Каждую часть

Позов пятится от двери и старается бесшумно покинуть это место. Спать уже не хочется от слова совсем. Он надеется, что Антон просто каким-то кетчупом измазюкался, когда ел, но чем можно объяснить тогда его взгляд. Диме страшно, неужели Шастун как-то замешан? Они дружат уже больше десяти лет, этого человека он знает практически так же как себя, но тот, кто стоял там перед зеркалом, не был Антоном. Вообще, по-хорошему Позову стоит сейчас доложить Паше обо всём происходящем, но он не может. Это ведь Шаст, его товарищ, его друг, он не может совершить нечто подобное. Дима отказывается верить. Он хочет поговорить с парнем и самостоятельно всё выяснить, но подходить теперь к этому человеку чертовски страшно. Но нужно. Он пишет сообщение жене, что задержится, мысленно прощаясь с ней, и ждёт Антона у выхода. Проходит десять минут, пятнадцать, двадцать, а того всё нет, может, и правда показалось, это просто его мозг уже подкидывает картинки, сообщая о переутомлении, да ещё и этот Серёжа долбанный заставляет за него волноваться. Но впереди возникает знакомый силуэт, и к нему подходит Антон, потирает глаза, удивлённо приподнимает брови. — Поз, а ты что тут? — спрашивает он. — А ты? Ты же пораньше домой собирался? — в тон ему интересуется Дима, стараясь осторожно всё выяснить. — Прикинь, заснул, уже собирался уходить, но отправился к куллеру в соседний отдел, сел рядом и что-то вырубился. — вообще эта история звучит притянуто за уши и дёшево, но Позов прекрасно знает этого человека и понимает, что это может быть правдой, Антон иногда может плохо спать из-за нервов, а потом клевать носом на рабочем месте. Но совпадение того, что Антон здесь и что он его видел около раковины, смывающего с рук кровь, слишком сильно напрягает. — А ты не ходил в туалет минут тридцать назад? — Дима смотрит внимательно, изучает, но Шастун тут же изумляется, и эмоция это искренняя. Позов даже не знает, за что зацепиться. — Нет, я дрых всё это время, потом разлепил глаза и понял, что я не дома. Охренел знатно. С чего такие вопросы? — Антон смотрит надоумённо. — Просто я видел тебя около раковины, — Дима не уверен, можно ли говорить Антону всё это, но дружба в нём перевешивает, просто хочется поделиться и понять, что это значит. — У тебя на руках была кровь, и ты так сумасшедше смотрел. Шастун прищуривается, стараясь понять, наверное, шутка ли это, а потом мотает головой. — Чего, блять? Поз, я спал, и то, что ты говоришь, — бред, ты явно перегрелся сегодня. Какая нахуй кровь, да я даже вид её не особо переношу. Если это ни какой-то лунатизм у меня, то у тебя уже глюки, — Антон смотрит на него как на сумасшедшего. Дима пожимает плечами. — Я тоже думаю, что показалось, но это было слишком реально, и я пиздец испугался, — Позов пожимает плечами. — В общем, какая-то херня творится. — Ты просто стрессуешь из-за убийства, — предполагает Шастун. — У всех это по-разному проявляется. Я тоже вообще не знаю, что делать, но у меня сейчас все мысли о другом. — О чём? — Дима уже не пытается вывести на чистую воду, ему просто интересно. Антон вздыхает и кивает на выход. Этот офис и так много всего видел и слышал, хватит с него. — Арс, — всё понятно по одному слову, но Позову всё же нужно подробнее. — У меня есть шанс. Мы сблизились. Я тебе рассказывал, что он согласился на свидание, а потом всё это случилось и, естественно, я думал, что всё, мы хотели перенести. В субботу встретились утром раньше, пошли писать отчёты и тут он такой: написал, поворачивается, смотрит внимательно и тянется, целует. Я в ахрине полном, — Антон размахивает руками, его речь эмоциональная слишком, Дима узнаёт в нём своего друга, и он не уверен, что этот человек, который поцелуй описывает как величайшее событие в жизни, способен на что-либо плохое. — Вскакиваю, короче, боюсь, что он прикалывается, но он говорит, что я важен для него, что он, когда узнал новость про убийство, чуть не сдох, потому что подумал, что это я. Я запираю дверь… А дальше всё так прекрасно. Он совсем не такой, каким кажется, совсем не неприступный и резкий. Это просто невероятно, что всё так случилось, но я очень рад. — Шастун глядит на Диму, тот кивает, ему, конечно, не особо нравится слушать, какой Арсений, так как относиться к нему как к просто коллеге он больше не может. — Это хорошо, хоть что-то радостное, — Позов не может всё же успокоиться и развидеть образ того Антона. Может, поговорить как раз с Арсением и попросить его приглядеть, но это будет слишком жёстко, он рискует испортить Шастуну отношения. Дима не может ничего предпринять, и из-за этого ему плохо. Он также волнуется, что Попов окажется тоже не самым лучшим вариантом. В офисе все знают об его сложном характере, завышенных требованиях и перфекционизме, но если это всего лишь оболочка, то Позов за друга рад. Они расходятся, и у Димы есть сильное желание позвонить Серёже или Арсению, но он понимает, что своим звонком может сделать только хуже.

