли, сука, посмотреть. Пусть уебывают, пока на них порчу не нагнали! — Тишина нужна тебе? — Дима услышал заботливый вопрос Ларионова, который прозвучал громче, чем ругательства нечисти. — Просто вот когда люди смотрят, они же своё восприятие на это всё накладывают. Мне вот неприятно вот это всё… — Матвеев неловко закончил, поджав губы. Волнение уже заметно проявлялось даже в его речи: о чём говорил хотя бы повтор «вот», «вот». Но Дима всегда переживал на заданиях и ничего не мог с этим поделать. Ведущий объяснил парню, что они всей командой не в силах убрать людей, ведь, это они к ним «приехали в гости», а значит жители здесь — полноправные хозяева. Чернокнижник и сам всё прекрасно понимал, поэтому под завывания бесов отправился на поиски более тихого и укромного места. Нашлось оно быстро, но было не самым лучшим и чистым. Честно, Диме было тяжело там садиться, начинать произносить начитку. Запах сигарет, алкоголя, битое стекло пугали парня, навевали на него не самые лучшие воспоминания. Он сдерживал позывы тошноты, пока демон с инкубом пролетали рядом, выискивая необходимую деталь, за которую можно было бы ухватиться при начале расследования. — Ты чё шмыгаешь? — инкуб остановился около юноши, положив свою крепкую руку на плечо чернокнижника. Тот отдёрнулся, не переставая бормотать начитку. — Простыл блять, что ещё можно сделать, когда в расстёгнутой куртке ходишь? — закатил глаза демон. — Бери уже конверт, заебал пиздеть. Матвеев выполнил требование беса, взял из руки Ильи фотографию в чёрном конверте, несколько секунд просто подержал в ладонях — холодно. Умерла. — К уху прислони, дай послушать. — Девчачья энергия. Девочка здесь, — юноша осторожно провёл пальцами по конверту, по ощущениям он бы то же самое сделал и с этой девочкой, если бы она была жива. — Вниз посмотри, блять. Инкуб отлетел почти под ноги, но Матвеев видел его. Знакомые ехидные желтоватые глаза, отдающие краснотой, теперь стали ярко-зелёными, напоминающие глазки, какие бывают у котят. — Глаза показывает, зелёные такие. Как… кошачьи, вот так вот, — парень показал это на самом себе. — Девочка-кошечка. — Ай блять, это чё за хуета?! — Я всех ебал нахуй, кто включил этот ебучий звук?! Дима поморщился, сначала от слов нечисти, а затем и от звука, про который они так нелестно выражались — колокола в церкви. Отлично. Этого ещё не хватало. Конверт выпал из рук, в глазах застыла белая пелена. На несколько секунд парень оглох, просто бездумно опускаясь к выпавшей бумаге, чтобы поднять её. Зажмурил глаза, лишь бы всё пришло в норму. По виску прокатилась капелька пота. Дыхание сбилось, но чернокнижник понимал, что сейчас точно не время для очередной панической атаки. Поэтому он криво приподнялся и попросил Ларионова ещё раз повторить суть задания, когда с ужасом понял, что всё забыл. После очередного объяснения испытания, дело сдвинулось с мёртвой точки. Матвеев правда старался ощутить то место, где погибла девушка, но по началу ничего не получалось. Перед лицом мелькали образы непонятных картинок: снег, холод, скорее даже мороз, пробирающих до глубины костей. Матвеев сильнее зашмыгал носом. Клуб, огромная давка, привкус алкоголя, крики, ругань, песни, яркие цвета, страх-страх-страх. Когда дыхание чуть не закончилось, бесы начали кидать свои наваждения, которые почти сразу же резко потянули юношу к толпе, перегораживающей путь… Матвееву пришлось пройти сквозь неё, чтобы ощутить след мёртвой энергетики. И это получилось сделать. Но счастье Димы, когда он всё видел и