Unsere Chance

      —Кто теперь тебя полюбит, Дамблдор?! — его голос немного подрагивает, Дамблдор прикрывает глаза, стараясь убрать тревогу. Хочется вернуться к нему, обнять, послав всех к самому дьяволу, но блядское упрямство сильнее.       Он задумывается, замедляя шаг, и через силу лишь произносит:       —Буду один, — он делает шаг вперёд с надеждой, что наконец-то сможет сбежать от пронзающего взгляда разноцветных глаз. Чувствует, что Геллерт хочет что-то сказать и наверное что-то сказал, но его перебивает яркий белый свет, волной проходящий по всему телу, создавая звон в ушах.       И всё оборвалось. Альбус нервно сглатывает накопившуюся слюну, кладя ладонь на лоб, зарываясь подушечками пальцев в рыжие локоны. Голубые глаза беспокойно в панике забегали, точно были душевнобольного. В голове эхом крутились одни и те же слова, один и тот же разговор.       —А вот и наша спящая красавица проснулась, —  заговорил молодой мужской голос, который показался очень знакомым, привлекая внимание Дамблдора, у которого после открылся рот, словно он хочет что-то сказать, но дар речи пропадает. Элфиас…        Они в последний раз виделись лет семь назад, и то мельком, буквально на минут тридцать. Тогда Дож проезжал мимо Англии, отправляясь в Уэльс. А теперь он стоит напротив него, молодой, словно из самого девяносто девятого взялся. Взгляд голубых глаз пробежался по нему, изучая его, но затем перешёл на пустоту перед собой. Только сейчас Альбус понял, что находится в спальне Гриффиндор, на, видимо, его кровати. Руки заметно стали дрожать. Это был сон или реальность, и он просто попал в прошлое? Да нет.. Не может быть..       —Ты в порядке? — тихо прозвучал обеспокоенный голос Дожа.       Альбус глубоко вдохнул и выдохнул, в попытках утешить галопом бьющееся сердце. Этого быть не может. Как он оказался в прошлом? Теперь он в край запутался. Если это не был сон, а явь, то следующий вопрос. Без маховика времени этого буквально не может произойти, тогда, что он тут забыл? Да даже маховик времени не способен настолько далеко перенести! Но одним из сновидений это тоже не может быть — слишком всё реалистично выглядело. Нет, это точно не это. Ему не могло всё это присниться за одну ночь. Эти дни, чувства, ощущения, которые он испытывал за столь длительное время — всё это не может быть несущественным. А как же Геллерт? Смерть матери, Арианы? Криденс, Ньют.. Они были же реальны, да? Нет, тут точно что-то не то.       Пауза слишком сильно затянулась, что начинало настораживать сразу двух зайцев разом. Паника настала незаметно, подкрадываясь и неожиданно нападая. Коротко вздохнув, Альбус лишь тихо шевелит губами:       —Да, — наглая, но спасающая ложь. С ним не всё в порядке. Он попал в мать его прошлое! Он не знает, что делать. Он впервые в жизни не осознаёт всю ситуацию до конца. Закусив изнутри уголок нижней губы, сдерживая себя, несмотря, что желание выплеснуть все эмоции, которые он чувствует сейчас, нарастает. Нельзя. Его могут посчитать за сумасшедшего, по крайней мере кто-то из учителей. Лучше оставить всё в секрете, чем отправиться в больницу Святого Мунго.       Дож сразу не верит, внимательно изучая Дамблдора, но всё же не решается заводить дальше этот диалог. Взгляд серо-голубых глаз устремился на свои карманные часы, подаренные ему от родителей на Рождество года три назад, как минимум.       —Мерлиновы кальсьоны! — воскликнул Элфиас, глаза которого превратились в два галлеона. Дамблдор вопросительно смотрит на него. — Альбус, если ты не соберёшься в сию же минуту, то Минерва нас приколотит к одной из кабинок женского туалета. А если не она, так точно профессор Вилкост, — закончив свою тираду, словно это было что-то ужасающе обычное, Дож стал метаться по общей комнате, в поисках нужных вещей.       На мгновение на лице расплылась лёгкая улыбка, несмотря на бьющееся в агонии сердце и медленно нарастающую панику. Он словно снова стал тем самым беззаботным мальчишкой, что не могло не радовать, но в то же время негодовать. Некоторое время потупив взгляд, обдумывая дальнейший план, Альбус решает всё таки отложить все вопросы на потом, сейчас не стоит лучше портить прошлое, чтобы не было проблем в настоящем. Даже если все те тридцать лет были сном, рисковать лучше не стоит. Надо хотя бы дождаться вечера, когда все дела можно будет оставить на потом и заняться его новым псевдо-расследованием.       