***

Арсений сидит в квартире Матвиенко и ждёт, когда у того появится желание выговориться. Серёжа тяжело дышит. Попов не психолог, но если послать друга к квалифицированному специалисту, то он сам всех тут пошлёт. — Я не в порядке. Это пиздец как страшно видеть труп человека, которого ты знал. Я понимаю, что, идя на такую работу, я должен был понимать, что рано или поздно это случится, но я думал, что я сильный. Матвиенко замолкает, качая головой, зажмуривается, будто хочет выкинуть из памяти страшную картину. Продолжает. — Я в такой панике был, я вообще не знал, что делать, я настолько перестал думать, что набрал Поза. А вот тут то и лезет наружу правда. Арсений наконец догоняет, откуда тот узнал. — Поза? — переспрашивает он, правда, ситуация от этого проще не становится, наоборот, появляются вопросы. — Да, я минут десять психовал ему в трубку, а он даже не мог и слова вставить. Но я на подсознательном уровне понимал, что он выслушает, а мне это было нужно, — объясняется Серёжа. — А я тебе на что? — оскорбляется Арсений. — Я не хотел тебя тревожить, у тебя слишком хрупкая душевная организация, Арс, а ещё я понимал, что ты можешь натворить всё что угодно, например, ко мне приехать и это было бы плохо. Без обид, но ты человек непредсказуемый. — Матвиенко понимает, что каждым своим словом задевает Арсения, но это способ добиться того, чтобы от него отстали, а ещё найти себе оправдания. — Хорошо, ты прав насчёт меня, но почему ты выбрал Позова, которого не переносишь? — этому Попов всё ещё искренне удивлён. — У нас долгая с ним история, Арс, и то, что вы видите в офисе, это вершина айсберга, но я не хочу рассказывать о том, что было раньше. Я его ненавижу всей душой. Но я его слишком хорошо знаю и иногда только он может помочь. — Серёжа нервно расхаживает по комнате. — Завтра я вернусь на работу, — говорит он, и Арсению становится чуточку спокойнее, там они за этим человеком точно проследят, — Я надеюсь, на сегодня эта тема исчерпана, — Серёжа намекает, чтобы Попов ушёл, и тот это прекрасно понимает, но хочет ещё раз удостовериться, что всё в норме, если так можно сказать. — Мы ждём тебя на работе, — Арсений ищет, что спросить, но решает оставить задолбавшегося и сонного Серёжу. Он возвращается домой, и там слишком пусто, что в самой квартире, что в кровати. Руки чешутся написать, но Попов боится показаться навязчивым. Вообще, эти отношения до сих пор кажутся ему каким-то сном, и он не верит, что они правда смогут быть долгое время и какая-то маленькая ошибка всё не испортит. Это неправильно, думать так, это, вероятно, и послужит причиной краха, но в жизни Арсения было не так много светлых полос. Его оглушает и выбрасывает из мыслей звонок в дверь. На пороге Антон с какими-то пирожными в руках и с цветами. Попов пытается скрыть улыбку, но это правда слишком мило, а ещё выбивает из колеи. — Привет, извини, что без предупреждения, просто хотелось ещё немного побыть с тобой, — Арсений не злится, как бы он ни любил личное пространство, впускать в свою жизнь Антона не так страшно. Он приглашает Шастуна внутрь, идёт на кухню, чтобы поставить чайник. — Я ничего не могу найти на Захарьина, — жалуется Арсений. — Детство как детство, семья полная, район благополучный, учёба — хорошая, работа ещё в одном отделении, а потом здесь и рекомендации самые прекрасные. Я не понимаю, куда делась уголовка, если она была. Ты точно именно это слышал? — спрашивает Попов. Антон пожимает плечами. — Я… Я не особо помню. Прости, Арс. — Шастун выглядит потерянным, — Я помню момент, когда я тебе это говорил, но как эта информация у меня в голове возникла я не знаю, но она там была и я почему-то уверен, что это правда. Блять, сложно объяснить. Арсению так не хочется