Unsere Chance

      Геллерт раздраженно фыркает, отходя от окна. Трусливые магглы, что с них взять? Всегда всего боятся, думая, что каждый листик это настоящая угроза, но, когда нужно будет показать свою гордыню и “блистательный ум”, будут разговаривать так, будто они тут самые главные. Магглы – полное олицетворение всех восьми грехов. В их мире одни лишь короли, не знающие, что такое сожаление и благоразумность. Маги их бояться, не понимая, что это магглы должны прятаться в темном углу, боясь пошевелиться.       Не о том думаешь. — твердит здравый смысл, и тёмный маг с ним соглашается.       Он вздыхает и падает на деревянный стул, стоящий неподалеку от небольших размеров стола, сделанного из такого же материала. Последние несколько часов его мысли стали исключительно только о нём. Усмешка вырывается из его уст, прерывая долгую тишину. Альбус, Альбус, Альбус. Злится ли он на него? Нет. Другого выбора не было. Он не злится, но разочарован и находится в недоумении. Такая безрассудность к Дамблдору не подходит, и этот резкий порыв помочь жителям Хогсмида противоречил ему. Да, Альбус могущественный маг, но они сейчас не имеют ту силу, чтобы уже начать сражаться. Магия притаилась в их жилах, и непонятно чего можно от неё ожидать. Проверено, знаем.       Но не только это не покидает его голову.       Геллерт утыкается взглядом в грязное, небольших размеров зеркало, висящее над столом. С момента как они очутились в этом времени, видения прекратились. Это не радует, но и не печалит. Скорее, настораживает. За столько месяцев даже не было не единого намёка на будущее, когда до этого они практически каждый день его посещали. Что на это повлияло он знает, но нужно убедиться сперва в этом. Гриндевальд отводит взгляд в сторону, стараясь сменить тему для мыслей. Не верит, что за многие сотни лет не было ни одного такого же случая. Все люди может и разнообразны, но не настолько, чтобы никто не был друг на друга похож. Мельком мажет взглядом по стопке книжек и рукописей, что были одолжены у библиотеки Дурмстранга на неопределённое время. Ни в одной из них не написано про это. Что-то тут не так. Небрежное движение кисти, и нужная книга оказывается в его руках. Ну конечно! Как он мог сразу не додуматься. Добрая такая часть страницы была вырвана, словно кто-то не хотел, чтобы другие о чём-то узнали. Если это не про потерю дара, то всё равно это важная информация. Может хоть это поможет в разгадке “тайны” того, что сейчас тут происходит. Почему-то он хочет сперва разобраться, прежде чем возвращаться в их время. Будто что-то или кто-то не даёт ему прямо сейчас забрать нужные ингредиенты и вместе с Дамблдором вернуться.       Давно зажившие шрамы неприятно начинают жечь, словно клятва на крови при мысли о убийстве. Эти ощущения он ни с чем не спутает, слишком запомнились они ему. Геллерт, едва касаясь ладонью зудящей шеи, раздражённо выдыхает и поднимает свой взор обратно на зеркало. На него смотрит тот наглый парень с большими планами на жизнь и наивной любовью, занимавшая большую часть сердца. Геллерт с огорчением качает головой, осознавая каким наивным идиотом был, не видящий ничего дальше своего носа. Если бы он тогда был чуточку умней, то возможно сейчас он не сидел бы в этом маггловском трактире в теле его из прошлого, с шансом потерять всё, к чему он стремился несколько десятков лет. Даже целое государство никогда не могли его остановить, а какая-то клятва смогла. Ну и бред!       Он резко поднимается со стула, направляясь к выходу из этого места. Самодовольная ухмылка сама появляется на лице от собственной догадки.       