Unsere Chance

      Липко-мерзкое чувство паутинкой охватило его, когда он снова ступил на землю кладбища. Крупные капли дождя переплетались с тёплым летним ветром и больно врезались в лицо, заставляя напрочь не думать ни о чём кроме напротив лежащего тела матери и по правую руку стоящего Аберфорта. Ариана осталась из-за настоятельных убеждений Альбуса. Она спорить не стала, наоборот, с пониманием отнеслась к такому решению. Ей и правда лучше было бы остаться дома, чтобы она не причинила никому вреда от переполняющих эмоций.       Церемония заканчивается быстро, несмотря на то, что длилась час. Альбус скорее механически, чем осознанно подходит к могиле и кладёт цветы. Переживать смерть матери во второй раз неприятно, но больше нейтрально. Как бы ужасно это не звучало, но ему глубоко плевать на всё, и он теперь концентрируется только на семье и своём шансе исправить всё. Раз уж испортили весь временной континуум, то нужно хоть какую-то выгоду с этого брать, верно? Альбус усмехается на эти мысли, чем вызывает вопросы у людей, поэтому робко извиняется и подходит к Аберфорту, что простоял с опустошённым лицом. Его рука ложится на плечо, от чего тот вздрагивает и поднимает заплаканные глаза на него. Сердце глухо булькает вниз от такого вида брата. Они обнимаются, и Аберфорту становится чуточку легче. Или ему так лишь кажется?...       Придя домой, промокшие до ниточки от летнего дождя, они молча снимают обувь. Скрип ступенек, синхронно поднимают головы. Ариана задумчиво смотрит на них, поджав губы в полосочку и убирав руки за спину. Альбус громко вздыхает, понимая что сейчас она скажет. Он ловит на себе внимательный взгляд Аберфорта, облокотившегося на косяк входной двери.       —И снова из-за меня, ведь так? — в её голосе мелькают нотки едкости и грусти. Она, взглянув на них своими детскими уставшими глазами, спешно уходит к себе в комнату.       Он спокойно смотрит девочке в след и, приглашая одним кивком Аба, идёт на кухню. На душе продолжают скребсти кошки, а в глотке завязывается клубок пряжи. Открыв дверцу шкафчика, в нос врезается резкий запах различных трав, начиная с лечебных и заканчивая обычным чаем. Кендра была не травницей, а скорее любителем. В какие-то моменты, когда кто-то из них заболевал, она уходила и немного позже приходила уже с тем лекарством, которое точно помогало вставать на ноги с полными силами. Как ей это удавалось Альбус списывал на хорошее знание о травах.       Тёплая улыбка появляется сама собой при воспоминаниях о матери и сейчас было не исключение. Поставив чайник на плиту, Дамблдор облокачивается на столешницу и смотрит на Аберфорта. Теперь после смерти Кендры он, Альбус, должен занять место главного в семье, а это значит, что и позаботиться о моральном состоянии брата и сестры он должен. Им сейчас не легко, это видно. Ему даже в голову не приходит объяснение, почему раньше забыл про ответственность и безрассудно решил, что обязан отправиться на поиски Даров Смерти. Он не карает себя за это, нет. Просто неприятно, когда понимаешь, что в молодости был полнейшим идиотом.       —Она винит себя в её смерти, — зачем-то говорит Аберфорт, когда горячий чай оказывается в его руках.       —Она ребёнок, который не смог сдержать своего демона. Это нормально, таким детям не свойственно сдерживать это, — спокойно говорит Альбус. Парень лишь кивает и утыкается взглядом в чашку. Проходит несколько минут, прежде чем Альбус спрашивает: — Ты тоже, верно?       —Нет, — коротко и быстро говорит он и отводит глаза в сторону, сжимая в руках хрупкую чашку. — Возможно.       —Ты ведь знаешь, что это не так?       —Я уже не в чём не уверен, — выдыхает он и уходит, оставляя Альбуса одного на кухне.       Он его не осуждает, а наоборот понимает. Сам испытывал такое и едва выкарабкался из этого капкана, как снова оказался в новом, оставленном только половиной магического мира. Каждый себя винит за что-то, это плохо, но в порядке вещей. Такова жизнь, никто не способен совладать с этим. Человек способен чувствовать любые эмоции и чувства, это связывает всех между собой. Он не имеет права осуждать его. Никто не имеет.       —Не смей..говорить что-то про меня и моё будущее, Альбус! Ты понятия не имеешь, кто я такой.       —Ты мой брат, я знаю как лучше. Я и Геллерт позаботимся о Ариане, пока ты учишься в Хогвартсе, — он вяло жестикулирует, ему этот разговор совершенно неинтересен. Сейчас его волнует только парень, облокотившийся на косяк двери, что между гостиной и коридором, ведущий на кухню. Разного цвета глаза направлено на него одного, будто отказываясь думать, что здесь ещё присутствует Аберфорт. Сердце неумолимо стучит, дышать становится тяжелее.       —Ты нихрена не знаешь, братец! — он выплёвывает последнее слово, словно яд от высосанной раны.       Альбус едва вздрагивает при резком, никак не желанном воспоминании. Тот день он помнит, словно вчера это произошло. Тот самый роковой день, когда лето перестало быть таким красочным и радостным для семейства Дамблдор. Голова противно стала гудеть. Чёрт.       Такого разговора он не ожидал точно. Этот вопрос застал его врасплох, заставив себя почувствовать обнажённым. Они оба знают, что всё, что было сказано — правда, но настолько мерзкая и ужасная, поэтому становится противно от самого же себя. Он дышит, словно после матча по квиддич. Так старался сейчас убежать от этой правды, что едва не промахнулся дверью в комнату. Да, она погибла не из-за него, но совесть всё равно грызёт изнутри. Он не мог её спасти и всё в этом духе, но элементарно извиниться мог. Да, через почту, но он хотя бы знал, что Кендра его простила.       Сколько прошло часов? Не знает, за окном уже светает, а птицы уже давно поют свой хор. Сейчас слишком рано для каких-то дел, поэтому он просто смотрит в потолок. Его охватила бессонница, а может это мозг не даёт отключиться, давая понять, что это не сон? Не знает. Он ничего не слышит, что происходит в доме, его это не пугает, наоборот успокаивает.       Аккуратно заглянув к Ариане и убедившись, что та в порядке, Аберфорт мягко улыбается и уходит вниз. Вся деревня ещё спит, в том числе и дом Дамблдоров, кроме него, поэтому переживать за то, что кого-то встретит не стоит. Или стоит? Приблизившись к кухне, из которой доносилось едва слышимое пение, он застывает. В нос врезается запах теста и жарки.       —Святой Мерлин, — чеканит по слогам Аберфорт, выпучив глаза. Впервые он видит готовящего брата. В грёбанном фартуке цвета только зацветшей сирени. И где только он его раздобыл? Какая разница! Обычно готовили либо Аберфорт, либо Кендра, в редких случаях Альбус, но он никогда не видел этого. А сейчас…       Парень тихо, стараясь не шуметь, топает поближе, внимательно осматривая место происшествия. На столешнице лежит пару продуктов, в некоторых местах видно рассыпанную муку. Братец не замечает его даже, когда он сокращает расстояние до пары метров. Аберфорт сдерживается, чтобы не закатить глаза, едва узнавая знакомые ноты одной из камерной музыки Франца Шуберта. За многие года эта музыка выучена наизусть уже им, да так, что можно узнать её по первым нотам.       Предательски урчит живот, только Аберфорт видит стопку блинов. Тихое мычание прекращается, следом идёт усмешка.       —Ариана ещё не проснулась? — спрашивает Альбус, не поворачиваясь к нему.       —Сомневаюсь, что она выйдет из комнаты. Забыл, что было в прошлый раз? — последнее предложение Аберфорт проговаривает тише, словно опасаясь чего-то. Ну, или кого-то. Тогда Ариана не выходила из своей комнаты неделю, из-за чего они были на иголках, особенно Кендра. — Решил побыть хорошим братом, м, Альбус? — слегка с издёвкой спрашивает он, садясь за стол.       —Кто-то же должен, — он не улыбается, но в голосе проходят искры задора.       Тарелка с стопкой блинов появляется на столе вместе с вареньем. И где только он всё это достал? Не припомнится, что бы оно было у них.       —Мне казалось, что ты проспишь до обеда, — сев за стол, Альбус выжидающе смотрит на него, подпирая подбородок правой рукой. Есть совершенно не хочется, поэтому он только ближе подвигает к Аберфорту тарелку. А тому только в радость. Словно маленький ребёнок, ей Богу.       —Заснёшь тут, когда странный-престранный братец громит кухню, — он огрызается, но, съедая одним куском половину блина, довольно улыбается. — А ты что не спишь в столь поздний час? То тебя не поднимешь, то ты полный сил в четыре часа утра…       —Вкусно, Шерлок Холмс? — Аберфорт лишь цокает языком, но кивает. Если захочет, то скажет — такой позиции придерживается. Ебать мозги не будет, не в его принципах.       