Руководство Лань Чжаня о том, как быть родителем-одиночкой

Обнимать ноги человека — не лучший способ приветствовать кого-то.

      Лань Чжань ускорил шаг вслед за Лань Юанем, устремившись к входу в Облачные Глубины. Сейчас шестилетний ребенок был взволнован, так как собирались посетители. То, о чем Лань Сичэнь много говорил в последние несколько недель. — Брат, — поприветствовал Лань Чжань. — Ванцзи, — улыбнулся Лань Сичэнь, заметив бегущего к нему Лань Юаня. Он сохранил равновесие, когда ребенок схватил его за ногу. Что-то, чем шестилетний мальчик занимался с тех пор, как полностью оправился от болезни. — А-Юань, — поприветствовал он племянника. — Дядя, — ухмыльнулся А-Юань. От больного ребенка, которого привезли, не осталось и следа. Теперь вокруг Лань Юаня было здоровое сияние, на его лице была улыбка, когда он огляделся в поисках своего папы и побежал к нему. — А-Юань, ты не должен так убегать, — мягко предупредил он, кладя руку на голову сына. — Извини, папа, — усмехнулся он, щербинка в передних зубах там, где один выпал накануне.       Лань Чжань не мог сдержать легкой улыбки от того, как очаровательно выглядел его сын. — Хороший мальчик, — сказал он, снова посмотрев на своего брата, — пойдем? — спросил он, указывая на ступеньки, ведущие вниз ко входу в Облачные Глубины. — Конечно, — улыбнулся Лань Сичэнь. Лань Чжань все еще не простил своего брата за действия, которые он и другие предприняли в Курганах, и у Лань Сичэня было чувство, что он никогда не будет прощен. Он знал, что не слушал своего брата, ничего из того, что он говорил, вместо этого он верил словам других.       Когда они подошли к ступеням, Лань Юань был впереди них, когда охранники приветствовали две фигуры, одна выше и шире другой, с саблей на спине. Другая держала веер и оглядывалась по сторонам с мягкой улыбкой на лице.       Прежде чем Лань Чжань успел остановить Лань Юаня, он начал приветствовать более высокого из них двоих в своей обычной манере. Руки как можно лучше обхватили одну ногу, когда он поднял голову и сказал: — Привет.       Все замерли, когда Не Минцзюэ посмотрел на ребенка. Обычное свирепое выражение лица. Лань Юань бросил последний взгляд, прежде чем расплакаться. Лань Чжань пошел за ним, но Не Минцзюэ поднял ребенка и держал его: — К чему слезы? — спросил он, вместо обычного хриплого голоса он стал мягче.       Лань Юань посмотрел на него, все еще крича: — Страшно! — он всхлипнул, оглядываясь в поисках своего папы. — Я страшный? — спросил Не Минцзюэ, скорчив гримасу ребенку, — Я не страшный. — запротестовал он все еще нежным голосом. Не Минцзюэ надул щеки и снова сделал смешное лицо.       Лань Юань посмотрел на него, он не мог не хихикнуть и ткнуть его в одну из щек. Не Минцзюэ выдохнул, когда воздух был вытеснен. — Забавно. — хихикнул он, когда Не Минцзюэ повторил это. — Видишь, я не страшный? — снова спросил он у ребенка с мягким взглядом.       Лань Юань покачал головой. — Нет, не страшный-гэгэ, — хихикнул он. — А теперь, могу я узнать имя этого юноши? — спросил он, увидев, что Лань Чжань и Лань Сичэнь смотрят на них. — Я Лань Юань, — улыбнулся он. — Приятно познакомиться, я Не Минцзюэ, — представился он, — а это мой младший брат Не Хуайсан. — добавил он, позволив ребенку увидеть своего брата, который махал ему веером. — Мм, — кивнул он, — Цзюэ-гэгэ, — он улыбнулся, — Папа, — позвал он, желая увидеть своего отца, — Цзюэ-гэгэ действительно милый, — сказал он ему, пока Лань Чжань шел остаток пути до него. Лань Чжань забрал у Не Минцзюэ сына. — Да, — согласился Лань Чжань, — но что я тебе говорил о беге и обнимании ног людей, прежде чем ты их узнаешь? — спросил он ребенка.       Лань Юань надулся: — Извини, папа. Не делать этого, если они не друзья и я их не знаю. — сказал он ему. — Хороший мальчик, — сказал Лань Чжань, дернув губами, а затем повернулся к тем, кто с интересом наблюдал за ним. — Приношу свои извинения за изобилие моего сына в его приветствии лидера секты Не. — извинился он перед мужчиной.       Братья Не кивнули, они слышали о Лань Юане только из писем, которые прислал им Лань Сичэнь. Они оба были немного шокированы тем, как Лань Чжань относился к маленькому ребенку, когда тот выполнял свои обязанности. Ребенок, большую часть времени цепляющийся за его пояс, тащится за ним.