Министерство Магии никогда не отличалось своей гениальностью от МАКУСА. Попасть туда стало легче всего, даже не вызывая подозрений ни у кого. Никогда не задумываются слишком глубоко, чтобы понять, кто заходит в их учреждение. Безмозглые, наивные ублюдки, спрятавшиеся под землёй лишь бы дорогие и нежные магглы не нашли их. Гриндевальд едко фыркает, когда в очередной раз с ним здоровается коллега его личины. Мягкотелый волшебник даже не понял, что на него напали, почему он и оказался мёртв. Геллерт глазом не моргнул, как убил его непростительным проклятием. Сам виноват в своей смерти.       Гриндевальд мотает головой, отгоняя все мысли о ныне безжизненном теле пугливого волшебника, и уверенно заворачивает за угол, хотя никогда и не бывал в этом трусливом, но великом месте. Будто сам Бог командует ему куда идти.       —Август! — вдруг кого-то окликают из коридора. Геллерт лишь вяло поворачивает голову в сторону звука и понимает, что это адресовано ему, вернее, его личине. Из темноты выходят двое мужчин, одетых по моде девятнадцатого века: серого и бархатного цвета сюртуки и точно такие же брюки. Гриндевальд внимательно обводит мужчин взглядом, точно модный критик, и поджимает губы. Терпение ходит по канату, имея шанс сорваться. Времени на этих мракоборцев у него не так достаточно, чтобы слышать какие-нибудь дурацкие анекдоты или навязчивые вопросы. Один из них протягивает ему руку в знак приветствия.       —Что ты здесь забыл, приятель? — спрашивает тот, что в чёрное одет.       —У меня к вам тот же вопрос, — Геллерт выдавливает из себя улыбку, обуздав желание сморщится от резкого запаха парфюма, которого явно не пожалели.       —О таких разговорах средь нашего коллектива лучше разговаривать, — отвечает тот, что в сером, из-за чего получает несильный удар в плечо от другого мужчины. Гриндевальд на это ничего никак не реагирует, уже задумываясь о скорейшем уходе. Скорее всего это либо какая-нибудь сплетня, либо что-то связанное с делами Министерства. И то, и то ему неинтересно. Возможно ему было бы интересно послушать дела Министерства Магии, но только если был в настоящем времени, а не в чёртовом девяносто девятом.       Незнакомцы переглядываются между собой, на миг посмотрев на него, и что-то мысленно решают. По итогу, тот, что в чёрном обречённо вздыхает и устало переводит свой взор на друга, в чьей личине находится Гриндевальд.       —Ты ведь ещё не знаешь, да? — мракоборец суёт руки в карманы брюк и наблюдает за ним. Геллерт старается не закатить глаза и немного склоняет голову в бок, выжидая продолжения. - Решили восстановить дело Элджерей.       —Святой Мерлин, ты можешь говорить не как сонная девица? — раздражённо говорит другой мракоборец. Гриндевальд помечает себе не убивать его в будущем. — В общем, сверху решили, что в этом деле есть такое, из-за чего магглы могут узнать о нашем существовании.       А вот это уже интересно.       —Можно подробней?       —Путешествия во времени. Слыхал о таком? — мужчина в чёрном смотрит прямо в глаза и ему кажется, будто глаза Августа меняют свой окрас, но лишь на секунду. Мракоборец хмурится, но списывает это на сильную усталость.       Гриндевальд напрягся.       —А где сейчас об этом деле..информация?       Мужчина кивает в сторону коридора. Геллерт на миг задумывается, пристально смотря на едва виднеющуюся сквозь темноты дверь. — Странно, что тебе не сообщили об этом, у тебя же роман с..       —По-моему тебя это касаться не должно, не так ли? — Геллерт украдкой смотрит на мракоборца. Несмотря на тот факт, что ему категорически наплевать на человека, чью личину он забирает себе, всё равно не желает слушать от какого-то, может даже и близкого для мертвеца, человека про личную жизнь. — Простите, друзья, но мне пора. Увидимся, — обращение он практически выплёвывает, будто змея ядом, и направляется в сторону коридора.       —Ревелио, — вполголоса произносит мужчина в чёрном, направляя палочку в его сторону. Гриндевальд резко останавливается, едва поворачивая голову в их сторону и делая шаг в сторону, уклоняясь от заклинания. Ну нет, это больше не повторится. На его лице растягивается насмешливая улыбка. Словно выросшие из-под земли, появляются ещё несколько мракоборцев, с направленными на него волшебными палочками.       —Джентельмены, что на вас нашло? — он усмехается, прикидывая все возможные повороты событий. Незнакомец в чёрном лишь громко и с толикой агрессии фыркает и что-то бормочет себе под нос. Прибывшие мракоборцы заметно напряглись. Махнув им всем рукой, Геллерт делает шаг вперёд, и те стали выпускать из своих волшебных палочек заклинания, в цели заковать его в наручники. Гриндевальд лениво взмахивает кистью руки, отбиваясь от заклинаний.       В одном из номеров трактира происходит неожиданный и конкретный такой грохот, что услышан был на первом этаже, где звучит музыка от бродяги барда. Владелец хмурит свои густые брови и подаёт знак одной из девушек-персонала, чтобы та проверила. Девушка юрко прошмыгивает сквозь пьяню толпу и уже оказывается у двери номера, откуда донёсся шум. Она яро стучит в хлипкую дверь и, не дождавшись ответа, заходит в комнату. В следующее мгновение звучит женский визг, соревнующийся с громкостью недавнего грохота. Спустя несколько дней трактир закроют на долгое время, из-за убийства постояльцев, что жили в том самом номере.       Геллерт недовольно издаёт нечленораздельный звук, и от не сдерживаемой магии мигают лампочки в квартире, которую он одолжил у одной семейной французской пары навсегда. От этого он злится ещё больше и облокачивается на стену. Всё произошло слишком быстро, из-за чего он не понимает, как оказался в промозглом и пропитанном горечью Париже. Он дал себе обет, что никогда больше не сунется в этот город, но теперь приходится торчать здесь.Франция отвратная страна, в ней слишком много грязи. Париж зовётся городом любви, но никто не упоминает то, что он прокис и пропитался грязной пошлостью и от слова любовь только одно название.       —Мерзость, — шипит сквозь зубы Гриндевальд и отворачивается от неинтересной картины, что оголилась перед его окнами. В этом городе нет совести и чести, впрочем как и свободы. Раньше его привлекал этот город, но это было слишком давно, ещё когда на его глазах повязана была шёлковая ткань, закрывающая все грехи мира. Геллерт взмахивает кистью руки, словно опытный художник, и за мгновение ожидания в его руке оказывается фолиант, украденный из Министерства магии. Из этой пробежки с охраной он взял никакой выгоды в свой счёт. Хотя, если так подумать, теперь он может спокойно выдохнуть, поскольку, скорее всего, испортил полностью весь временной континуум, о котором так печётся Альбус, как курица наседка.       Видимо мозг уже перестаёт соображать, раз от упоминания преподавателя и Парижа, собрав всё в одну цепочку, воспоминания накрывают его липучей плёнкой.       —Знаешь, mein lieber freund, — начал он, едва поднимаясь на локтях, пытаясь заглянуть парню напротив в глаза, но лишь видит рыжие локоны, закрывающие обзор на лицо. Альбус вопросительно промычал в знак того, что слушает его. — Как насчёт Парижа? Я слышал, что один из обладателей дара смерти связан с этим городом.       Молчание продлилось всего пару минут. Геллерт насторожился ещё больше. Обычно Альбуса не заткнёшь, но в последнее время с ним что-то не то.       —Отличная идея, — наконец ответил парень и повернулся. Лёгкая, привычная нежная улыбка растянулась на его лице. Геллерт бесшумно фыркнул, отметая все сомнения насчёт странностей друга. Всё такой же улыбчивый и заносчивый волшебник, с выдающимися способностями в магии. Хотя.. — Париж красивый и с большой историей город. Я уверен, что там мы подберёмся к Дарам Смерти ближе, — Нет. Всё тот же Альбус. Геллерт перевёл взгляд с парня на водную гладь озера. Сегодня спокойнее, чем обычно. Точно что-то произойдёт. И произошло.       