чуть-чуть понимал, было недолгим. — Сука, хули они за нами поперлись? — На месте не стоится, блять. Щас реально ноги к хуям переломаю. Чернокнижник не вслушивался в реплики этих двоих, прекрасно ощущая то, что его тянут вперёд. Вот только на затылке очень сильно кололо, навевая страх, начавшийся ещё в раннем детстве, когда Дима пошёл в детский сад в первый раз. Ему не нравилось такое большое скопление детей рядом с ним, адаптация проходила очень сложно, мальчик плакал первые недели две, всё время хотел домой, к маме, и никак не мог успокоиться. Он просто не мог общаться, играть, дружить с другими детьми. С тех пор он ощущал панический страх, когда находился вблизи огромного скопления людей. И сейчас в груди разросталось точно такое же чувство страха, тревожности и большой толпы. Чернокнижник развернулся, заметив вдалеке народ, что следовал за ним чуть ли не с самого начала работы. — А я думаю, что за мной идёт, — проговорил юноша. — Ощущение, что толпы. А реально толпа. Пришлось действовать в такой обстановке, это было очень тяжело. Благо бесы слегка загораживали наплыв сил и энергии, сливающийся в один большой комок, который продолжал давить на юношу, и он не мог ничего сделать с ним. Дима шёл, то замедляясь, то ускоряясь, переходил на бег. Всё было неплохо, пока Илья не задал ему вопрос, после которого юноша задумался о своих ощущениях: — Дим, что ты чувствуешь? Расскажи. Страх. Дикий, звериный страх, который заставлял скрываться от кого-то. — Просто по следу иду. — Беги блять, немного осталось. — Прибавь газку, малыш. Уже не шёл, — бежал, как и велела нечисть. Лёгкие побаливали, но это было и к лучшему. Так Дима чувствовал, что его связывает с реальным миром, хотя бы это скованное дыхание. Чернокнижник живой, никак не мёртвый. Ёлки. Забор. Земля. Забор. Земля. Дом. Только эти картинки перед лицом. Холод усилился, снег слепил глаза. Матвеев перепрыгнул через небольшой забор и резко затормозил. Тело напряглось, волосы дыбом встали. — Пришли, нахуй. Дима всматривался. Тут точно погибла девушка. И скорее всего та, которую он и искал. Матвеев остался на месте, рыская по земле, а затем неудачливо поджал губы. — Ну чё здесь девочка была? — спокойно спросил парень. А в душе страх. Страх, что не справился. Не вынес. Опять. — Здесь была, нет? — Была здесь, — Илья не должен был говорить этого, но просто не мог, смотря на убийственный вид младшего. — Была? — уточнил он у мамы погибшей. — Да. У чернокнижника совсем немного отлегло от души. Конечно, ужасно, что такая молодая девушка, девочка так рано ушла из жизни. Но Дима ещё не рассказал о том, как она погибла. Значит, чернокнижник пока не справился с заданием. Для дальнейшей работы парень попросил фото, которое ему достали, собственно, из конверта. Энергия живых любопытных людей снова перебивала все каналы, бесы кружились и матерились, у них никак не получалось успокоиться, пока Дима не попросил операторов закрыть его полукругом, чтобы можно было хоть как-то скрыться от толпы. — Она убегала от кого-то, — юноша всматривался в фото. — То ли мужчина… — поднял палец вверх. — Да, мужчина. За ней бежал. Невысокий, тощий такой, — описывал с отвращением. — Волосы зализаны так как-то. Крысиные глаза такие, маленькие. — А возраст? — И зубы гнилые, передние зубы гнилые, — Матвеев посмотрел на Илью, тяжело сглатывая. В горле стал собираться противный комок. — Возраст… в районе тридцати, наверное. — Похоть. Приставал, — продолжал говорить чернокнижник. Фото немного подрагивало в руке. Дима уже