Unsere Chance

      —Любимое местечко, Дамблдор? — звучит за спиной знакомый голос, от которого сердце замирает в ожидании.       Альбус поворачивается к нему лицом и едва заметно улыбается.       —В этом времени - да.       Гриндевальд хмыкает, ничего не говорит и подходит ближе. Ощущение дежавю охватывает с ног до головы, заставляя в памяти прокручивать тот день в кафе. Дамблдор внимательно наблюдает за чужими движениями, стараясь ничего не упустить.       —Давно здесь не были, не так ли?       —Ещё бы столько же не были здесь, — мягко говорит Альбус, лукаво щурясь и продолжая улыбаться.       Гриндевальд усмехается и оглядывает местность. Или делает вид, что ему и правда интересно снова видеть это место, от которого остался горький осадок тоски, изредка задевающий внутри то, что давно забыто, кроющийся в самых тёмных уголках воспоминаний. Надо что-нибудь сказать, но слишком не хочется прерывать обволакивающую тишину, что идёт в комплекте с этим местом. Альбус наблюдает за ним, и внутри становится ощутимо теплее.       А если бы всё было по-другому? Они бы уехали и создали идеальный мир для волшебников и магглов? А может правили этим миром, разрушая по частицам существующий мир?       Он незаметно водит плечом, будто отмахивается от назойливых картинок того ужаса, который мог произойти. Среди роя тысячи слов, связанных в предложения, громче всех немо кричит лишь одна мысль, заставляя мужчину застыть на месте, уткнувшись пустым взглядом в силуэт Гриндевальда.       Всё же смерть Арианы стала полезной и правильной.       В глотке застревает состоящий из множества слов клубок. Невидимая оболочка окутывает всё тело, опаляя кожу жгучим теплом, приказывающим внутри всему сжаться. Альбус отводит взгляд на пейзажи в наивной попытке отогнать слепое наваждение. Горечь во рту появляется подобно яду - медленно и убийственно. Сердце сжимается от тоски, измученно ноет и на мгновение замирает, когда плеча едва ощутимо касается чужая ладонь. Глаза не поднимает, продолжает смотреть в отражение деревьев в глади озера. Он чувствует на себе родной разноцветный взгляд, и всё становится только хуже, и тот, словно прочитав его мысли, убирает ладонь, но взгляд продолжает держать на нём, только теперь смотря на него не с беспокоящим вопросом, а с небольшим пониманием и чуть-чуть сочувствием, но никогда в этом себе не признается.

***

      Тишина успокаивает, даёт насладиться музыкой лютни вдали, исходившей из местного паба. Процент напряжения между ними снижается до минимума, уходит на какое-то время от них подальше, переключаясь на других людей. Медленно проходя между деревянными домиками, Альбус, повернувшись на парня, наконец за последние несколько часов обращает свой взгляд на него, замечая отстранённость на чужом лице, и в немом вопросе слегка наклоняет голову в бок.       —Ты хочешь что-то сказать, — нарушает затянувшееся молчание Дамблдор. Мягко, тихо, словно скажи он громче сломает этот момент.       Геллерт оживляется и переводит взгляд на него, но сразу же отводит обратно, обращая всё своё внимание вперёд, на дорогу.       —Не лучшее место для разговора, — подмечая мимо прошедшего маггла, с явным отвращением говорит он. Его голос звучит едко, презрительно, и Альбус проглатывает смешок.       —Мисс Бэгшот настроена решительно.       —Не будем забывать, что именно она нас познакомила.       —И это была огромная ошибка, — выдыхает Альбус и ощущает на языке горечь. Слова вырвались изо рта быстрее, чем он смог успеть сообразить. Он видит, как на чужом лице на миг появляется замешательство, перешедшее в усмешку на губах, и переводит взгляд в сторону. Нет, он не жалеет о сказанном, наоборот принимает эту горькую правду, просто чёрная кошка, возможно уличная, неожиданно пробежалась перед ними.

***

      Только зайдя в дом и сделав пару шагов по коридору, до его слуха доносится звонкий детский смех, переливающийся с негромким бормотанием, равный ворчанию пожилого человека. Губ касается мягкая улыбка, когда он натыкается на играющих в карты брата и сестру. Подойдя ближе и присмотревшись к лежащему напротив разложившихся карт блокноту, он тихо смеётся. На белой бумаге выведен подсчёт очков. Напротив явно старательно выведенными именами написано количество очков.

Аберфорт 44 очка.

Ариана 58 очков.

