Каждую часть

Дима чувствует внезапную слабость и тошноту. Что значит это заявление, как ему быть? Неужели вчерашний кошмар оказался правдой? — Эй, задохлик, хреново выглядишь, — вырывает его из мыслей Матвиенко. У Позова даже нет сил ответить на подъёб, ему интересно, как Антон сможет объяснить это совпадение, но тот, кажется, тоже ничего не понимает, и информация эта пугает его также как и всех остальных, или это притворство? Дима видит, что Арсений слишком выбит из колеи, Серёжа пытается срываться на него, только бы не думать обо всём этом. Позов в ступоре, ему предстоит выбор между правосудием и дружбой, и он, честно, не знает, что предать. Решить сложно. Все выходят из кабинета Паши, направляясь писать отчёты, а он задерживается. Всё же подобное нужно обсуждать лично. Воля вопросительно на него смотрит, ждёт, а Дима всё никак не может собраться. — Я хотел сообщить, что вчера видел кое-что подозрительное, — начинает он. — Что? — Воля тут же напрягается, наверное, надеется получить разгадку убийства. — Я не уверен, что это реально было, возможно, я просто переработал и переволновался, но я после того, как доделал всё, пошёл в туалет умыться и увидел там Антона. Он меня не видел. Он мыл руки, они были у него в чём-то красном, а его взгляд был каким-то устрашающим. То есть это был Шаст, но не наш Шаст, я знаю, он на такое не способен. — Дима видит, как на лице Паши сменяется с десяток эмоций и он наконец кивает, принимая эти слова к сведению и спрашивает: — То есть он не знает, что ты его видел? Позов отрицательно мотает головой. — Знает, я ждал его, чтобы понять, что было, и спросил по поводу этого, он сказал, что спал, и я верю больше в этот вариант, но, мне кажется, нужно проследить, так как это слишком подозрительно, — просит парень. Паша кивает, а потом пристально на него смотрит. — А с чего мне верить, что это правда, вдруг ты специально сейчас хочешь меня запутать, заставить подозревать своего друга, чтобы я не думал на тебя, — достаточно справедливо замечает Воля. — Антон мой друг, и он очень важен для меня, я бы просто так не стал его подставлять, хотя понимаю, что для убийцы вряд ли были бы важны друзья. Проверьте по камерам. Шаст сказал, что он всё это время спал на диване рядом с кулером. Если да, то я успокоюсь, если нет, то у вас будет причина мне поверить, — просит Позов. — Камеры вчера вышли из строя как раз во время убийства, точнее где-то за час до него. Изначально я правда видел, что Антон садится на диван рядом с куллером, но потом всё. — объясняет Добровольский. Дима обречённо стонет, да что за напасть-то такая. — Но если Антон спит во время того, как вырубили камеры, значит это сделал не он и, может, мне правда показалось, — с надеждой говорит Дима. — У него может быть помощник, или он запустил программу, которая отключила бы их через какое-то время, — в противовес ему накидывает вариантов Паша. — Я не стану об этом говорить пока что следователю. Постараемся разобраться на внутреннем уровне. Только не рассказывай ему, что будет слежка, — приказывает Добровольский. — Есть, командир, — Дима возвращается к остальным коллегам слишком растерянным, сразу понятно по его виду, что что-то случилось. Антон смотрит на него внимательно, а Позов даже не знает, как теперь вести себя по отношению к этому парню. Ситуацию спасает Матвиенко, прерывая гнетущее молчание очередной предъявой к коллеге. — Следы там заметал? — Серёжа смотрит на него с неприязнью, и Дима, глубоко вздыхая, выдаёт ответ желая позлить Матвиенко ещё больше. — Нет, блять, повышение через постель просил, — огрызается Позов и делает это очень зря. Тема запретная, грозит скандалом, и он это прекрасно знает, но сейчас так нужно отвлечься. — Я и не сомневался, ты только и можешь, что семьи разлучать. А Ляйсан не будет такой доброй, она тебе глотку за Пашу вырвет, — говорит Серёжа и утыкается в отчёт, показывая, что разговор окончен. Все коллеги, как обычно, наблюдают за разговором, это хоть немного отвлекает от ужасной новости. Дима не обращает ни на кого внимания, но ему срочно нужно с кем-то поговорить и точно не с Антоном, этот человек теперь для него, возможно, представляет опасность. Он не верит ему, боится. И это ужасно тяжело понимать, что один из самых близких друзей не тот, кем ты его считал столько лет. День выдаётся ужасным: сначала эти дебильные отчёты, потом допрос, каждого держат чуть ли не по часу, заставляя рассказать всю подноготную свою и этого Андреева, все взаимодействия и всё остальное. Дима знаком с ним плохо, а ещё он ужасно зажат, потому что скрывает информацию про Антона. Наконец всё заканчивается, но волнения остаются. Всё очень хреново.

