Последнее лето

— Хун-и~ — ласково протягивает девушка, заходя в их квартиру. Пак конечно же уже ждал Сонми, а потому быстро оказался в коридоре, встречая возлюбленную. Он целует её лоб, пока девушка вдыхает родной запах его тела. Она запоминает этот момент. Напряжение в воздухе витало и непонятное настроение девушки парень заметил сразу. — Чаю? — предлагает парень и Сонми конечно же соглашается. Чайник закипал, а струны натягивались. Он чувствовал, что что-то не так, а сама Сонми не знала, как преподнести новую информацию. Сегодня она получила результаты обследования в больнице, анализы которые сдала около недели назад, ведь начала себя плохо чувствовать в последнее время: плохая концентрация, потеря аппетита, усталость, лихорадка и самое главное — боль в грудной клетке. Сонхуну сказала, что всё в порядке , может просто простудилась, а вот в больнице услышанные новости не подтвердили её предположения и уж тем более не успокоили — наоборот. Резать правду-матку не хотелось, но и ходить вокруг да около тоже. Она много думала, как более спокойно и мягко сказать Сонхуну о поставленном диагнозе. — Чаги-я, что случилось? — заволновался Сонхун, совсем не привыкший к такому подавленному настроению любимой. Сонми глянула на него, когда он поставил перед ней чашку с чаем, а сам уселся напротив, протягивая свою руку вперёд, чтобы она вложила свои пальцы в его. И она, конечно же, приняла этот жест, улыбнулась краешком губ. — Сонхун-и.. Сегодня пришли результаты анализов. — ну что, режем правду-матку? — У меня опухоль сердца. Сонхун был озадачен данной новостью и сначала даже не поверил услышанному. Его взгляд не выдавал никаких эмоций, в то время как кожа моментально побледнела, а рука сжала руку девушки. Ему хотелось услышать, что она шутит или увидеть это в её глазах. Он ждал, что она улыбнется и рассмеётся, это автоматически покажет, что она несерьёзно, что она просто дразнит его, как обычно это делает. Но в её глазах был лишь мелкий огонёк, окружённый пустотой и стадией принятия, а губы так и не раскрылись, чтобы сказать хоть что-то; лишь извиняющаяся улыбка коснулась её губ. Сонхун хотел расколоть себе череп своими же руками, уже думая, что может это сон? Может он задремал, пока ждал девушку из больницы, а сейчас он проснётся от её нежного касания и она скажет, что всё в порядке и это просто простуда. Нет. Не сон. Всё реально: её рука поглаживала внутреннюю сторону ладони Сонхуна, а взгляд был переполнен извинениями — за что она, чёрт возьми, извиняется-то, в конце концов?! — и любовью. Безграничной любовью, теплом и нежностью. Она всегда так смотрела на него. — И... Что теперь? — вырывается приглушённым звуком из его рта. — Лечение? Что говорят врачи? Во сколько обойдется? — Хун-и. — она сжимает его руку, продолжая держать улыбку на лице. Сонхун готов прямо сейчас сказать ей, чтобы она прекратила смотреть на него таким взглядом и прекратила улыбаться, словно всё в порядке. Ничего, чёрт дери, не в порядке! — Во сколько обойдется лечение? — переспрашивает. Сонми выдыхает, опустив взгляд на чашку чая, из которой тянулись язычки пара от горячего напитка. — У меня 4-ая стадия рака, Хун-и. Прогнозы врачей неутешительные. — Ну и что? — кипятится Сонхун, как чайник несколько минут назад. — Это ведь не значит, что шансов нет! — Сонхун. — она пытается успокоить разъярённого зверя Сонхуна. — Я вряд-ли доживу до сентября. — Нет! — он мотает головой и выдёргивает руку, словно обжёгся. — Нет, Сонми! Не говори так! Нет, не говори, Сонми! — его глаза наполняются слезами, которые он не способен сдерживать. Девушка спокойно встаёт следом, подходит ближе к нему и парень хватается за её тело, как за спасательный круг. Вот только спасать нужно не его, а Сонми.