описывал не происходящее здесь не так давно, он вспоминал свою жизнь перед тем, как вернулся в Россию. От его партнёра тоже шла похоть. Дикая, молниеносная. Первое время Матвеев даже не понимал, что это такое на самом деле. А Дэй хотел от Димы, как оказалось, только секса. Он буквально начал использовать его как секс-игрушку, это было самое ужасное в их «отношениях». Матвеев не мог вспоминать об этом без дрожи в коленках, без прикусаннной губы, без боли, быстро расползающейся по сердцу. — Она испугалась, убежала, — Дима тоже убежал. И от парня, и от самого себя. Он стал другим. Замкнутым, недоверчивым, человеком, кому лучше находиться без взаимодействия с другими людьми. И Матвеев пытается убежать до сих пор, когда не рассказывает что-то Олегу, другим экстрасенсам, хоть тому же Косте, который сам понял слишком много. Чернокнижник думал о том, чтобы признаться младшему Шепсу о годах, проведённых точно в неволе. Когда Дима был маленьким зверьком, что трусливо, поджав нос, прятался в углу, закрывался от всех, свернувшись в клубок и больше не делал уверенные шаги никогда. Дима хотел рассказать о своих отношениях прошлого. Но он боялся это сделать. Олег не поймет. У него вся эта история вызовет отвращение, он даже знать Диму не захочет, не то что встречаться с ним. Да, Матвеев до сих пор убегает. — Вот она прыгает. Тело вижу, падает. Всё, дышать тяжело и смерть наступила. Илья наклонился ниже, всматриваясь в лицо парня. Очевидно, что-то очень сильно напугало его: зрачки маячили из стороны в сторону. Почему-то наблюдательный ведущий решил, что это связано совсем не с испытанием, а с личной жизнью парня, которая оказалась, мягко говоря, не сильно хорошая. — Ну, это от преследования. То есть причина-то какая? Дима неуверенно засунул фотографию под куртку, чтобы почувствовать энергию и жизнь, вернее, окончание жизни девушки, а не собственные воспоминания. В горле резко что-то сдавило, стало труднее дышать и Матвеев уже не мог спокойно говорить. — Как будто задохнулась? — спросил Илья. И Дима кивнул, не зная, как сказать об этом. В следующий десяток минут чернокнижник обсуждал свою версию с членами семьи. Он порядком расстроился, когда узнал, что никакого преследователя на видео, зафиксированных камерами, не было. Но Матвеев продолжал отстаивать свою версию, потому что был уверен в том, что за девушкой кто-то бежал. Кто-то противный, не знающий норм и ценностей. Мудак, одним словом. Наконец, Илья предложил встретиться им ещё раз на консилиуме, камеры отключились и все отправились возвращаться к тому месту, куда их привезли машины. Трясущимися пальцами Дима набрал кривое вопросительное сообщение о том, где сейчас находится Олег, и тот ответил, что они с Линой уже в отеле. — Вы идите, я сейчас, — чернокнижник махнул рукой, заворачивая в пустой двор, придерживаясь руками за голову. Мысли съедали изнутри, Дима не хотел вспоминать то, что было в прошлом. Ужас девушки, свой собственный пережитый страх смешались в один шар, и юноша чувствовал горечь на языке. — Дим, ты чего? Плохо стало? — Ларионов, вопреки запрету, двинулся за ним, он не хотел оставлять младшего одного. Вне камер Илья говорил ещё более заботливо. Парень упал на колени, не переставая бормотать: — Больно ей было… Так больно, что, — Дима не договорил, уже не сдерживаясь. Слёзы начинали жечь глаза. — Эй, эй, Дим, — Илья присел рядом, слега приобнимая его за плечо. — Что ж вы сегодня у меня все плачете… — мужчина говорил без какого-то упрёка. Скорее с желанием помочь и немного