И шрамы исчезают

Олег просыпается первым и сразу понимает, что ему достаточно жарковато. Это не только из-за одеяла, которое накинуто почти до плеч, но также и из-за Димки, что лежит, крепко прижимаясь к нему, утыкаясь носом в шею. Сейчас Шепс задумывается о том, как же правильно чернокнижник выглядит в его руках. Он, несмотря на то, что старше чуть ли не на год, гораздо меньше самого Олега и так правильно находится в объятиях медиума. Будто создан для них. Даже сейчас, немного смешно морща носик во сне (он всегда слишком мило делает это), точно прикладывается к ямочке около ключицы, идеально подходит именно для этого места. Олег чувствует себя по-настоящему счастливым человеком. После признания Диме, на душе появилась приятная лёгкость, а после его ответа — радость, хотя медиум немного переживает по поводу того, что Матвеев ему говорил вчера. Тот слишком сильно преувеличивает проблемы, которые у него есть, точнее думает, что Олег никак не захочет помогать и успокаивать его. Дима буквально думает, что делает хуже самому Шепсу, хотя тот неоднократно говорил парню: ему совершенно не трудно заботиться о нём, лишний раз спрашивать о самочувствии, обнимать его, если Дима попросит. Олегу совершенно не трудно просто любить своего партнёра, осталось только убедить в этом самого Диму. Медиум знает, что у Матвеева что-то произошло в прошлом. Чтобы понять это не требуются никакие экстрасенсорные способности — обычный человек, пообщавшись какое-то время с Димой, понял бы это, не обращаясь ни к каким силам. Олег совершенно не хочет напирать на парня, пусть тот расскажет обо всём тогда, когда посчитает нужным. Но Шепсу правда хочется узнать, что произошло с Димой в жизни, от чего сейчас у него такое большое количество травм и страхов, с которыми он не справляется самостоятельно. Но Олег всегда будет рядом. И обязательно поможет Диме справиться с абсолютно любой проблемой. Юноша осторожно целует чернокнижника в висок, затем в лоб, немного задерживаясь на нём — температура всё ещё не спадает. — Ну и насколько же сильно ты распереживался, что сейчас заболел? — тихо задаёт вопрос Олег, чтобы не разбудить Димку. Ведёт ладонью по его волосам, открывая на вид белое личико, снова целует, на этот раз в щёку. Матвеев протестующе морщится, бормочет, приоткрывая глаза. Сразу же понимает, где и с кем он лежит, моргает, переводя взгляд на Олега. — Доброе утро, маленький. — Доброе, Олеж, — едва тянет старший. — Как себя чувствуешь? — Ну так, — Дима отстраняется, лишь для того, чтобы сменить позу. Только в этот момент Олег понимает, что его рука немного затекла. — Сейчас ещё температуру померим. Олег порывается встать, но Матвеев останавливает его, удерживая, обхватывая тело руками. — Давай ещё полежим. Пожалуйста. Этих четырёх слов вполне достаточно. Шепс растягивает губы в мягкой улыбке, снова ложится на кровать, чмокая старшего в нос. Тот смешно щурится, а затем притягивается ближе к губам напротив, но останавливается всего в нескольких миллиметрах. Тогда медиум целует первым, ласково оттягивая нижнюю губу, пытаясь унять бурлящие эмоции Димы. Чувствует, что тот почему-то снова боится, хотя, может быть, и стесняется, — но это вполне нормально. — Не переживай, Дим, — спокойно говорит Олег, прижимаясь лоб ко лбу. — Всё хорошо. — Знаю, просто отчего-то всё равно непонятно, — признаётся парень. — Непонятно что? — Всё, что происходит… Мне кажется это сном. — Это не сон. Я реален и ты тоже, — Шепс приподнимает ладонь юноши, прикладывает её к своему лицу, оставляя маленькую дорожку поцелуев по костяшкам. — Да, — Дима неровно выдыхает, укладывая голову на грудь Олега. — Спасибо тебе. Огромное спасибо. Если бы не ты, я бы просто… — Матвеев не знает, что лучше сказать, но медиум понимает его без слов. — Я тебя очень сильно люблю. — Я тоже люблю. Тебя, — с паузой говорит Дима, теперь наконец первым прижимаясь к губам Шепса. Медиуму нравится это. Он придерживает чернокнижника за затылок, запуская язык в рот. Старший вторит движениям Олега, пытается успевать за ним, он всё же порядком давно не целовался и позабыл, как это делать, но с Шепсом легко и спокойно, от чего Дима совсем перестаёт волноваться. — Я вчера тебя обидел? — негромко интересуется Олег, поглаживая большим пальцем руку юноши. — Разве что немного совсем, — решает не врать Матвеев. — Просто… Я переживал, что мы не общались почти, потом ещё эта «десятка» от Кости и разговор с ним… — Он ничего не делал с тобой? — Нет, что ты, — удивляется Дима. — Он просто… Немного глаза открыл мне на многие аспекты моей жизни. — Да, и мне тоже. Костя точно провидец. Парни смеются с шутки Олега. — Но плакал ты?.. — спрашивает младший. — Потому что демон всякую херню под ухо наговорил… Я переслушал его и не заметил, как мне стало плохо. — Я уже говорил это, но скажу ещё раз: мне не очень нравится твоя связь с этими