***

Арсений весь день находится в неком тревожном ожидании, он помнит слова Шастуна, про то, что увидел Дима, и это не даёт ему покоя, но Антон наравне с ним выглядит потерянно и испуганно. Попов понимает: нужно поговорить. Он также наблюдает за Серёжей, но тот вроде держится. Второй допрос, те же самые ответы. Он плохо знает своих коллег, ему никогда не было до этого дела. Единственный его друг здесь — Матвиенко, и ещё Антон, парень, к остальным Попов не лезет, а те не лезут к нему. Арсений тут же хватается за Антона, как только допросы заканчиваются. Они идут домой, но разговор никак не получается начать. Антон в своих мыслях, Арсений боится потревожить или спугнуть. — Я не знаю, что делать, Арс, это же не мог быть я? Я спал, я ничего не делал! — Наконец выговаривается Шастун. Попов верит ему, но все факты говорят об обратном. — Ты не способен на такое, — шепчет Арсений. — Я тебе верю. Это то, что нужно услышать, и парень очень ему благодарен. Антон провожает до самой двери, говорит, что заходить не будет, но поцелуй получить он не против. Они тянутся друг к другу, рискуя быть замеченными жильцами соседних квартир, но всё проходит спокойно и гладко. — Позвони, когда будешь дома. — просит Попов, они ещё не всё обсудили и сейчас у него будет время обдумать темы для дальнейшего разговора. Но когда Антон звонит, всё начинается с другого. — У тебя не было такого ощущения, что в твою квартиру вламываются и перекладывают вещи и ещё будто следят? — спрашивает парень. Арсений понимает, что сейчас будет выслушивать чужие проблемы, и почему-то в данный момент ему искренне хочется помочь. — Нет, что случилось? — Да у меня тут пиздец. Мне кажется, что я схожу с ума, — Антон тяжело дышит в трубку, а Попов ждёт, и ждёт, и ждёт, пока услышит что-нибудь внятное. Волнение на него ещё не накатило, наверное, случись с ним такая ситуация, он бы распсиховался, а сейчас всё кажется каким-то нереальным. — Прости, Арс, может я тут просто паникую, но я уже давно начал замечать, что вещи находятся дома не на тех местах, где я помню, что их оставлял, и это не единичный случай, а ещё эти какие-то ложные воспоминания, про уголовку Захарьина. Мне, кажется, нужно провериться у врача. — Шастун замолкает. Попов пытается вникнуть. Наверное, следует попросить не морочить ему голову, потому что звучит всё максимально нереалистично, но двух человек из его коллег убили, и возникает вопрос, кто же следующий. Возможность умереть пугает. Ещё больше пугает возможность потерять близких. — Шаст, может быть, тебе просто нужно отдохнуть, твой мозг устал и вырубается, а вещи ты перекладываешь на автомате, так же как и информацию воспринимаешь. Не переживай, мы со всем справимся. — Арсений не особо умеет сопереживать, но он сейчас говорит то, что успокоило бы его, пусть он и не сильно в это верит. — Прости, я так хотел, чтобы момент начала наших отношений был идеальный, и в итоге всё похерил, точнее обстоятельства всё похерили и… Ты достоин лучшего, — приступ самокопаний Шастуна Арсения беспокоит. Наконец этот человек, скрывающий всё за улыбкой и немного ребяческим поведением, показывает себя настоящего, и Попову легче бы было видеть в данный момент чужое лицо, чтобы не разговарить с телефоном тупо пялясь в стену. — Шаст, ты не виноват в этих обстоятельствах, никто не знал, что так будет, но я рад, что ты появился в моей жизни, именно в этот момент, точнее, что я наконец решил пойти навстречу. Потому что ты меня держишь. Антон говорит что-то ещё, тоже делится, как всё это для него важно, и Арсений закругляет разговор, ему нужно всё обдумать. На доске расследований в графу «подозреваемые» он выводит имя «Дима». Потому что Шастуну он верит, им он очарован и, кто попытается сказать что-то против, поплатится за это.