Время шло неумолимо раздражающе медленно. Уже прошло минут двадцать от контрольной, о которой сходу, как ученики перешли порог, заявила Галатея. На удивление знания о седьмом курсе были свежи, так что у него было на раздумья минут сорок, как минимум. Но мысли были забиты другим. Геллерт. Если его перенесло в прошлое, то и Гриндевальда должно, так? Где-то глубоко внутри буквально кричала надежда, что это не так. Тогда будет точно ясно, что можно будет что-то изменить. Они не познакомятся — уже будет хорошо. По крайней мере, всему магическому миру.       Мотнув головой, как бы отгоняя все мысли об этом, Альбус и правда начинает задумывается о реальности происходящего. Надо зайти в библиотеку. Может там что-нибудь найдётся, а пока нужно собрать всё, что есть, даже по маленьким кусочкам, даже если эта информация слишком логична и в некоторых местах глупа. Для такого секретного расследования необходима вся информация, что есть. От этого зависит их жизнь в настоящем.       Его перенесло в прошлое, что физически не могло произойти без какого-нибудь замысловатого заклятия, о котором никто не слову не духу. Как такое возможно? Никто ведь не произносил заклинания, когда… Кто теперь тебя полюбит, Дамблдор?! Так..       Нервный вздох, Альбус потирает костяшки пальцев. Давняя привычка, с курса так четвёртого она зародилась, как раз когда он поджог ту проклятую штору. Но не суть. Резко поднимается со своего места, от чего происходит громкий скрежет по паркету, привлекая внимание достаточного количества ребят, и идёт к столу его бывшей(?) коллеги. Он волнуется, что тот человек, которому он когда-то мог доверить свою жизнь, смог совершить нечто такое, подвергая опасности, не только себя и Альбуса, но и свою карьеру и статус. Это нелогично. Нет. Он никогда не смог бы пожертвовать этим даже под угрозой собственной жизни.       —Альбус, ты уже сделал? — тихо прозвучал удивлённый женский голос Вилкост, когда на её стол аккуратно упал пергамент, отвлекая некоторую часть внимания Дамблдора на себя. Это был риторический вопрос или он и впрямь сделал раньше, чем ожидалось?       Альбус мысленно усмехнулся, поправив выбившуюся из наспех сделанного хвостика прядь рыжий волос. Он изучал её взглядом, словно видел впервые. Сейчас она молода, без проблем со здоровьем. Давно он не видел её такой. В последний раз, когда они виделись, чтобы обсудить вопросы по работе, она стала уже совсем не своя. Она не заслуживает этого.       Ты так непривычно красива, Галатея.. Надеюсь, с тобой всё будет хорошо.       Хочется улыбнуться ей, подарить один из множества тысяч счастливых моментов, но нельзя. Не поймёт. Так что сейчас он просто сдержанно кивает, как бы прощаясь, и выходит из класса, стараясь не зацикливаться не на чём внимание.       Красно-оранжевые языки пламени танцевали, маня, изредка потрескивая древесиной. Никого нет, все спят, он один, прислонившись к дивану общей гостиной Гриффиндора, сидел здесь.       Мысли, что это сон, всё также спокойненько появляются, но не так часто. Теперь заместо отрицания приходит смирение. Никогда он не мог бы подумать, что снова станет тем мальчишкой, рвущимся наконец-то закончить учёбу и отправиться в кругосветку с Элфиасом. Но теперь внутри, в душе, он всё таки как никак уже другой. Он мужчина средних лет запертый в теле семнадцатилетнего парня. Обидно? Очень. Всё что он строил годами обрушилось в один момент, не успев даже моргнуть. Придётся заново всё создавать, если не найдётся способ, как отсюда выбраться.       Альбус прикрыл глаза, стараясь сдержаться не врезать кулаком об диван или пол. Раньше, то есть, в настоящем он мог оставаться спокойным, даже не особо стараясь, но видимо что-то с ним произошло, из-за чего трудно даётся сдержаться порыву. Неужели во всём виновен подростковый возраст?       Идиот ты, Геллерт, если сделал это, — зло проговорил Дамблдор в мыслях. Подозрения мучали ещё после ЗоТИ, но он пытался верить, что это не так. Взгляд с камина перешёл на ладонь, где некогда красовался шрам. Губы неосознанно растянулись в полу-улыбке, но сразу же вернулись в обычное состояние.