***

Первая химиотерапия ничем не помогла, как и вторая. Врачи говорят, что процент слишком мал из-за слабого иммунитета самой девушки, последней стадии и наследственных "сюрпризов". Да, рак передался по наследству, к несчастью. Девушка старалась проживать каждый день ярко и продуктивно: гуляла на свежем воздухе; общалась с друзьями; улыбалась самой широкой улыбкой, что аж скулы сводило; много шутила и смеялась. Но любимым и самым частым занятием в её списке каждодневных дел было посвящение всей себя Сонхуну: разговаривала, рассказывала, готовила ему завтраки, целовала каждый сантиметр его кожи, обнимала, шутила, провожала и встречала его с учёбы, предлагала прогуляться на улице или посмотреть фильм. Но Сонхун знал — она прощается. Она не сдалась, она просто приняла неизбежное. Он чувствовал каждым кусочком кожи, что её прикосновения — ритуал прощания. Она пыталась насытить его своим присутствием, пока может. Но ему всегда будет недостаточно. Ему всегда будет мало. Она не заполнит его сосуд внутри до краёв сколько бы не старалась и сколько бы сил не тратила. Она бы даже до старости не смогла его насытить собой, что уж говорить о каких-то 2-х месяцах. Да, врачи уверяют — больше, чем пара месяцев девушка не продержится, тем самым давая понять, что сейчас нужно проводить с ней как можно больше времени, ведь потом такой возможности не будет. В отличие от своей возлюбленной, Сонхун ещё не перешёл в стадию принятия, как и её родители, хотя они уже на полпути к этому, ведь лечение совсем не улучшает ситуацию. С каждым днём остаётся всё меньше времени, а значит нужно успеть сделать как можно больше совместных воспоминаний, пока это время у них есть, хоть его и невероятно мало. Они ездят на пикники, посещают достопримечательности, ходят в излюбленные музеи девушки. Сонхун тоже времени зря не тратит, старается как можно скорее вернуться с учёбы домой, ведь его там ждёт любимая звёздочка. Он целует каждый сантиметр кожи, прижимается к ней, в отчаянной попытке стать с ней одним целым, переплести их тела, чтобы они срослись воедино и он готов умереть вместе с ней. Он целует, обнимает, кусает, гладит, касается, снова целует, и так по кругу день за днём. Не то чтобы он раньше не делал этого, просто сейчас намного чаще и намного больше. Буквально преследует её, ходит за ней хвостиком, как щеночек, не отпускает руку и не теряет возможности поцеловать то в щеку, то в лоб, то в нос, то в губы — в губы, кстати, чаще всего. А Сонми довольна. Она чувствует, как смерть наблюдает за ней из-под угла, как бы поджидая лучшего — или худшего — момента, так что ей нравится, что последние недели жизни она проведёт в любви, нежности, уюте и чуткости, прежде чем с гордостью примет холодную руку проводника на тот свет и уйдёт счастливая, ни о чём не жалея. Ни о чём не жалея — враньё и только. Ей жаль, что она оставит родителей. Ей жаль, что она не доживёт до своего совершеннолетия. Ей жаль, что она не смогла отучиться на факультете иностранных языков, чтобы стать преподавателем английского в какой-нибудь школе и обучать детей. Ей жаль, что они с Сонхуном не успели обзавестись котиком, о котором давно говорили, но не решались, а теперь было поздно. Ей жаль, что она не сможет сказать Сонхуну заветное «Да» на его предложение руки и сердца через несколько лет — она уверена, что Сонхун успел подумать об этом. Ей жаль, что они после свадьбы не поедут куда-нибудь, даже на остров Чеджу, в период медового месяца. Ей жаль, что она не сможет стать мамой и вместе с любимым парнем — тогда мужем — воспитывать их ребенка. Ей жаль, что они не состарятся и не проведут свои последние годы жизни вместе, наблюдая, как их внуки подрастают. Ей несказанно жаль, что она покидает его. С каждым днём постепенно испаряется из его рук; отдаляется от него, приближаясь к концу. Но после конца всегда следует новое начало — в этом заключается равновесие. Он ещё встретит прекрасную девицу, та сделает его счастливым и живым, подарит любовь и ласку, родит ребёнка и они состарятся в любви и теплоте. Она благодарна будущей избраннице Сонхуна, что хоть та сможет осчастливить его, ведь Сонми не смогла. И хоть мелкая ревность к неизвестной присутствует из-за собственнической черты характера девушки, которую она тщательно скрывает даже от самого Пака, — она всё равно будет рада за Сонхуна. Она желает ему всего самого лучшего, хоть и не с ней.