Перед глазами резко появляется образ могилы на кладбище в Годриковой Впадине.       Если бы в тот момент он заметил бы, как взгляд Дамблдора постепенно тускнел, а улыбка больше походила как на маске, то столько проблем было решено… Он, по-крайней мере так думает, не виноват в её смерти, но виноват перед собой, что вовремя не остановился. Кто же знал, что у этого козлолюба настолько всё плохо с чувством юмора? Может его и предупреждали, но не суть.       Гриндевальд моргает, прерывая рассуждения и неприятное воспоминание. Он давным-давно поклялся больше не вспоминать о том дне. Геллерт шумно вздыхает и рассматривает документы. Ничем не отличается от остальных. Ранее могущественная династия волшебников, о которой все забыли спустя год после смерти последнего потомства. Всё та же песня, что и с остальными такими неудачниками, как они. Мы попали в другое время, сражались втроём, нарушили обещание и всё в этом духе. Знаем, помним, проходили. Гриндевальд опирается виском на костяшки пальцев левой руки, посмотрев куда-то в пространство, досадливо вздыхает и критично осматривает текст на бумагах.       Великий Мордред, на что я трачу свою жизнь?.. — Геллерт лениво листает документы, ожидая чуда, что появится средь бессмысленной писанины хоть что-то стоящее. Ничего. С резким рывком бумаги в разнобой летят в сторону. Свет в комнате начинает лихорадочно мигать. — Да пропади всё к чёрту. — он резко поднимает с подоконника и направляется к выходу на улицу. Ему нужно развеяться. Пусть и в этом городе, пусть под дождём, но главное успокоиться.       Альбус, среди всех ликующих и жаждавших месть волшебников, стоит ровно напротив и, словно огорчённая мать, качает головой в отрицательном жесте. Геллерт застывает, на миг обрываясь на полуслове, запинаясь. После стольких лет он видит его воочию. Альбус обрывает зрительный контакт и скрывается в толпе. Будто по команде появляются многочисленные кучки мракоборцев, готовые атаковать любого, кто встанет против них.       Геллерт скрывается быстрее, чем его поймали. Мокрый и грязный переулок, ничего примечательного. Мракоборцы стоят напротив него лишь пару секунд и бегут дальше. Гриндевальд расслабляется и, убедившись, что никого нет, выходит из укрытия. Альбус стоит посреди дороги, презирающее смотря на него.       —Давно не виделись, дружище, — последнее слово звучит тише, словно боясь чего-то оно затихает. Он опирается спиной на стену, но взгляда не отрывает. Дамблдор молчит, проводит по нему изучающий взгляд. — Что-то хотел или так, просто навестить? — он саркастично улыбается.       —А ты ждал? — наконец говорит Альбус и делает шаг в его сторону. Улыбка тоже появляется на лице, но скорее натянутая чем искренняя, а взгляд всё тот же. Теперь Геллерт замечает у него в руке палочку. Держит наготове значит, будто Гриндевальд может что-то ему сделать. Он хмыкает. — Твои слова…       —Знакомы, не так ли? Прости, что не упомянул изначального автора, — говорит наигранно, словно бездарный актёр, Геллерт. Альбус недовольно склоняет голову.       “Если мы объединимся, то сможем добиться лучшего мира, справедливости. Наш мир больше не будет знать о страхе и недуге..” — совсем недавно эти слова были произнесены именно из уст Дамблдора, из-за которых он карает себя долгое время. Именно в этом контексте они ошибочны, неправильно использованы, искажены. Ему это не нравится и это видно. Геллерт это знает, поэтому по-детски ёрничает, дразнит Альбуса, из-за чего тому приходится лишь сжимать зубы, дабы не сказать лишнего, показать, что эти игры на него как-то действуют.       —Твоих рук дело? — спрашивает Гриндевальд, кивая в сторону дороги, где совсем недавно пробежали мракоборцы. Тот молчит. — В жизни не поверю, что ты стал одним из них, — в голосе зазвучали искры яда, презрения, страха. Он всегда твердил, что работа в Министерстве не для него, поэтому Геллерт насторожился.       —Самое невинное сотрудничество, — уверяет Альбус и делает ещё шаг, сокращая расстояние до полуметра. Гриндевальд отрывает от него взгляд, переводя на стену дома. Кто бы мог подумать, что до этого дойдёт.       —Неужели осуждаешь? — голос дрожит то ли от холодного ветра, то ли от страха. Геллерт возвращает взгляд на Дамблдора, что застыл в нескольких шагах. Небесные глаза забегали по лицу преступника.       —Нет, не в коем случае, — тихо, чтобы услышал только Гриндевальд, произносит Альбус, легонько мотая головой в разные стороны. В горле встал ком, не позволяя дыханию быть равномерным. Взгляд небесных глаз смягчается, становясь более испуганным и родным. Геллерт смотрит на него непонятным взглядом, уголки губ дёргаются вверх. Находясь в бреду, он, отпрянув от стены, протягивает ладонь Дамблдору, в немом приглашении. Пальцы заметно дрожат, впрочем как и вся рука. Слишком наивно полагать было, что тот пойдёт с ним. Альбус шумно вздыхает и закрывает глаза. Гриндевальд не убирает руку, всё также стоит с протянутой ладонью, будет ждать ответа до последнего. И дождался. Дамблдор кладёт свою ладонь на чужую, но не задерживает надолго и снова убирает. — Прощай, Гриндевальд.       Альбус трансгрессирует, оставив его одного. Геллерт смотрит на свою ладонь, где теперь красовалась клятва на крови. Их клятва на крови.       Он часто моргает, убирая подальше воспоминание. Нечего такому вскрываться наружу. Геллерт очерчивает взглядом переулки, различные бутики, пекарни и шумно выдыхает. Дождь уже давно пропал, а за ним и Гриндевальд с территории Франции. Стоит всё таки наконец-то разобраться со всем.       Возможно, стоило сперва предупредить Батильду о приезде, но это уже не так важно. Главное, что ему не прилетело в голову ничего, когда он на порог явился. Бегшот, конечно, причитала за такой неожиданный визит к ней, но всё же сжалилась над ним.       —Ох, дорогой, всё же хорошо, что ты приехал. Хоть поможешь, — мягко говорит Батильда, ставя на плиту чайник.       Уголки губ дёргаются вверх, разного цвета глаза прикованы к женщине. Среди разного вида трав, запахов старых книг и чая, он наконец-то за несколько десятилетий чувствует себя дома, может расслабиться, не беспокоясь о политических проблемах. Геллерт улыбается, потому что рад, потому что оказался дома. Родители от него отреклись ещё давным-давно, там никогда нет для него места, а здесь всегда ему будут рады. Он любит это место всем сердцем.       Батильда, скрестив ладони мостиком и оперевшись подбородком о ладони.       —Ну, рассказывай, — она делает небольшую паузу, отхлебнув чая. — За что того мальчишку чуть не убил?       Геллерт прочищает горло и ухмыляется.       —Я ему помог держать язык за зубами, ничего более.       —Ты ему вырвал его и стал пытать империо.       —Слегка не гуманным способом, — тише уже говорит Гриндевальд и скрывает ехидную улыбку за кружку чая, делая глоток. Всё тот же зелёный с ромашкой.       Бегшот тихо хихикает. Она его не осуждает, но и не хвалит. Сделал - значит сделал. Ничего не изменится от её слов о морали, что так нельзя делать и прочая брехня. Он за это и ценит её.       —Тебе обязательно нужно познакомиться с одним очень приятным парнем. Вы поладите, — говорит женщина, отпивая чай и внимательно наблюдая за племянником.       Тот старается подавить нагло лезущую улыбку и прочищает горло, прежде чем сменить тему разговора.       Он знает, что Альбус там, чувствует его магию и идёт за ним. Спустя несколько дней после его приезда они должны встретиться, иначе никак.       —Любимое местечко, Дамблдор?       —В этом времени - да.