На самом деле нет никакой загадки, тайн — Альбуса нагнала бессонница из-за частых, но почему-то коротких проявлений…Сна? Так и не придумал точное название. Он уже не пытается заснуть, по привычке уже себя занимает делом. Когда работаешь учителем, то сон как рукой сводит и последующие дни быть, словно орк — типичное дело. Не всегда, конечно. Бывали и спокойные, и весёлые дни.       Он дёргает уголком губ вверх. Как же давно это было оказывается. Неужели скорость времени зависит от возраста? А ведь и правда. В настоящем время не торопится, равномерным шагом идёт по линии жизни, а сейчас Альбус даже и не замечает, как тоже самое время проносится вихрем.       Его выбивает из мыслей Аберфорт, который случайно задевает локтем чашку, от чего та громко падает на пол, разбиваясь на несколько осколков.       —Ох блядь!       —Аберфорт! — Альбус неодобряющие смотрит на парня, что сразу же затихает, прислушивается не разбудил ли он сестру. Дамблдор-старший обречённо вздыхает. Щёлк! И осколки оказываются в мусорном ведре. — Не поранился, надеюсь? — скорее риторический, чем буквальный вопрос задаёт он, прежде чем убрать всё лишнюю посуду со стола. Мало ли.       Парень мотает отрицательно головой и падает головой на свои ладони.       —Мне стоит лучше пойти спать, — вдруг произносит он, так и не вставая с места.       —На руках предлагаешь нести, ваше неряшливость?       Аберфорт поднимает взгляд, в котором начинают поблёскивать задорные огоньки.       —Не донесёшь, братец.       Альбус вопросительно вскидывает бровь. Это вызов, теперь эту словесную дискуссию ничего не остановит. Разве что Ариана, проснувшаяся от резкого грохота и стоящая на пороге кухни. Смотря на братьев, она даже не удивляется, не бросается их разъединить, пока они дом не разрушили. В какой-то момент жизни на их перепалки стало радостнее смотреть, словно так и надо, всё хорошо. Девочка опускает взгляд в пол, где недавно только лежало тело матери, мёртвое, холодное. Слеза вольно течёт по щеке, продлевая свой путь до горла и ключниц.       Возьми себя в руки, Дамблдор. — мысленно твердит она сама себе и поднимает взгляд на братьев, которые, на искреннее удивление Арианы, стали смеяться. Первым смеётся Альбус, а Аберфорт подхватывает. Девочка делает глубокий выдох, прежде чем подойти поближе к тому, что приготовил… Судя по тому, во что одеты братья, готовил сегодня Альбус, на что она где-то глубоко в душе радуется. Взяв себе пару блинов, девочка садится за стол. О, заметили! Какая радость!       —Кто и что разбил? — тихо спрашивает она, проглатывая кусочек еды. Аберфорт отводит взгляд в сторону, потирая затылок. Девочка отрывается от раннего завтрака и смотрит на брата. У Альбуса пробегает табун мурашек. Таким взглядом умеет одаривать только Кендра и Ариана. Мягкий, но в тоже время строгий. Несмотря на тот факт, что глаза сестры тусклые, а само лицо девочки преобладает болезненный вид, этот взгляд всё равно остаётся при ней. Альбус чувствует виском пронизывающий взор брата. Он тоже это замечает.       —Ты как себя чувствуешь? — искренне спрашивает Альбус, заставляя удивиться Аберфорту.       —Не в первой же, Альби, справляюсь, — Ариана переводит взгляд на него и чуть-чуть приподнимает уголки губ. Он с непонятным выражением лица смотрит на неё, но в голове происходит сражение между различными мыслями.       —Прогуляемся ночью может? — Аберфорт клонит голову в сторону, наблюдая за загорающимися глазами сестры. Альбус хмыкает.       —Да! — радостно восклицает она, чуть ли не светясь от счастья. Она и правда соскучилась уже по улице.       Неожиданный кашель пронизывает клинком весь момент. Аберфорт подрывается с места и берёт сестру на руки. Та не вырывается, не останавливает брата, а спокойно сидит на руках, вытирая от слёз тыльной стороной ладони глаза. Альбус идёт следом и останавливается у входа в комнату сестры. Аб аккуратно опускает её на кровать, закутывает и трогает лоб, проверяя температуру. На миг задумавшись, он подходит к кровати и, отпихнув брата от девочки, взмахивает рукой, заставляя ту заснуть, избавив от мигрени и, совсем-совсем чуть-чуть, убивающей изнутри боли.       