***

Сонми думает прекратить лечение. Прогнозы врачей разнятся, но они в любом случае дают мало времени. Один врач говорит, что осталось две недели — не больше. Второй, что полтора месяца — потолок. Тогда какой смысл тратить бешеные деньги на ветер? Она умрёт — это понимают все. Она уже умирает. А Чхве хочет жить. Но жизнь не принимает её желания. Отказывается так нагло и злобно, что Сонхуна это злит до чёртиков. Но ещё больше его злит, что врачи только дают прогнозы, а не стараются бороться, отчего и его любимая потеряла веру, дала заднюю и подумывает просто насладиться жизнью столько, сколько это возможно; без врачей, химиотерапии, лекарств и едкого запаха больницы. Она хочет гулять, наслаждаться тёплыми солнечными лучами, чувствовать летний ветер, играющийся с её волосами. И любить она хочет. Любить-любить-любить. И она любит. Любит, что готова на месте разорваться от чувств — лучше такая смерть, чем от злосчастной опухоли в сердце, которая развивается всё быстрее и быстрее. И всё же, как бы ей не хотелось активно проводить каждый день, болезнь всё решает: Сонми теряет энергию невероятно быстро, с каждым разом спать хочется всё больше и дольше; ходить становится тяжеловато, даже с кровати до туалета подняться — подвиг; еда в горло совсем не лезет, а если получается впихнуть насильно — её тошнит; она быстро худеет, кости начинают больше выпирать из под кожи; волосы выпадают, но это не помеха — волосы у неё густые, так что потери не слишком видны. Сонми иссыхает на глазах, а Сонхун ругается с врачами из-за мучений любимой. Те лишь разводят руками и говорят, что делают всё возможное. Не делают — считает Пак. Ведь если бы делали "всё возможное" — Сонми бы встала на ноги, обратно набрала вес и не выглядела, как засушенный виноград — изюм. Сонхун злится, и не знает на кого больше: на врачей, плюющих в потолок; на Вселенную, что отбирает у него его милую звёздочку, прекрасного человечка, вместо всяких убийц или насильников, которые заслужили смерти; на Сонми, которая сдаётся и теряет веру — хотя вряд-ли он злится на нее, это невозможно; или на себя, ведь ничего изменить не может?