грустно. — Олег… — на грани слышимости проговорил юноша. — Дим, что? Повтори ещё раз, пожалуйста, — Ларионов посерьёзнел, понял, что речь заходит о чём-то… деликатном, что уж точно не должны снимать камеры, слышать телезрители и возможно даже люди с испытания. Ведущий оглянулся, заметил только обеспокоенных членов команды, которым, если не дашь сигнал, они не станут помогать. Илья кивнул им, показывая, что сам справится с загнанным экстрасенсом. — Олег… Мне нужно к нему… Илья будто всё сразу понял, кивнув, растирая плечи Димы через куртку. — Всё, мы закончили, не плачь, Дим. Вечером ещё встретимся, тебе сейчас отдохнуть надо. Я отведу тебя до Олега, хорошо? Матвеев не ответил чего-то чёткого.

***

После возвращения в отель парень первым делом заглянул к Лине, чтобы убедиться в том, что ей лучше. Затем юноша вернулся к себе в номер, умылся, переоделся, приходя в более-менее адекватное состояние. Дима подошёл к двери Олега, пока что не решаясь постучать. Хотя при этом прекрасно понимал, что не зайти не получится: в какой-то момент медиум почувствует, что кто-то стоит прямо за дверью. В голову снова влезли ненужные и не самые приятные мысли. Точно ли он мог прийти сюда? Олег же не заходил к нему в номер, значит, может быть, планировал отдохнуть один, или, в крайнем случае, просто не хочет видеть самого Диму. Признаться, Матвееву не нравился ни один из этих вариантов, но он ничего не мог сделать с мыслями о них. Чернокнижник набрался смелости, в лёгкую постучал, приоткрывая дверь. — Олеж, можно? — совсем тихо и стеснительно спросил парень. — Просто в моём номере стены так давят… — Да, конечно, заходи, — Олег, который до этого просто лежал на кровати, погрузившись в свои мысли, теперь сел на неё, освобождая место для парня, похлопывая рядом с собой. — Был у Лины? — Она спит, — Дима опустился рядом, нервно перебирая край своей футболки. Олег заметил этот незначительный жест, понял, что что-то не так. Он придвинулся чуть ближе, мягко опуская руку на талию. — Ты как? — Что? — не понял Матвеев. Медиум только поджал губы. — Испытание было не самым простым, ещё и на консилиум через пару часов… — принялся объяснять Шепс, но так и не закончил. — Ты как? — Я? — почему-то снова переспросил парень. Олег молча кивнул, с интересом и беспокойством смотря на Диму, чья аура сейчас сжималась настолько сильно, насколько ещё никогда не сжималась. Дима чего-то боялся, и Олег был намерен понять, что именно его пугало. — Нормально… — хрипло выдохнул юноша, а затем тише спросил: — Можно мне тебя обнять? Спросил, как малолетняя девчонка. Даже щёки покраснели от осознания того, как нелепо звучал этот вопрос. Они уже миллион раз обнимались, и ещё больше раз целовались, чёрт, они находятся в отношениях, а Дима спрашивает такую ерунду. — Конечно, — Олег, заметно расслабившись, потянулся первым. Дима же облегчённо уткнулся Шепсу в плечо, закрывая глаза. Он слегка дрожал. — Тебе холодно? — Это от таблеток. Олег поджал губы, решив никак не отвечать на эту фразу. Начал водить ладонью по спине, ласково прижался губами к виску, а потом и вовсе приподнял парня, чтобы усадить его на своих коленях. Стал слегка покачиваться из стороны в сторону, отдавал часть своей энергии, чтобы чернокнижнику стало лучше. Всех этих действий хватило для того, чтобы Дима окончательно расклеился, шмыгнув носом. Младший понял всё сразу, от чего на его лице появилась грустная, но понимающая улыбка. — Дим, маленький мой, всё хорошо. Мы справимся. Ты просто устал, малыш. Нужно отдохнуть