      Любой другой не обратил внимание на этот проигрыш парня, но знающие давно Аберфота удивились и пожали бы руку Ариане. Помнится ему, как однажды, зайдя в паб и увидев играющего в криббедж брата, до него дошёл громкий шёпот, будто специально, чтобы все услышали:       —Зачем время только тратит? Все знают, что Аберфорта сложнее всего обыграть, и всё равно лезет же!       —Дурак. Все поставленные деньги проиграет ему.       И правда так случилось. Ходили даже раньше слухи, что Аберфорт хранит в тайнике всю свою удачу, или его оберегает посланник Мерлина. Улыбка меняется с озорной на едва заметную. Воспоминание режет широкой полосой по груди. Сейчас Аберфорт не играет, пропал интерес или что-то на подобие, точно не помнит.       —Шах и мат, Аби! — восклицает Ариана, раскрыв последние карты и посчитав полученные очки.       Парень наигранно корчит грустное лицо, пытаясь доказать своё огорчение в проигрыше. И у него это получается.       —Когда-нибудь я тебя обыграю! — он по-детски выпячивает грудь и складывает на ней же руки. Ариана на это лишь победно улыбается, чуть ли не прыгает от счастья. Наконец-то Аберфорт замечает его и вопросительно смотрит. — Не думал, что ты придёшь так рано.       —Подумал, что облегчу тебе жизнь и не заставлю искать себя с козами, — Альбус аккуратно треплет голову сестре, на что та тихо фыркает и не сдерживает смешки.       Братья обмениваются взглядами, беседуя без лишних слов, как всегда, когда рядом Ариана. Альбус, коротко кивнув, желает им доброй ночи и уходит к себе, оставляя наедине продолжать игру. Аберфорт хорошо справится с умиротворением сестры и без него.