***

Родители и Сонхун настаивают не прекращать лечение, а Сонми, хоть и нехотя, но повинуется. У неё нет сил бороться не только с болезнью, но и с близкими, которые отчаянно настаивали на продолжении курса лечения, так что она не противится, но также не питает никаких надежд. — Ты такая красивая. — говорит Сонхун, привлекая внимание Сонми. Они сидят на лавочке, смотря как солнце заходит за горизонт, окрашивая небо в розовый и оранжевый цвета. Эти оттенки касаются и их лиц, окрашивают и воду реки Хан, возле которой они сидят, наслаждаясь теплом лета. Последнего лета — думает Сонми. Ответить на слова возлюбленного ей нечего, поэтому она лишь слабо улыбается краешком губ, смотря на переливающиеся светом волны и слушает шелест листьев на деревьях, травы под ногами. Её руки сжимают мягкую ткань красивого фиолетового платья, подаренного Сонхуном в прошлом году. — Ты самая красивая, Чаги. — Сонхун не может оторвать глаз, а Сонми хочет плакать. Очень сильно хочет плакать от безысходности их положения. Подсознательно понимает, что совершенно не хочет покидать Сонхуна сейчас. И вообще никогда. Она хочет быть с ним. Следовать. Вести. Держать за руку. Целовать. Чувствовать тёплые губы на своих. Чтобы его пальцы касались каждого сантиметра её кожи. Касаться его мягких волос, путать в них пальцы. Думать. Очень много думать. О нём. О них. О будущем. А будущего у них нет. Но она бы очень хотела, чтобы оно было. Несправедливо. Совсем несправедливо. Она так любит его. Она хочет впиваться в него своим ногтями, кусать, целовать, сплести их воедино, словно фенечки, которые Сонми любила плести в далёком детстве. Она злится. Очень сильно злится. На мир. На судьбу. На кого-то свыше, который решил всё за них. Отвратительно. Горько. Неприятно. От этих чувств тошнит. Хочется выблевать собственное сердце с злосчастной опухолью и много-много плакать. Отчаянно и тоскливо. Чтобы болело горло, виски пульсировали, а горячие слёзы обжигали щёки настолько, что оставались бы ожоги и шрамы от дорожек. Хочется проклинать мир. Говорить самые плохие слова, на которые способна её чистая душа. — Не хочу. — шепчет девушка и прижимается к боку Сонхуна, пряча своё лицо в его шее, вдыхая запах его кожи. Родной запах. Самый любимый. Сонми думала, что ей нравится запах дождя, шоколада, новой книги, скошенной травы, сирени и мёда. Ей нравилось много запахов. И она всю жизнь думала, что это её самые любимые запахи. Ошибалась. Любимым запахом был Сонхун. Освежающий грейпфрут и сандал. Самый мягкий, самый сладкий, самый свежий запах. Любимый. Она думала, что её любимые цвета это нежный голубой, лесной зеленый и вишнёво красный. Снова ошиблась. Любимым цветом был Сонхун. Молочная кожа, тёмно-каштановые волосы, розовые губы и манящие тёмные глаза. Это её любимые цвета. Она думала, что любимыми звуками были сверчки ночью в пригороде, пение птиц и дождь. В который раз ошиблась. Любимым звуком был Сонхун. Его бархатный голос, ласкающий слух; ночное спокойное дыхание на ухо, когда он обнимает её со спины, прижимаясь, зарываясь носом в волосы; пыхтение на кухне, когда всё валится из рук; недовольное цоканье языка, когда он раздражён; громкий смех от забавной ситуации: будь-то смешное видео или шутки кого-то из друзей; вздохи и тяжёлое дыхание, когда его голова прижимается к плечу девушки, она находится под ним лёжа на мягкой кровати, а он нависает над ней; нежное пение с утра или перед сном — он поёт колыбельные или напевает мотив какой-то любимой песни, чтобы разбудить Сонми, целуя её в лоб. Сонхун был всем любимым. Сонхун был Вселенной. Сонми хотела поселиться в нём. Исследовать не только снаружи, но и внутри. Перебираться по венам. Касаться его сердца. Залечивать раны и отгонять бактерии, которые могли заставить его заболеть, простудиться в холодную зиму. Она хотела забыться в нём. Присвоить себе и отчаянно оберегать от всего. От всех. Он только её. Исключительно. Он её. Он принадлежит ей. Она присвоила его себе. И сама она бы хотела отдать ему не только себя, но и своё сердце. И отдала бы, если бы не опухоль. Заражённое, нездоровое, бракованное сердце ему не нужно. Он заслуживает только самого большого и самого здорового органа, качающего кровь и отбивающего красивый ритм, созвучный с его. — Люблю тебя. — шепчет словно в бреду девушка, сжимая его футболку. Его руки обнимают её, гладят плечи и спину, а щека прижимается к её макушке, пока возлюбленная отчаянно хватается за его торс, как за спасательный круг, прижимаясь как можно ближе. Глаза её закрыты настолько сильно, что от давления начинают болеть. — Люблю. — повторяет, пытаясь пропитать его этим словом. Ему отвечать нет необходимости — всё видно: как он прижимает её к себе и думает, что лучше бы это был кошмар, он бы проснулся и его бы встретила полностью здоровая Сонми. Но он всё равно отвечает: — И я люблю тебя, звёздочка. — его губы невесомо касаются корней её волос. Сонми мысленно проклинает мир, думает за что ей всё это. За какие грехи? В чём она успела провиниться, что её наказание стоит ей потери самого любимого человека в мире; стоит ей жизни.