немножко, — Олег прижался ко лбу и удивился, когда юноша резко отпрянул от него. Шепс смотрел в загнанные покрасневшие глаза, которые старательно пытались сдержать слезы. Дима вытер их, порываясь совсем встать с колен медиума. — Извини, я блять… Я ненавижу себя. Шепс нахмурился, услышав эту фразу. — Не нужно так говорить. — Я слишком эмоциональный, — перебил его Матвеев, качая головой. — И это разве плохо? Мой брат тоже эмоциональный. — Он… Другой. Он другой. У него нет панических атак, дикого страха. Он не боится людей. Не боится каких-то новых изменений, ему не тяжело находить новые знакомства. Он просто не сломленный. Саше не нужно каждый вечер напоминать о том, какой он молодец, не нужно смотреть за тем, как он принимает пищу, потому что в целом он ест. Саша живёт полноценной жизнью и он эмоциональный в хорошем плане — он сострадает людям, в отличие от Димы, который просто… страдает. Олег словно прочитал мысли парня, переложив обе руки на его щёки, начиная мягко поглаживать их большими пальцами. — Послушай, Дим, то, что тебе нужна лишняя помощь во время каких-то эмоциональных потрясений — не плохо. И слёзы — это тоже не плохо. Они помогают выплеснуть всё то, что тебе делает больно. Матвеев шмыгнул носом, отстраняясь, поднялся с колен. Олег не стал его удерживать, но встал следом, ощущая огромное желание снова притянуть парня к себе. — Хорошо… — от чего-то произнёс совсем тихо, облизнув сухие губы. Матвеев почти смотрел в пол, бегая взглядом, — я пойду. — Подожди, — Олег остановил его, легко схватив за руку. Внимательно посмотрел в воспалённые глаза, а затем снова сократил расстояние между ними, крепко обняв. Зарылся носом в волосы, поцеловал в макушку, окутал своей аурой, как щитом. — Давай ты останешься у меня. Поспишь. У нас скоро консилиум и к нему нужно быть готовым, — ласково провёл ладонью по спине. — Сука, я опять разнылся… — Ничего ты не разнылся, Дим, — мягко шикнул на него Олег. — Лине плохо, а тебе приходится возиться со мной, — принялся разъяснять чернокнижник, чуть заметно трясясь в объятиях. — Я не вожусь, я помогаю тебе, — спокойно продолжил Шепс. — И стараюсь успокоить. Как ты помогал и успокаивал Лину. Сейчас ей уже лучше, она легла передохнуть, тебе тоже надо это сделать перед консилиумом. И это нормально, что ты плачешь. Испытание очень тяжёлое, оно просто вымотало тебя, от чего и пошли слёзы. Это нормально, не нужно по этому поводу переживать. — Но ты же не плачешь. И ты тоже проходил испытание, и ты тоже устал, — с дрожью в голосе говорил Матвеев. — Я… — он не смог до конца озвучить свою мысль, прикусывая губы. Тело пронзило крупная дрожь. — Не сдерживайся, Дим, — упрекнул его Шепс. — Да, я устал, мне тоже больно ощущать всё то, что чувствовали родители, сама погибшая девочка. Но если Лина находится просто в переизбытке эмоций и ей нужно помочь здесь и сейчас, я могу потерпеть. Я знаю, что когда приеду домой, меня там будет ждать Саша, который меня закомфортит что пипец просто. И мне станет лучше. Лину дома тоже ждёт семья, а ты живёшь один. Одному справляться со всем этим дерьмом тяжело. Чернокнижник устало положил голову на плечо Олега. Теперь сдерживаться было труднее. Он ведь прав. Одному справляться со всем очень тяжело, почти невозможно. Особенно, когда ты контактируешь с другими людьми. Пока Дима был максимально закрытым в себе, никого не подпускал ближе, чем на метр, сторонился всего, как испуганный котёнок, было гораздо проще. Сейчас, когда его окружает такое большое количество хороших, добрых