сейчас грузиться ещё другими проблемами. Обычно Попов в такой ситуации бы уже психанул и послал бы Антона куда подальше, но сейчас нужно прислушаться, он не желает терять эту существующую между ними связь. — То есть ты не помнишь, кто и когда это говорил, но помнишь, что это было? — уточняет Арсений. — Может, приснилось? У него тоже иногда такое бывает. Но слова Антона пока что единственная зацепка, поэтому он хватается за эту информацию, каким бы способом добыта она ни была. — Нет, это точно не сон, — Шастун обречённо опускается на стул. — Да что ж такое-то! Мы будто всем отделом с ума сходим. Я, Дима. — Что с Димой? — переключается на новую тему Арсений, расследование его самого скоро доканает. — Он сегодня встретил меня после работы и сказал, что видел меня в туалете, как я отмываю кровь с рук и смотрю сумасшедшим взглядом. — Попов хочет уточнить, хотя уже знает ответ, — Я спал всё это время, просто вырубился на диване рядом с куллером. — Заработались мы все, — пожимает плечами Арсений. Он, естественно, принимает сторону Антона. Хотя подозрения небольшие есть, но будь этот человек убийцей, он бы не стал сейчас рассказывать ему всё это. — Давай, пожалуйста, найдём более простые темы для разговора, — умоляет Шастун, и Попов с ним согласен. — Может, вообще лучше не говорить? — он смотрит на чужие губы, и его собственные будто прошибает электрическим разрядом. Хочется. Очень сильно. Антон улыбается и тянется вперёд. Арсений теряется в ощущениях, а ещё думает, что Шастун слишком часто это делает, светится весь всегда, девяносто процентов времени ходит со счастливой рожей, и это не раздражает, наоборот, Попов не может на него насмотреться. Арсений забирается на чужие колени, и это пиздец как неудобно, а ещё слишком близко, но его крепко держат. Всё внимание снова сосредоточено на поцелуе, и Попову, кажется, больше ничего не нужно. Он может не обращать внимания на приятную тяжесть в низу живота, на чужой стояк, упирающийся в его пах. Ой, а вот это уже проблема. Попов боится так спешить. Но Антон не переключается с поцелуя ни на что другое. Арсений отстраняется, глядя в чужие глаза. Шастун тяжело дышит, а ещё явно испытывает напряжение, как-то виновато смотрит вниз. А Попова разрывает, он не знает, как одновременно сказать, что всё хорошо и ему даже льстит такая реакция, но также он не хочет сейчас переводить всё в горизонтальную плоскость, потому что ему слишком нравятся невинные, непорочные чувства. Он сверлит Антона взглядом в ответ. Своеобразная такая игра в гляделки. И наконец первым не выдерживает Шастун. — Мне нужно… В душ. Арсений кивает, поднимаясь с его колен. Он так и не смог ничего сказать, а кричать сейчас вдогонку убегающему в ванную Антону не лучшая идея. Он глубоко вздыхает, понимая, что его тело отзеркалило реакцию Шастуна и от этого Попова пробирает нервный смех. Пиздец, конечно, жизнь у него. Вокруг херня творится какая-то, а у него самого наружу вылезать начинает куча загонов, связанных с личным. И говорить словами через рот трудно, его рот вообще желает только целоваться. Антон возвращается бодрым и слегка взволнованным, уже собирается что-то сказать, но Арсений останавливает его жестом. — Ты меня извини, я должен был сказать, что всё в порядке, и это нормальная реакция организма, но просто я не хочу спешить, — более-менее внятно формулирует мысли Попов. А Шастун кивает, коротко его обнимая и целуя в висок. — Я тоже не хочу, — соглашается он, — Наверное, я лучше пойду домой. Арсений всем своим видом показывает, что он не против, чтобы Антон остался, но чужое решение его тоже волнует. — Напиши, когда доберёшься, — говорит он. И ему правда важно узнать, что с Шастуном всё в порядке. — Хорошо. — обещает Антон, сжимая его руку.