***

Сонхун каждую ночь внимательно слушает дыхание Сонми, следит за её самочувствием и старается делать всё для её комфорта. Он помогает ей помыться или дойти в какую-нибудь другую комнату. Сонми кажется, что она на его фоне становится всё меньше и меньше, а он оберегает её настолько, насколько способен и даже больше — точно Цербер, охраняющий Философский камень в первой части «Гарри Поттера» Это смущает. Сонми пытается просить меньше помощи и говорит Сонхуну, чтобы он не бегал вокруг неё, ведь она не инвалид, в конце то концов — руки-ноги есть. Сонхун на это недовольно морщит нос, сводит густые брови к переносице и отмахивается, говоря, что ему якобы больше нечем заняться и вообще ему только в радость помочь всем, чем только может. Он даже таскает её на руках, пока Сонми брыкается и говорит, что это определенно лишнее. Пак лишь сыто улыбается, целует в висок и сильнее прижимает к себе, пытаясь усмирить девушку. Сонхун находит Сонми в гостиной, сидя в кресле пока на её ногах спокойно покоится моток коричневых ниток и недовязанный шарф. Сама она дремлет, не выпуская спицы из рук. Пак находит эту картину забавной и домашней, что несказанно нравится ему. Он аккуратно вынимает спицы с её рук, перекладывает моток и изделие в сторону, а сам бережно берёт девушку на руки словно фарфоровую фигуру — она может развалиться от одного прикосновения; хрупкая и беззащитная. Сонхун укладывает девушку на кровать, укрывает одеялом, несмотря на то, что в квартире тепло, а на улице вообще жара; она спит под одеялом в любое время года. Он плотно закрывает шторы, чтобы яркое солнце не сочилось через окно, в привычном жесте целуя её лицо, и не мешало спать его любимой, а сам уходит на кухню, думая что бы сварганить к ужину. Мама в трубке любезно подсказывает рецепт куриного супа и управляет Сонхуном, словно крыса из мультика «Рататуй»: от нарезки овощей до специй и последовательности ингредиентов. Сонми просыпается через час, тянется на кровати, путаясь в одеяле, и смотрит какое-то время в потолок. Несмотря на крепкий сон энергии совсем не прибавилось, это расстраивает. Сказать честно — она чувствует себя отвратительно. И не только морально, как несколько недель назад, когда они с Сонхуном гуляли в парке, ели мороженое, а осознание медленно подкрадывалась, стучало в заднюю часть черепа как бы напоминая, что это скоро закончится. От Сонми не останется ничего. Нет, останется — отрицает Сонхун. Сонми успела сделать многое, отлично наследила: разные вязаные шапки и шарфы, подаренные близким; небрежные наброски рисунков, так и не пришедшие в конечный вид; фотографии, сделанные на старый Полароид отца, который достался ей по наследству; ароматические свечи у Сонхуна дома с мягким запахом ягод, подаренные ею, которые он так и не решился использовать до конца, ведь слишком жалко; сплетённые разноцветные фенечки и подаренные всем-всем; излюбленные сладкие духи с вишнёвым запахом и нотками корицы, которыми были пропитаны все вещи и сама квартира; засушенные осенние листья в какой-то из детских книг, которая ждёт своего часа, пока на ней ровным слоем оседает пыль. Она оставила после себя столько всего, что люди никогда не смогут забыть её — всегда будут находить вещи принадлежащие ей или сделанные её руками. Невероятно. *** Всё стало слишком плохо — Сонми упала без сознания, когда вставала с кровати, намереваясь умыться и почистить зубы. Сонхун среагировал быстро — позвонил в скорую. Врачи сказали лишь, что сроки уже не в месяцах или неделях. Сроки в днях, а может даже часах. Опухоль развивается слишком быстро. — Больше, чем три дня она не продержится. — на лице врача профессиональная маска спокойствия и стойкости, хотя глаза говорят совершенно обратное: ему несказанно жаль. Сонхун сжимает кулаки и уже готов раздробить всю больницу на щепочки к чертовой матери. А в итоге лишь подавляет порыв гнева, предприняв лишь то, что сейчас Сонми нуждается в нём — он не может подвести; он должен быть рядом. Он это и делает: сидит возле больничной койки на стуле, гладит волосы любимой, пока она прикрывает глаза в попытке уснуть. — Тебе нужно домой. — напоминает девушка. — Тут останусь. — отказывается Пак. — Не останешься. — настаивает Сонми и открывает глаза, встречаясь взглядом с возлюбленным. Его глаза переполненные усталости и бури эмоций. Отрицательных, к слову. Он зол, подавлен, расстроен и разочарован. И всё же они сияют ярким светом, когда он смотрит на неё — любит до безумия; до потери рассудка. И пульса. — Возвращайся домой, Хун-и. — шевелит одними губами. — Останусь. Там меня никто не ждёт, а тут у меня ты. Где ты — там я. — он попробовал улыбнуться, но ничего не вышло — лицо не слушалось его; или это всё таки его нежелание улыбаться. — Нет, Чаги. Где ты — там меня больше не будет. — а вот у Сонми получается выдавить улыбку. Горькую и совсем не радостную. Сонхун недовольно машет головой в стороны, не соглашаясь со словами возлюбленной, перечит: — Я не отпущу тебя, понятно? Мне нет места там, где нет тебя. — Ты заблуждаешься. Просто кроме меня ты ещё никого не встречал, Сонхун-и. — она тянется к нему рукой, гладит по щеке. Пак не согласен совсем. — И не встречу. — Встретишь. — Не уходи. — жалобно просит — умоляет — Сонхун, прижимаясь щекой к неё руке. — Не бросай. Сонми не может сказать ему, что не уйдёт и не бросит, ведь именно это она и сделает, когда придёт её время уходить туда, откуда вернуться невозможно. — Тебе стоит пойти домой, милый. Уже поздно, ты устал и тебе нужно поспать. — Я готов не спать хоть вечность, лишь бы смотреть на тебя, следить за показателями дыхания и сердцебиения. Как я могу уйти, если врачи ставят срок в часы? — думает Сонхун, а вслух говорит лишь: — Не уйду, Сонми. Девушка недовольна, но сдаётся, выдыхая. — Ложись рядом тогда, нечего тебе на стуле спать. — она аккуратно передвигается ближе к другому краю койки, предоставляя Сонхуну место рядом и он конечно же спешит улечься рядом, сняв перед этим обувь. Койка маленькая, но это ни капли не смущает или мешает. Их тела прижаты друг к другу, Сонхун надёжно обнимает Сонми, пока её голова лежит на его груди. Она слушает его сердцебиение и ровное дыхание, и, прежде чем уснуть, ловит себя на мысли, что у них один ритм сердца.