людей, когда рядом Олег, Матвеев больше не хочет быть один. Когда он остаётся в одиночестве, ему просто трудно, хочется поговорить с кем-то, коснуться кого-то. Хочется получать заботу в ответ. Шепс почувствовал, как парень сжал свои ладони сильнее за спиной, удерживающие его футболку. Олег понимал, что Дима пытается не заплакать. — Дим, почему ты думаешь, что слёзы это слабость? — Олег прижал его ближе к себе, оставив едва заметный поцелуй на лбу. Матвеев вздрогнул. — Это долгая история… Я не хочу её рассказывать. Конечно, медиуму не нравилось это. Не нравилось только потому, что получается, Дима не на все сто процентов ему доверял, а Олег хотел, чтобы было обратное. Да, он не спасатель, даже не психолог, но своих всегда спасает, выслушивает их. Он просто может быть рядом, что и делает каждый раз, подставляя под уставшие тела своё плечо, держит крепче, лишь бы не отпускать. И Диму Шепс не хочет отпускать вообще никуда. — Пожалуйста, просто расслабься. Поплачь и тебе станет легче. Всё равно, это же могу увидеть только я. От этого Диме становилось слишком сильно стыдно и больно. Олег, как будто снова прочитав мысли Матвеева, проговорил: — Не стыдись меня, Дим. Я тебе не чужой человек, я всё прекрасно понимаю, — Олег водил ладонью по спине, макушке, окутывая своей аурой со всех сторон. — Ну же, маленький, — прозвище вырвалось само собой. — Ты себе сейчас буквально хуже делаешь, позволь своим эмоциям и чувствам выйти наружу. — Почему «маленький»? — Дима прикусил губу, едва отрываясь от Шепса. — Я же даже старше тебя… — Просто ты такой миниатюрный… — Олег ласково заглянул в его лицо, медленно начал двигаться вперёд и не встретив сопротивления, наконец прикоснулся к губам в утешительном поцелуе, передавая свои силы. Медиум приподнял парня, укладывая его на кровать, забрался на постель следом, укрываясь одеялом. Снова прижал к себе Диму, не желая отпускать, тот, немного покрутившись, успокоился и замер, скорее всего, быстро проваливаясь в сон. Олег осторожно взял в руки телефон, проверяя сообщения. Илья Ларионов 15:24 Олег, ну как вы там? Илья Ларионов 15:24 Все трое Илья Ларионов 15:24 Дима к тебе просился. Вы рядом? Олег Шепс 15:27 Рядом Олег Шепс 15:27 Лина спит, мы с Димой у меня, тоже на кровати лежим. Сейчас поспать попытаемся Илья Ларионов 15:27 Как чувствуете себя? Олег Шепс 15:27 Могло быть и хуже. Восстанавливаться долго будем Илья Ларионов 15:27 Ох… Может, немного перенесём консилиум? По времени Олег Шепс 15:28 Было бы неплохо. Хотя бы на час       Илья Ларионов 15:28 Я тогда поговорю с командой Олег Шепс 15:28 Спасибо большое Илья Ларионов 15:28 Отдыхайте. Только попробуйте мне уставшими прийти! Парень едва улыбнулся, когда прочитал это сообщение. Живо представил, с какой интонацией менталист говорил бы это в реальной жизни. Шепс выключил телефон, убирая его на тумбу, затем повернулся на бок, не отпуская Диму из объятий. Тот, кажется, всё же не спал. Чернокнижник едва подрагивал, и Олег сначала не понял, почему это происходит, пока не почувствовал на ключице влажность. — Всё, всё, всё, маленький, вот так, — принялся бормотать медиум, осыпая личико поцелуями, и покрепче сжимая, проводя ладонями по всему телу. — Умничка, ты такой молодец. Ты очень сильный. Очень. Просто каждому из нас иногда нужна помощь, верно? Поэтому, пожалуйста, доверься мне. Я никогда, никогда, малыш, не сделаю тебе больно, — медиум шептал это на самое ушко. — Только буду рядом, как сейчас. Дима тихонечко плакал, уже совсем не сдерживая эмоций.