***

      Мерлин, скажи, что это очередное видение!       Хочется выкинуть книгу куда-то далеко, подальше от него, лишь бы этого не видеть. Наконец-то он сможет выпустить все сдерживающиеся целый день эмоции на свободу. Как хорошо, что никто не знает об этом месте в замке. Одна из нескольких книг всё же пошла на свидание с стеной.       Почему про это никто не пишет, мать вашу?! Неужели мы застряли здесь?! Придурок. Идиот. Да чтоб тебя! Почему ты ушёл?! Почему?! Почему ты, идиот такой, не стал меня слушать?! Идиот!       Глубокий вздох, противное чувство слабости и отчаянья постигает его медленно, стараясь паутиной опутать всё тело. Лет тридцать он не испытывал столького многочисленного количества эмоций. Если ничего не исправить, то это провал всего. Провал революции. Чёртов Дамблдор.

***

      Продумать, как пробраться в запретную секцию одно дело, другое, когда надо осуществлять план. Если в тридцать втором ученики могут проходить мимо сторожа, не попавшись, то сейчас, если память не подводит, это сложно сделать. Глэдвин Мун — смотритель с характером и уж точно мимо него сложно будет проскочить, а про библиотекаря и вообще лучше молчать в тряпочку. Альбус даже представить не мог, что в свои пятьдесят станет пробираться в запретную секцию в теле своего прошлого я. Мерлин, вот почему его перенесло в чёртов девяносто девятый? Почему не в девяносто седьмой, к примеру? В темноте сложно что-нибудь разглядеть, даже имев с собой палочку. И всё же, спустя несколько десятков минут он здесь. И, чёрт побери, не дай Бог это было проделано зря.       Клятва, — тихо пролепетал, словно мантру, Альбус, взмахивая волшебной палочкой. В ответ ничего. Раздражённо что-то промямлив, Дамблдор делает шаг вперёд, как вдруг в лоб врезается что-то. Мозг быстро реагирует, подаёт команды, и книга оказывается у него в руках. — Прекрасно, рукописи меня ещё не пытались убить, — он усмехнулся.       Дамблдор оглядывается, в поисках ближайшей горизонтальной поверхности, и замер, услышав звук, напоминающий, словно кто-то резкими и обрывистыми движениями водит одеждой по полу. Альбус взмахнул, скрываясь от всех в темноте, свет из волшебной палочки погас. Наступила кромешная темнота, изредка режущая глаза. Звук прекратился через некоторое время, и Альбус, уже успевший привыкнуть к темноте, с облегчением вздохнул и аккуратно, медленно подошёл к столу, стоявшему рядом с стеллажом. Взмах палочкой и теперь на её кончике, хоть и не так ярко, как было пару минут назад, появился свет.       «Магические контракты в современном мире. Автор неизвестен.» — гласил заголовок, едва светящийся золотыми нитями. Сама обложка создана из дерева, переплёт облачала кожа, и она застёгивалась на золотой застёжке.       Внутри встретили Альбуса слегка пожелтевшие от старости страницы.       История создания, непреложный обет, клятва на крови… Стоп.       «*Клятва на крови (венг.Vérszerződés) — легендарный договор, заключённый вождями семи древневенгерских племён и ставший первым неписаным основным законом венгерского народа. Изначально задумка заключалась в том, что все семь племён избрали вождя Алмоша, как правителя, давая клятву в вечной верности, но через несколько сотен лет этот договор стали использовать, как свадебная клятва, в знак любви, преданности и уважения к друг-другу…»       Альбус отвёл взгляд в сторону, на щеках появился лёгкий румянец. Раньше он никогда, по крайней мере, не хотел задумываться об этом. Это было спонтанное единогласное решение, и в тот момент они не думали с какой целью её создают. Что тогда их сподвигло? Страх, что та битва и смерть кого-то снова повторятся, или что-то иное? Любовь, перемешанная с боязнью потерять друг-друга? Непонятно. На секунду закрыв глаза, Дамблдор всё таки сконцентрировался на тексте. Время лучше не тратить на бессмысленные раздумья.       «Клятву на крови уничтожить невозможно. Фиал, в котором хранятся капли крови, нельзя разбить с помощью магии или же физической силой, не существует такого заклятия, способного стереть с лица Земли договор. Только двум людям удалось избежать смертельного наказания — Николас и Джеймс Мотье, братья близнецы, давшие клятву на крови в 1600г.       В 1634 начался конфликт между братьями и Гормлайт Мракс, в результате которого Ник и Джеймс пропали, а Гормлайт умерла. Спустя несколько месяцев после этого случая, братьев Мотье нашли в том же лесу. Джеймс был в, как выразились мракоборцы, которые нашли их, бешеным, словно дикая собака, а Николас явно повредился умом. Как докладывают мракоборцы, они говорили несуразную мысль, что их перенесло в 1600 год, прожили там целый год и вернулись обратно, но ведь это невозможно, так ведь? В любом случае, Джеймса и Николаса привезли в специальное медицинское учреждение.       Постепенно этот образ контракта стали использовать очень редко, пока его популярность и слава полностью не исчезли. Скорее всего это произошло после того несчастного случая.»       Что, чёрт возьми? — в горле встал ком. Альбус полностью не понимал происходящего. Информация принималась медленнее, чем хотелось бы.       Только сейчас, когда до конца дочитав, он заметил, что некоторая часть страниц была ободрана, некоторые слова были перечёркнуты, а где-то и во все было сожжено. Именно эта глава книги. Ладно, информации и так достаточно, чтобы иметь хоть какое-то понятие о данной ситуации.       —Директор, я уверен, что кто-то проник в Запретную Секцию, — прозвучал хриплый, бесящий, что раньше, что сейчас, голос смотрителя.       Шаги приближались в запретную секцию, и с каждым шагом становилось беспокойней. Свет от палочки тут же погас, когда открылась железная дверь. Осталось только как-то пробраться к выходу. Ситуация становилась всё хуже, когда к одному из стеллажей подошли Глэдвин Мун и, как смог разглядеть он, Блэк.       Если память его не обманывает, то должен быть тайный вход, в данном случае — выход. Дамблдор, не разрывая зрительный контакт от посторонних, делает шаг назад, крутой поворот и быстро идёт к выходу, стараясь всё делать бесшумно.       Спустя несколько минут он уже был за пределами запретной секции. Глубоко выдохнув и сразу же услышав чьи-то шаги, Альбус заворачивает за угол, наугад открывает дверь и немедленно закрывается в помещении.       О Мерлин, не хватало мне ещё прятаться, — Альбус прикрывает глаза, прислоняясь к деревянной двери спиной. Сердце бешено стучит по рёбрам, создавая небольшую боль. Ноги подкашивало от усталости. Всё же, такой адреналин, что ему из прошлого, что в настоящем не по душе. Альбус стал прислушиваться.       —Глэдвин, мне кажется ты уже достаточно принял за этот день, — строго проговорил Финеус и, судя по шагам, остановился. Оказывается, они были недалеко от его “укрытия”, поэтому было достаточно хорошо слышно, о чём они говорят. И на самом деле, любой на месте Блэка подумали бы также. Завхоз частенько попадался за принятием алкогольных напитков.       —Директор, я Вам клянусь, что не пил сегодня и вполне точно слышал, что кто-то пробрался по среди ночи..       Настало неловкое молчание. По коридору эхом был услышан стук каблуков. Альбус напрягся, вжимаясь в дверь сильнее.       —О, директор, я Вас и искала, — прозвучал эхом, словно этот человек был далеко от них, женский пожилой голос. Послышались спешные, звонкие шаги. Матильда? А она что тут забыла?       —Добрый вечер, профессор, — одновременно сказали волшебники. Наверное, в ответ им был послан лишь кивок.       —Что-то срочное? — короткий шаг и до слуха Дамблдора доходит лишь непонятная речь заместителя, длится несколько секунд, затем снова шаг. — Мистер Мун, завтра договорим о Вашем нарушаемом, — Финеус сделал акцент на последних словах.       Шаги стали стихать, как и разговоры.       Прикусив изнутри уголок нижней губы, Дамблдор открыл глаза, обводя взглядом помещение. — Мерлинова борода, — успел только произнести в мыслях, как его парализовало от шока. Перед взором встал заброшенный класс с различными видами барахла или же не нужных вещей, где среди этого всего стояло огромное зеркало в золотой раме. Голубые глаза сразу, как увидели знакомый артефакт, устремили своё внимание к полу. — Нет, нет, нет, нет…       Сердце забилось бешеным ритмом, стало труднее дышать. Эта привычка стала как наркотик или же никотин, а он наркоман или курильщик. И ничего не может с собою сделать. Его максимум была неделя, дальше ноги сами вели. И он ненавидит себя за эту слабость, за это сокровенное чувство. Сглотнув, Альбус через силу делает шаг вперёд, затем ещё, ещё, пока не подошёл к зеркалу на расстоянии вытянутой руки. Глаза поднять на отражение не решается. Слишком сильно будет больно смотреть. Он не знает, что его ждёт и не хочет даже знать этого. Зато, что изменилось — да, конечно. По другому быть не может. Кисть, где буквально несколько часов назад располагался фиал, неприятно заныла. Клятва разрушена, но не здесь и не сейчас, а далеко-далеко в будущем. Интересно, их стали искать? Наверное. Слёзы застывают на ресницах, не решаясь потечь по бледным щекам. Внешне он спокоен и хладнокровен, но внутри больно. Даже слишком. Сердце неприятно сжалось, создавая неприятные ощущения по всему туловищу, перемещаясь на живот, скрутив изнутри всё, что только можно.       Любопытство слабее упрямства. Он не посмотрит. Не сейчас. Не в это время. А сейчас он, словно чего-то ждя ответной реакции, кладёт ладонь на гладкую поверхность, всё также не решаясь посмотреть в глаза своему страху.       —Альбус, ты меня слушаешь вообще? — звучно прерывает его мысленный поток Минерва. Дамблдор дёргается от неожиданности и сталкивается с выжидающим взглядом зелёных глаз.       —Прости, задумался, — он устало прикрывает глаза, унимая желание спать. После того свидания с зеркалом Еиналеж его состояние в плане здоровья резко ухудшилось. Теперь его можно было называть полноценно каким-либо овощем. За всё это время, что равнялось месяцу, он смог нормально поспать лишь раза два. Кошмар, один и тот же крутился в голове, мешая спать, заставляя просыпаться посреди ночи с ужасом на лице. Он бы не смог продержаться и неделю, если бы не был одним из волшебников, у которых развит иммунитет на это. Но состояние помятой капусты всё равно присутствует. На этом минусы не заканчиваются. Информации накопилось достаточно мало, хотя этого и следовало ожидать. У него не было полных полномочий, чтобы разузнать всё. — Так, что произошло? — Альбус зевнул, прикрывая рот ладонью и разминая осунувшиеся плечи.       МакГонагалл обеспокоено взглянула на друга, словно оценивая внешний вид, и обречённо вздыхает, с понятием, что не сможет никак повлиять на это. О причине резкого ухудшения здоровья она знала, но не в подробностях, из-за дикого, как у барана, упрямства Альбуса.       —Ах да… Я, конечно, не люблю сплетничать, но это… — Минерва сделала паузу, будя частичку интриги в душе Дамблдора. — Говорят, что в Хогвартс проник некто из другого времени… — Альбус, ранее попивающий на удивление горячий чёрный чай, поперхнулся, едва ли не брызгая напитком куда попало. Зрачки в страхе расширились. Твою мать. Несмотря на свою усталость и недавно подавившись от неожиданности чаем, он всё же, собравшись силами, оставался спокоен.       —Доказательства есть? — продолжая кашлять, заговорил он. Минерва лишь пожала плечами. — Значит не надо сильно на это заострять внимание. И не такое бывало… — последнее буквально было выговорено сквозь зубы. Взгляд голубых глаз похолодел, а в зрачках заплясали огоньки злобы. Воспоминания появляются медленно, но неожиданно.       —Да, но… Альбус, ты в порядке? — беспокоено спросила девушка, с неким презрением вглядываясь в голубые глаза напротив. Альбус даже не заметил, как сжал ладони в кулак до побеления костяшек, впиваясь ногтями в светлую кожу, но тут же опомнился, словно от электрошокера. И что это на него нашло только…       Дамблдор коротко кивает, потирая костяшки пальцев.       —Я ничего не пропустил? — плюхаясь на лавочку рядом с Альбусом, спросил помятый из-за недавнего пробуждения Элфиас.       —Если не считать, что наш многоуважаемый директор снова отчитывал всех подряд за просто так, то нет, ничего, — отчеканил Дамблдор, перебивая открывшую рот, дабы рассказать о странном поведении их друга, МакГонагалл. Та лишь кинула на него свой взор, полный подозрений, и, состроив лицо, будто ничего не произошло, кивнула в знак согласия.       Дож на секунду дёрнул бровями к друг-другу и, отмахнувшись, принялся за трапезу. Альбус, игнорируя желание закатить глаза, пригубил уже успевший немного остыть чай, но потом дрогнул от неожиданного крика совы, подозрительно похожей на его сову, а точнее в прошлом-на-данный-момент-настоящем семьи. В ту же секунду на тарелку с фруктами упал конверт с красно-алой печатью.       —Разве сегодня почта или один он такой особенный? — шёпотом спросила кто-то из девушек, находящихся подле них. Гриффиндорка, что находилась ближе всех к ней, ткнула её в живот, как бы призывая замолчать. Альбус одарил её благодарной улыбкой.       —Дамби, не твоя случаем? — сказал Элфиас, проследив за маленькой совой пепельного цвета.       Дамблдор, вдохнув в лёгкие пропитанный различными пряностями и едой воздух, вскрыл конверт и вытащил оттуда письмо. В голубых глаза блекнул некий холод и одновременно с ним можно разглядеть скрывающуюся боль, смотря на, словно автор писал в спешке, раскидистые строчки.       «Альбус, как ты знаешь, наступает Рождество, а вместе с ним и рождественские каникулы, из-за которых я пишу это письмо. В последнее время Ариане нездоровится, поэтому я прошу тебя не приезжать домой, и если найдётся такая возможность, то уговори Аберфорта тоже не приезжать. Люблю вас, мальчики. Берегите друг-друга.

P.S. Ариана желает вам хорошего времяпровождения на каникулах.»

      На лице неосознанно появилась едва заметная улыбка. В груди вспыхнуло что-то тёплое, родное.. В горле встал невидимый ком, не давший нормально дышать. Почему-то стало даже как-то легко, но в то же время плохо на душе. Непривычно знать, что сейчас все люди, которых потерял несколько десятков лет назад, живы и общаются с тобой.       Несколько раз моргнув, Альбус перевёл взгляд в левую сторону стола, где пристально наблюдал за ним Аберфорт, с которым с самого начала все этой ситуации они не пересекались, что уж тут говорить про общение. Тёмные брови были сведены к переносице, а в его глазах мелькали огоньки детских вопросов. Да, Аберфорта уже нельзя было назвать ребёнком, но такое немного забавное, с мальчишеским любопытством лицо напоминает Альбусу о тех моментах до переезда в Годриковую Впадину, до той самой взбучки в девяносто девятом…       Грустно хмыкнув, дёргая уголком губ, Альбус перевёл взгляд на Минерву. Видимо, она что-то уже заподозрила. Теряешь хватку, Альбус.