И шрамы исчезают

Олег проснулся раньше Димы, крепко прижимая его к себе. Парень не помнил, как уснул, но наверное какое-то время назад он притянул Матвеева в объятия, стараясь точно обезопасить его от кошмаров во сне и наяву. Шепс полежал немного с закрытыми глазами, втягивая носом запах Димы, пытаясь также ещё уловить его энергетику. Чернокнижник был… спокойным. Относительно спокойным, по сравнению с тем, что было раньше. Олегу, как бы ему не хотелось остаться в таком положении на подольше, всё же пришлось встать, — нужно было пойти на кухню, чтобы приготовить завтрак. Хотя конечно в большей мере он готовил именно для себя — Димка навряд ли согласиться после вчерашнего взять в рот хоть что-то. Поэтому придется обойтись только фруто-няней. Теперь парень мог получше разглядеть обстановку квартиры в целом. Первое, о чем вспомнил Олег было то, что он видел на столе лезвия, бинты, и выглядело это подозрительно. Парень решил не задерживаться в спальне, лишь мельком оглядев её: кровать, шкаф, тумбочка, гитара в углу. Не было никаких фотографий или рисунков на стенах. Зато стоял стеллаж или сервант — Олег так и не знал, как правильно назвать его, где находились разные свечи, камни, какие-то магические атрибуты. У Шепса в квартире стоял точно такой же. Олег вышел в зал, тот был достаточно большим, несмотря на то, что Дима жил в квартире один. На всякий случай медиум оглянулся: животных не было, значит точно один. Телевизор, диван, кресло-мешок, стол… Юноша подошёл ближе, заметив на столе небольшой коробок, из прозрачной крышки которого виднелись лезвия. Олег сжал губы, от чего его скулы ещё чётче проявились на лице. Осторожными движениями взял коробок, открыл его. Лезвий было пять. Одно из них красноватого оттенка. Медиум зажал в ладонях это лезвие, случайно сам порезался, но сразу же понял — красное было кровью. Хотя наверное это может не понять только дурак. Олег вздрогнул. За всё это время он не думал о том, что Дима может заниматься самоповреждением. На столе также валялись бинты, перекись, маленькие ножницы… Капсулы с лекарствами парень уже видел. Красные пятна — опять кровь. — Вот блять, — тихо выдохнул Шепс. — Ага, мы тоже охуели. Олег нахмурился, поднимая взгляд. Он никого не видел. — Почему вы просто не покажитесь мне? — Потому что мы не хотим, зай, — отозвался второй голос. Инкуб весело пролетал рядом с Олегом. Шепс поёжился от такого обращения, но напирать не решился. Всё же парень понимал, что это — тёмные силы, с которыми он не работает. Так что и лезть в них не надо. — Ну, как знаете… Я надеюсь, вы хоть Диме не вредите? — Он сам себе вредит, если ты не заметил, — фыркнул демон. С этим и не поспоришь. Олег ещё раз посмотрел на коробок в своих руках. — Как давно это продолжается? — А мы почём знаем? Сами здесь недавно поселились. — Почему он не рассказывал ничего… — непонимающим голосом проговорил медиум. — Да вы вроде знакомы не так уж давно. Стал бы он тебе рассказывать, конечно. — Стал бы! — хохоча, ответил инкуб. — Люди всегда всё любят рассказывать тем, по кому сохнут. Шепс совершенно не понял, к чему была сказана эта фраза, но он почувствовал, как по телу прошлась мелкая дрожь. Однако если говорить начистоту, бесы не особо были правы. — Скорее наоборот, люди не всегда что-то любят рассказывать кому-то, — решил как-то поддержать разговор парень. — Ну, не все. — Да этот малыш вообще странный какой-то, — инкуб кивнул в сторону спальни, и хотя Олег не видел этого, он ощутил лёгкий порыв ветра, поэтому понял, что нечисть говорит про Матвеева. — Нахуй пытается хуже себе сделать? В нём потенциал огромный заложен, а он прохуяривает его. В этот момент Олег решил, что, может быть, его «пацанская» речь и не такая уж плохая. Но с фразой беса он был согласен. Первое испытание показало, что Дима силён, гораздо сильнее, чем когда приходил на битву в первый раз. Но часть о том, что Матвеев «прохуяривает» свой талант напрягла его. — Что ты имеешь в виду? — Что имею, то имею. Подохнет он скоро, если не прекратит хуйнёй страдать. Шепс ничего не ответил, откладывая лезвия. Олег окончательно решил, что поговорит с Димой, как тот проснётся, сам пошёл на кухню, где стал готовить себе завтрак. Есть не очень хотелось, тем более представляя то, что могло вообще происходить в этой квартире. Олег пожарил себе яичницу, нарезал салат, подогрел чайник. Закончил мыть посуду как раз в тот момент, когда на кухню, немного шаркая ногами, вошёл Дима. — Доброе утро, — первым сказал Олег. — Доброе, — Матвеев, казалось, немного удивился тому, что сейчас здесь находился Шепс. Но всё же он помнил события вчерашнего вечера. — Я думал, ты уйдешь. — Я же обещал тебе вчера, что не буду уходить, — ответил младший. — Как ты? Больше не тошнит? — Вроде бы, нет, — сдержанно ответил чернокнижник. Становилось противно от самого себя, что Олег вчера видел, как его рвёт. — Извини. — За что? — не понял парень. — Ну, вчерашний вечер закончился не очень хорошо… — Ты серьёзно? Тебе же плохо стало. Ты никак не виноват в этом. — Но ты же помог, — Олег напрягся после этих слов. Неужели Дима думал, что он бы просто прошел мимо него, когда