бесами, — Олег говорит это серьезно, но при этом не пытаясь напугать чернокнижника. — Они выкачивают из тебя силы, причём в большом количестве. — Но при этом делали и много других вещей, на испытаниях помогали… — Ага, помогали, — прерывает фразу Димы Шепс, фыркая. — После последнего испытания я всё думаю о том, как бы инкуба в Ад закинуть. — По-моему, он уже там, — не сдерживает смешка Матвеев. — Загнал бы ещё раз. Сам бы мучил его, как Аластор. — «Сверхъестественное» пересмотрел? — в непринуждённой форме интересуется Дима. — Ты поаккуратнее, а то так и первую печать можно открыть. — Можно, — Олег усмехается, когда слышит отсылку к одному из любимых сериалов. — Но, маленький, я правда очень сильно беспокоюсь по этому поводу. Я не хочу, чтобы, работая с бесами, ты шёл на износ и совершенно силы не восстанавливал. Матвеев задумывается, несильно прикусывая губу. — Поможешь их восстанавливать? — Помогу, — кивает Шепс, — только если и ты начнёшь заботиться о своём здоровье, а не только беспокоиться об окружающих людях. Дима морщит нос, немного заминаясь. — Просто… Я не привык, что кому-то до меня есть дело. Олег едва улыбается, нежно целуя покусанные губы. — Значит, будем делать всё, для того, чтобы ты был уверен в этом. Дима улыбнулся в ответ, немного приподнимаясь, но почти сразу морщась от боли, резко ударившей в тело. — Что такое? — Голова болит. — Давай всё же померим температуру. Градусник лежит совсем рядом на полке, поэтому Олег быстро берёт его, доставая из маленькой коробочки, залезает рукой под одеяло, прикладывая его под подмышку. Прижимает согнутую руку Димы к телу, едва надавливая на неё. Шепс прекрасно понимает, что старший и сам справится с обычным удержанием градусника, но ему просто очень сильно хочется быть рядом с ним и делать какие-то незначительные вещи за него, чтобы Матвееву было легче. — Тридцать восемь, — хмурится медиум, только достав прибор, проверяя отметку на нём. — Ты точно не простыл? Горло не болит? Насморк? — Нет, всё нормально, — честно отвечает Дима. — Думаю, это обычное сильное переутомление. Ну или на крайний случай побочка из-за ритуала. — Да, Саша говорил что-то про это… Но таблетку лучше всё равно выпить. — Выпью, — обещает парень, — за завтраком. — Я что-нибудь приготовлю нам. Олег встаёт с кровати, но не спешит уходить. А Диме-то стесняться особо нечего было, поэтому он указывает в сторону шкафа, прося: — Дай, пожалуйста, шорты с футболкой. Шепс вытягивает первые вещи, что попадаются под руку, возвращается к постели. Чернокнижник уже сидит на кровати, сбросив с плеч одеяло. Олег в первый раз видит его настолько… уязвимым? Худое тело, куча татуировок, каких-то маленьких царапин и неясных следов… Опустив взгляд ниже, Шепс смотрит на бёдра парня. Следы от лезвий уже давно зажили, оставив после себя лишь шрамы, которые совсем не шли к образу Димы. На правом бедре их было больше, на левом — меньше, но они были везде. Маленькие, большие, длинные, короткие, разные по глубине и по своему виду. У Олега в груди сердце сжимается от осознания того, что Матвееву больно, не только физически, но и эмоционально. Дима натягивает на себя футболку, разглаживая её, и тут же ловит изучающий взгляд Шепса. — Олеж… — тихо говорит парень, когда медиум укладывает свои ладони на острые коленки, поглаживая их пальцами. — Тише, не переживай, я не буду ничего делать, — уверяет парень, не сводя глаз с лица напротив. — Просто хочу немного, — Олег призадумывается, — покомфортить тебя. Дима непонимающе смотрит, но тут же ахает, когда Шепс начинает прислонять губы к следам на коже. Он целует медленно, долго и мягко, касаясь буквально каждого шрама на бледных ногах. Парень осторожно сжимает бедра, даже не до синяков, — просто удерживает их, чтобы Матвеев не дёргался и не пытался вырваться. Но чернокнижник и не хочет делать этого. Поцелуи словно оживляют травмируемую кожу, дарят ей глоток свободы и чего-то нового, до этих пор неизвестного. Заботу. От этой заботы ноги трясутся и дышать становится труднее. Дима неотрывно смотрит на то, как Олег поочередно целует его бёдра, весьма задерживаясь на ранах, уделяя внимание каждой из них. Матвеев снова не сдерживается: его глаза оказываются на мокром месте. — Маленький, ну ты чего? — Шепс приподнимается с пола, на этот раз касаясь губами щеки, подбородка, затем и губ Димы. — Переволновался опять? — Прости, — выдыхает Матвеев. — Не извиняйся, ты же ни в чём не виноват, — Олег зачёсывает волосы за ухо, затем забирает из рук шорты, снова наклоняясь. Дима понимает, что от него хотят. Парень приподнимает правую ногу, просовывая её в штанину, то же самое делает и со второй ногой. Шепс поднимает шорты, Дима встаёт с кровати, придерживаясь за плечи младшего. Олег дотягивает одежду до талии, но не отходит, мигом прижимая юношу к себе в объятия. Он очень сильно не хочет его отпускать.