***

Следующий день не приносит ни хорошего, ни плохого. Всё без изменений, на работе завал с отчётами и расследование. Если одно убийство могло быть случайностью, то два всё ещё может быть совпадением. Но остаётся один шаг до закономерности. Убивает один человек, это видно по почерку: одинаковые раны, одинаковая сила удара, жестокость. Паша ходит мрачнее тучи, лишь изредка вызывает кого-то к себе и ещё раз пробегается по отчётам. Арсений понимает, что расспрашивать его сейчас не лучшее время, а тем более говорить о своём расследовании. Он уверен, что ему скажут: позволь профессионалам заниматься своим делом и не лезь. Но просто так Арсений сидеть не в состоянии. Антон выглядит выспавшимся, отдохнувшим, прямо посвежевшим, он снова весь светится, и Попов не может им налюбоваться. Матвиенко задолбанный, Позов сидит будто на иголках, на Стаса как-то похуй. Арсений наблюдает за Димой. Видит как он старается не сталкиваться с Шастуном взглядами, как нервно теребит ручку между пальцами, как исподтишка поглядывает на Серёжу. — Что с Позом? — тихо спрашивает Попов у Матвиенко, тот, возможно, знает что-то интересное. — В душе не ебу, да и какая мне разница? — друг демонстративно отворачивается и утыкается в бумаги. Арсений уже всё своё сделал, и сейчас не знает, чем заняться, идти домой одному не хочется, из-за нервов сидеть на месте он не может. Попов идёт к туалетам. Тут достаточно чисто, так что можно посидеть на подоконнике, наедине со своими мыслями. Он вспоминает все разговоры с Антоном, свои подозрения и выясненные факты и понимает, что ему просто нужно от всего этого отвлечься, а потом подойти с чистой головой. Пить Арсений не хочет, да и какая после этого чистая голова, выхода остаётся два: спорт — только вот сил на него особо нет, и секс. Если выбирать последнее, то тут тоже запар куча. Он в отношениях, а значит кого-то на один раз использовать нельзя, нельзя так поступать с Антоном, спешить тоже вариант не лучший. А вообще, на хуй. Они два взрослых мужика и могут удовлетворять свои потребности. Он знает, что Шаст тоже хочет, может, стоит перешагнуть эту грань и помочь друг другу. У Попова сейчас голова взорвётся: в нём борются моралист и желание, и ответственность этого выбора он решает скинуть на хрупкие плечи Антона. Заходит Дима, не замечая его, долго стоит у раковины, плеща себе в лицо холодной водой, потом достаёт телефон, что-то кому-то отправляет, наверное, жене. Арсений хочет его окликнуть, поговорить, но тот уходит раньше, чем эта мысль успевает в его голове сформироваться.

***

Арсению приходит сообщение от Антона, тот интересуется, ушёл ли он и если нет, то ждёт его у выхода. Попов быстро пишет ответ и идёт к Шастуну. — Давай проведём этот вечер вместе, — предлагает Арсений. Антон немного комично приподнимает брови. А потом кивает, кажется, он что-то понимает не так. — Шаст. — Попов не знает, как сказать, что эта фраза значит, да он и сам до конца не в курсе, чего хочет. — Проведём или проведём? — переспрашивает Шастун, меняя интонацию слова. — Как ты хочешь, — Арсений нервно смеётся. Господи, и когда тема секса так сильно его волновала и он не мог нормально сформулировать свои мысли. Почему рядом с этим человеком он чувствует себя подростком, у которого шалят гормоны, но который пытается держаться, чтобы не натворить ошибок? Антон останавливается, притягивает его к себе, и плевать, что они на улице, хотя всё равно уже темнеет, да и район здесь не особо людный. Издалека, наверное, точно и нельзя определить, что они два парня. Это Попова успокаивает. Шастун приближается к его виску, проводя по коже носом, а потом целует куда-то в волосы. — Блять, — Арсений не привык к такому, — Потный же, — он отстраняется, не понимая, что на Антона вдруг нашло, боится признать, что ему это нравится. — Ты нервничаешь, — замечает Шастун. Только этого, сука, ему ещё не хватало, Попов втягивает сквозь зубы воздух. — Нет, — врёт он и продолжает идти. Домой они заходят молча. Арсений ставит чайник, Антон сидит на кухне, сверля его взглядом. Наконец Попов не выдерживает, подходит к Шастуну, наклоняясь для поцелуя, его притягивают вперёд, и он снова совершает позавчерашнюю ошибку, забирается на чужие колени, отдаваясь полностью ощущениям и не задумываясь о последствиях. — Пойдём в комнату, — просит Антон, и Арсений его понимает, там хотя бы диван есть или кровать и можно нормально расположиться. Попов поднимается не сразу, отрываться не хочется. На диване мягче. Он садится первый, Антон забирается сверху, придавливая его своим телом, и в такой позиции нравится даже больше. Шастун в отличие от него, смело толкается бёдрами вперёд, проезжаясь своим пахом по его, и Арсений прикусывает свою губу, стараясь не выдать стон. Антон продолжает целовать, а его рука перемещается на чужую шею, чуть сжимая. В какой-то момент хватка становится невыносимо сильной, а поцелуй почему-то очень жёстким. Попов приоткрывает глаза, замечая совершенно чужой взгляд, который кажется ему страшным. Это не Антон. Из головы вылетают все мысли, остаётся только чистый страх, но в следующую же секунду в чужих глазах опять нежность, поцелуй мягкий, а горло никто не сжимает. Может, показалось? Только Антон как-то странно дёргается и отстраняется. — Прости… Я… Мне нужно, — парень вскакивает и быстрым шагом направляется к двери. А Арсений сидит и не может пошевелиться. Что это, блять, такое было?