ему стало плохо? — Конечно помог, Дим. Ты же мой друг. Матвеев сжал губы, не зная, что ответить и просто сел за стол. — Чайник ещё горячий? — Да. Навести тебе чай? — Я сам, — Дима покачал головой. — Блин, вот ты вроде как мой гость, а мне даже угостить тебя нечем. — Хватит переживать, Дим. Всё нормально, — Олег постарался как можно мягче улыбнуться ему, чтобы тот успокоился. Тут, вспомнив про пюре, купленное в детском отделе, Шепс проговорил: — Подожди-ка. Парень открыл холодильник, доставая оттуда две баночки, поставил их на стол. Дима удивлённо посмотрел на медиума. — Это чтобы ты поел. После вчерашнего, да и вообще… Кажется, что у тебя всё не очень хорошо с питанием. Поэтому какую-то тяжёлую еду будет трудно есть. — Ну, да… — тихо признался Дима. — Я не хочу. — Поешь, пожалуйста, — решил пока предложить Олег. Потом уже будет говорить по-другому. — Если ты боишься, это всего лишь пюре, живот никак не надорвётся. Обещаю. Дима выдохнул, но после вчерашнего вечера, когда у него, наверное, вышла вся минимальная еда, съеденная за какое-то время, живот тихо урчал, поэтому нужно было попробовать поесть хоть что-то. И детское пюре казалось самым хорошим из всех вариантов. Матвеев приложил немного усилий, чтобы открыть банку, затем, не придумав ничего лучше, как просто выпить жидкость, начал делать это, прикоснувшись губами о краешек баночки. На лице Олега расплылась улыбка, когда он увидел эту картину. Скажи ему, что чернокнижник будет очень мило выглядеть в заспанном состоянии, со спутанными волосами, держа баночку детского питания в руках, он бы ни за что не поверил этому. Дима осилил первую баночку, сказав: — Вкусно. Олег не сдержал добрый смешок. — Что такое? — У тебя усы на губах остались. Дима быстро слизнул их, немного смущаясь. Вторую баночку парень выпил также быстро, вытирая рот ладонью. — Спасибо, Олег. — Да не за что, — ответил медиум. Он был рад, что парень не выглядел так, как будто его вот-вот вывернет. Заметив, что на коже чернокнижника появились мурашки, Шепс подошёл ближе, мягко притрагиваясь к его лбу губами. Совсем чуть-чуть тёплый, если температура есть, то маленькая. — Ебать, Димчик, а волосатый в таком положении даже очень красиво смотрится рядом с тобой. Матвеев молился, чтобы эта фраза была адресована только ему, а не Олегу. Тот отпрянул от него, нежно посмотрев в глаза. Наверное, и впрямь не услышал. — Замёрз? — Нет, — мотнул головой чернокнижник. — Может… Может фильм посмотрим? — Давай. — Пойдем тогда в спальню. Подготовка не заняла много времени, но Олег не сводил взгляда с Димы, внимательно следя за его руками. До этого парень в принципе не замечал каких-то следов на запястьях, но кто знает, может они находились выше? Некоторые люди оставляют следы на ключицах, чтобы их не было видно, кто-то на бедрах. Внезапно Шепс вспомнил, как вчера Дима отказался надевать шорты, под совершенно неизвестным ему предлогом. — Ты чего? — спросил Матвеев, когда заметил задумчивый вид медиума. — Мне с тобой поговорить нужно. Дима в удивлении приподнял бровь: Олег же сейчас рядом с ним, почему сразу не начал говорить? — Я весь во внимании. — Это тебя касается, Дим, — как-то немного издалека начал Шепс, но чтобы не затягивать разговор слишком надолго, просто сказал: — Ты можешь раздеться? — Чего? — поперхнулся Матвеев. — Не в том смысле, — быстро протараторил Олег. — Я… Я заметил у тебя на столе лезвия. Дим, я переживаю. — Я не режусь, — соврал чернокнижник. Голос дрогнул. Шепс распознал ложь. — Почему ты не хочешь сказать правду? — Потому что это правда. — Дим, — от происходящего у Олега закружилась голова. Он понимал, что друг лжёт, но не мог с этим ничего сделать. Напирать он не хотел совершенно, делать что-то силой — тоже, ещё больше не желал оставлять ситуацию без контроля. Но почему Матвеев просто не может открыться ему, если он уже много всего и так знает? — Доверься мне, пожалуйста. Чернокнижник закусил губу. Олег знал. Много знал. Когда-то давно Дима пообещал себе, что никогда не позволит, чтобы кто-то знал о нём так много. — Я не хочу показывать, — признался Матвеев. — Они выглядят ужасно. — Я не заставляю. Но мне бы очень хотелось помочь. «Олег не обидит», — первая фраза, которая пронеслась в голове. Почему-то в это очень сильно хотелось верить. За всё то непродолжительное время, что они общаются, Дима действительно может назвать Олега близким человеком. Очень близким. И парень надеется, что Шепс считает точно так же. А близким людям можно же рассказывать о том, что тебя беспокоит? Верно? Матвеев подумал с минуту, а затем подошёл ближе. Дима набрал в рот побольше воздуха, затем выдохнул, вставая перед Олегом, сидящем на кровати. Щёки запылали, когда юноша стал развязывать шнуровку на спортивках, после, прикусывая губы, спустил их вниз. Правое бедро было располосовано, Дима даже боялся посмотреть на него. Как и на Олега в принципе. Шепс с явным страхом в глазах смотрел на изуродованную кожу, не понимал, почему такой человек как Дима, решил причинять самому себе боль. Парень осторожно коснулся шрамов, повёл рукой выше, едва чувствуя кожу. — Почему, Дим? — Я не хочу об этом говорить.