***

Родители, как Сонхуна, так и Сонми, навещают её на следующий день, приносят фрукты, пытаются отвлечь от навязчивых мыслей непринуждённым разговорами. Это работает, потому что Сонми отвлекается и даже смеётся. Девушку даже навещала Йеджи — младшая сестра Сонхуна — обеспокоенная состоянием старшей, рассказывала, как у неё дела в школе и рассказала о мальчике, с которым успел закрутиться роман. Сонхун же уходит домой — надо помыться и привести себя в порядок. Радует лишь то, что наступили летние каникулы, так что его ничего не беспокоит кроме Сонми. К Сонми так же приходят друзья, они много говорят и смеются, пока девушка слушает их, наслаждается моментом и мысленно прощается с ними, прекрасно понимая и чувствуя, что её время на исходе. В её лёгких касаниях и мягких взглядах тоже видно её прощание с ними. Они уходят, когда солнце начинает заходить за горизонт, к тому времени как раз приходит Сонхун. Друзья девушки бросают на него сочувственные взгляды, кивают в знак приветствия-прощания и покидают палату, оставляя их вдвоём. Пак присаживается на койку возле ног любимой, гладит колено и смотрит прямо в глаза, она дарит ему слабую улыбку и он улыбается в ответ. Без намёка на радость. — Последний наш с тобой закат, вероятно. — думает девушка, поворачиваясь к окну. Совсем не хотелось спать сегодня ночью — лишь бы больше времени провести с Сонхуном. Поговорить обо всём на свете, рассказать забавные ситуации из детства, плавно перетекая с темы на тему, пока они не встретят восход. Последний восход. И они действительно говорят до ночи, встречая рассвет. Это были непринуждённые темы, лишённые особого смысла. Но это было жизненно необходимо, словно Сонми задохнётся раньше времени, если не поговорит с ним обо всём. Сонхун бы тоже задохнулся, если бы Сонми умерла молча, не подарив ему самую прекрасную ночь переполненную шёпотом, мягкими и короткими поцелуями, крепкими объятиями и тихим смехом. — Я ненавижу лето. — парень сжимал её руку, пытаясь ухватиться, остаться рядом и никогда не отпускать. Это была попытка спасти — себя или её, он не знает. — Но придёт время и ты снова его полюбишь, как люблю я. — её улыбка нежная, спокойная, а влюблённый взгляд переполнен пониманием и принятием его слов. — Я люблю тебя. — отчаянно шепчет парень. — Я тоже люблю тебя, Хун-и~ — это был самый нежный тон голоса, на который была способна Сонми прежде чем поудобнее улечься на его груди, обнимая за торс, и закрыть глаза. *** Время смерти 06:03. Красивое число и спокойная тихая смерть — во сне и в объятиях любимого. Сонхун слишком поздно понял, что её сердце больше не бьётся, а тело тёплое, почти холодное, а экран показателей демонстрирует одну полосу с последним зафиксированным временем сердцебиения. И она не дышит. И глаза не открывает. И не реагирует. И не говорит. И тело вялое. Сонхун в немом шоке, вызывает врача с помощью кнопки возле койки. Предпринимать что либо уже поздно — Сонми умерла. Сонхуна выводят с палаты, пока врачи переговариваются между собой, записывая данные в свои блокноты. Пак растерян и обездвижен. И сердце его словно тоже больше не бьётся. Медсестра заботливо и торопливо впихивает ему успокаивающее, протягивает стакан с водой. Свои действия парень не контролирует и не отдаёт себе отчёт, лишь принимает таблетку по требованию женщины и усаживается на лавочку перед дверью палаты, хватаясь за голову руками. Сонми умерла в тёплых объятиях. И Сонхун умер в объятиях. Душевная смерть.