***

Дима возвращается домой, сразу же направляясь в детскую. Он интересуется успехами Савины в школе, хвалит её за красивый рисунок, сделанный на уроке ИЗО, играет немного с сыном, собравшим железную дорогу, а потом идёт на кухню к Кате, там можно обнять жену и на несколько секунд забыться. — Я разогрела тебе ужин, — говорит Катя, внимательно глядя на мужа, — Что-то случилось? Женщина слишком проницательна, и Дима понимает, что почти раскололся, но он не желает волновать родных. — Всё нормально, небольшие трудности на работе, — он берёт тарелку, накладывая себе ужин. — Ты уже ела? Катя кивает, но садится рядом за стол, внимательно на него смотря. Это напрягает, но Позов понимает, что она за него волнуется и на её месте поступил бы точно так же. Он очень любит свою семью и дома он очень счастлив, но это его слабость и если у них орудует в офисе какой-то маньяк, то он очень боится, что его близким может грозить опасность. — Будешь чай или что-то… — Всё плохо, — перебивает её Дима, — На работе какой-то ужас творится. Катя на секунду меняется в лице, показывая искренние эмоции: страх, волнение, беспокойство, а потом ободряюще улыбается. — Всё наладится, а если нет, то возьми небольшой отпуск, можем съездить куда-нибудь, развеяться, детям и нам полезно будет, я деньги со своей зарплаты откладывала на это, — предлагает она. Дима встаёт и обнимает жену, он очень благодарен за поддержку, но бежать от проблем сейчас и оставлять своих коллег нельзя. — Обязательно съездим, только попозже, — обещает он. Они укладывают детей спать и ложатся сами. Дима приобнимает супругу, и та проваливается в сон, а он не может закрыть глаза, потому что перед ними появляется Антон, которого он видит сегодня. Позов тянется за телефоном и запускает телеграмм, открывая новый диалог. Ещё один человек ему не даёт покоя, и он пишет: «Ты как?» Дима практически сразу же жалеет об этом, но он должен удостовериться. Через минуту ему прилетает ответ. «Пошёл нахуй» И Позов успокаивается. Значит, всё хорошо.

***

Утро выдаётся серым, пасмурным, дождливым. Но это отчасти и плюс, нет яркого солнца, бьющего в глаза и окрашивающего мир в яркие, позитивные, неправдоподобные краски. Арсений просыпается бодрым, что очень даже странно, заливает в себя две чашки кофе, разминается, принимает холодный душ и идёт в офис. Хочется увидеть Антона и Матвиенко, который обещал прийти, а ещё поговорить с Пашей насчёт Захарьина, может быть, он что-то скажет. Практически все в офисе на месте, и Арсений тут подходит к Серёже, замечая, что тот выглядит довольно бодро и свежо, в отличие от Поза, которого, кажется, с утра несколько раз грузовик переехал. Антон машет ему, и Попов коротко кивает. Пока что чувства свои сильно афишировать не хочется. Паша входит к ним слегка взволнованный, сообщая: — Общий сбор через пять минут у моего кабинета. Сообщение сразу же летит в общий чат, чтобы отсутствующие тоже приняли во внимание. Воля выглядит каким-то бледным, запуская их в свой кабинет и крутя в руках пустые бланки для отчётов. — Вчера был убит Андрей Андреев, — чётко произносит он. — Вечером будет допрос, до этого вы должны написать свои вчерашние действия. Мне очень жаль, следователь пытается разобраться с этим, пожалуйста, берегите себя.