***

      Комната встречает по-родному тепло, как давний близкий друг, и только дверь закрывается, он наконец выдыхает полной грудью. Усталость охватывает полностью, будто после долгого рабочего дня, и уже начинает душить его. После разговора с Гриндевальдом остался горький привкус. Слов было предостаточно сказано, даже больше нужного, но многие из них заставили ощутить былую тупую боль.       Он надеется, что с приходом волшебника всё станет гораздо проще, и что скоро они вернутся в своё время. Или нет? Внутри всё сжимается в один огромный комок, который ощущается будто он только что проглотил валун, не меньше. Это чувство придушивает, но позволяет с трудом дышать. Он слишком сильно погрузился в воспоминания и прошлое-настоящее, пора вынырнуть в настоящее-будущее наконец-то.       Голова ходит кругом от накопившихся мыслей, что теперь громкими взрывами разбиваются о неё, отдаваясь болью. Кажется, он сейчас потеряет сознание. Перед глазами расстилается тёмное полотно.       С самого 1899-го года он не был в этом проклятом городе, особенно на кладбище. Но сейчас что-то произошло не так, и он стоит напротив двух могил, которых окружила проросшая трава, напоминая о том, что про них давно забыли. Альбус щурится, чтобы разглядеть имена людей.       Пора бы купить очки, думается ему. Годы работы учителем дают о себе знать наконец-то.       В глубине души он надеется, чтобы на них были написаны другие имена, но жизнь с каждым годом становится всё жёстче и безжалостнее. Надписи не меняются, оставаясь такими же, какими были тридцать лет назад.       —Тебе точно список не нужен? — Альбус облокачивается на дверной косяк и недоверчиво щурится, глядя на брата. Видение проступает назад, давая ему возможность снова осознавать себя. Лёгкий холод мурашками проходит по всему телу.       —Альбус, — твёрдо и с явным намёком произносит Аберфорт, смотря на него исподлобья и держа в одной руке бумажный пакет.       А, теперь понятно всё, заключает маленьким кивком мысль и поднимает ладони вверх.       —Хорошо-хорошо, ты самостоятельный и ответственный мальчик, — Альбус не может сдержать улыбку, когда Аберфорт закатывает глаза на явный сарказм.       Парень бросает «Скоро буду» и уходит, громко хлопнув калиткой.       Поднявшись вверх по лестнице, он проходит мимо своей двери и заглядывает к Ариане, что с интересом читала «Английские сказки». Альбус мягко улыбается и чувствует, как мысли начинают успокаиваться, превращаясь в тягучее молчание. Девочка, услышав скрип половиц, поднимает голову и улыбается ему в ответ.       —Ты в порядке? — слегка наклонив голову вбок, спрашивает она. И прежде чем он что-то произнесет, Ариана дополняет. — Только не ври мне, как обычно, пожалуйста.       И Альбус немеет от этих слов. Внутри всё сжимается, не давая ни двинуться, ни сказать хоть что-то. Липкое чувство вины заполняет его полностью, начиная с самого сердца и заканчивая мыслями, которые ещё секунду назад звучали где-то вдалеке, а теперь кружились вихрем слова «Прости». Он клянётся, что в эту самую минуту вместо настоящей Арианы перед ним на кровати сидит богарт, у которого, на коленях стоя, молил прощения за смерть сестры. Слёзы застывают на глазах, затуманив зрение.       —Что ты имеешь в виду? — голос предаёт и ломается в хрипоту от долгого молчания. Альбус прочищает горло, хмуро смотрит на сестру, а внутри сердце делает сальто с переворотом.       —Ты, — сбившись, девочка откладывает книжку в сторону, к белоснежной подушке. В её глазах читается непонятно откуда взявшееся понимание и горькое сожаление, сравне скорби, но это не то. Будто она знает о его перемещении во времени, отношениях с Аберфортом в будущем, а самое главное о своей собственной смерти, что должна случиться через месяц. В глотке даёт о себе знать большой комок, давящий точно на саму душу, стоит только ему подумать об этом. — В последнее время, ты стал много лгать. Не только мне, всем нам, — Ариана делает паузу, обдумывая следующие свои слова. — Впрочем, неважно, забудь, — кончики её губ поднимаются вверх, но улыбка едва ли получается искренней. — Давай сделаем яблочный пирог, пока Аби на рынке? Мы как раз сегодня утром собрали их! — она вскакивает с кровати, давая понять, что отрицательный ответ не принимается, и стремится на кухню.       Альбус замирает на месте несколько долгих секунд, пытаясь прийти в себя после этого скомканного ответа. Вокруг него плетёт свои сети паук-сокрушение, в плен которого он попал очень давно и откуда план побега даже не думает строить. Он тяжело вздыхает, закрыв на миг глаза и склонив голову, будто бы молясь, и идёт следом за сестрой.       Кухня встречает запахом свежих яблок, и Альбус на пару секунд закрывает глаза, вдыхая аромат. Он подходит медленно и с бережной осторожностью обнимает девочку.       —Я хочу тебе рассказать об этом, но не могу, честно, — шепчет ей в макушку и ощущает на себе чужие хрупкие руки, сжимающие ткань рубашки. Девочка утыкается ему в грудь и коротко кивает. В этот момент он снова чувствует себя именно Альбусом. Не профессором, не героем, которого по ошибке прозвали журналисты. Именно Альбусом, который не винит себя в смерти сестры; с которым Аберфорт общается без ядовитого сарказма и обвинений; который не знает кто такой Геллерт Гриндевальд, и почему сердце сжимается при одном только упоминании о нём.

***

      Ночью всегда приходят самые гениальные и до безобразия стыдливые мысли, мучая потом человека оставшееся время до сна. Он не исключение. Его также настигла мысль, от которой ему с самого себя противно и мерзко. Она манит к себе, притягивает невидимой нитью, насильно заставляя возвращаться к себе. Она безумна, как и все другие ночные мысли и идеи. Глупа, невообразимо глупа, но эта мысль становится для него спасательным кругом посреди Тихого океана. Ариана не должна умереть, но, изменив прошлое, он изменит своими действиями будущее, превращая настоящее в отдельную Вселенную с своей историей и персонажами.       Альбус откидывается назад, падая на мягкую подушку, которая в миг становится твёрже бетона. Его героическая натура, желающая спасти любимую маленькую сестру, рвётся наружу, напоминает о своём существовании. Ему это не нравится, он мечтает о сладком сне, что должен его спасти от угнетающей и манящей мысли. Глаза цепляются за стол. В одном из ящиков лежит нетронутая с Рождества коробка, дожидается своего часа. Дамблдор сжимает губы в тонкую полоску и отводит взгляд в сторону.       Ещё одна бредовая мысль появляется в его голове, кружась в хороводе с другими.       Крохотные стуки доносятся до него, заставляя вернуться в реальность. Ощущение дежавю заслоняет все мысли тонким одеялом, давая ему отдохнуть. Стуки становятся настойчивее, и Альбус всё же подходит к окну, где его уже ждёт сыч с маленьким листком пергамента.       Геллерт, ты мой спаситель, думает Альбус и неосознанно улыбается.