Они покидают её комнату в полной тишине, не решаясь прервать. Аберфорт уходит к себе, напоследок пожелав спокойной ночи. Альбус не двигается с места, продолжая стоять посередине коридора. Он и правда был отвратительным братом. Парень с таким удивлением на него смотрел, словно он не помог, а только хуже сделал.       Дел по дому оказалось немного. Всего лишь нужно прибраться в доме и накормить коз. Если с кормлением было легко справиться, то с уборкой уже сложнее. Магией никто не собирается пользоваться, поскольку уже несколько лет самостоятельно делали все дела в доме и уже за всё то время стало привычнее без магии обходиться. Именно поэтому они уже час корячатся с первым этажом.       —Мерлин, откуда тут столько грязи то взялось?! — возмущается Аберфорт, уже порядком уставший от пыли внутри ящиков.       —Я не Мерлин, конечно, но могу сказать, что…       —Даже не начинай, братец! — уже предчувствуя целую лекцию про то, откуда и как появляется грязь, Аб поднимает руки, как бы говоря, что не надо продолжать, и хихикает.       Смешок слетает с его губ. Если честно, то он до ужаса скучал по такому. Спустя несколько дней они смогли восстановить хорошие отношения, что несомненно радует. На это ещё повлияла их совместная, правда недолгая, ночная прогулка.       —Не прохлаждайся, Альби, у нас ещё второй этаж, — говорит подошедшая Ариана с новым ведром воды. Аберфорт усмехается и победно бросает тряпку на злосчастное место, которое наконец-то оттёрлось. — Встретила Батильду сейчас, попросила тебя зайти сегодня к ней, Альби.       Книга. Он совсем и забыл про неё. Так уже привык к этому времени, что… Ладно, неважно.       —Ну что, дорогой, нашёл то, что искал? — Батильда садится на мягкий, слегка потрёпанный диван и улыбчиво приглашает его сесть рядом. Альбус искренне улыбается ей и садится рядом. Есть несколько причин зачем он сюда пришёл, но они могут подождать. От умной компании ведь никогда не будет вреда, верно?       —Благодарю Вас, мисс Бегшот. Книга помогла.       —Всегда обращайся, Альбус. Она и впрямь тебе была нужна, раз ты явился ко мне на порог в полночь, — её голос звучит мягко и нежно, словно убаюкивала малыша. Ей только в радость помогать ему, особенно после смерти Кендры, с которой прошло уже несколько дней. — Ох, как же сильно ты мне напоминаешь моего племянника! Тот тоже ко мне явился ни свет, ни заря. Ну и нахал..       —У Вас есть племянник? — откашлявшись, спрашивает Альбус, будто не с ним они застряли в этом времени. Сердце по непонятной причине стучит быстрее.       —Двоюродный. Ты наверное видел его в Пророке, он на одного из учеников напал в школе, — расслабленно отвечает она. Удивительно, Геллерт чуть ли не убийцей стал, а она про это рассказывает, словно рецепт оборотного зелья. — Но неважно. Что-то ещё нужно, Альбус?       —Нет. Огромное спасибо Вам, мисс, но мне пора, — настигает резкое желание поскорее ретироваться из дома Бэгшот. Батильда кивает ему, и Альбус практически выбегает на улицу. Сильный ветер врезается в лицо, обжигая кожу холодным потоком, и он щурится.       От чего он убегает? Почему сердце так забилось, будто дементор появился перед носом? Столько вопросов, а ответ не получается выглядеть серьёзным и разумным. Боится, но чего? Что за хрень?       Ноги сами приводят его на местный пруд, за которым мало кто ухаживает. Некогда и некому. Да и зачем? Это место находится практически у самого леса, а не в центре деревни. Единственное, что тут и правда создаёт художественное впечатление — изумительные растения, что окружают кольцом несчастный водоём, а не численных размеров ива только дополняет всю картину.       Уголки губ сами поднимаются вверх, мысли наполняются ностальгией. Раньше именно здесь они любили проводить большее время. Тут случилась их первая битва против друг-друга. Не в целях причинить другому боль, нет. Детская забава, попытка доказать, что ты лучше справляешься с магией. Это место, что тогда, что сейчас даёт подумать, успокоить рвущийся наружу негатив или просто побыть наедине. Этого всего больше нет в настоящее время, он, находясь в отчаянии, сжёг всё дотла перед уходом из деревни навсегда, и не раз уже пожалел о содеянном.