Молодой и дерзкий

«Чем больше человек

становится самодостаточен,

тем сложнее с ним общаться

случайным людям.

Он точно знает, что ему нужно,

и совершенно точно,

что не с вами, и не от вас.»

***

Мин Юнги с самого утра злится, потому что привык всё контролировать. Он до мельчайших деталей спланировал сегодняшнюю встречу: забронировал дальний зал в одном из лучших ресторанов города, отрепетировал речь, лично снял копии с документов и бережно сложил всё в свой чёрный портфель из крокодильей кожи. Юнги не живодер, но эту вещь ему подарил бывший владелец бизнеса во время сделки по его продаже, собственно, Мину. И теперь он считает портфель счастливым. Каждый раз берет его с собой на переговоры, и те непременно проходят успешно. Юнги надел один из сотни костюмов, пошитых для него под заказ. Тёмно-синяя тройка сидит безупречно, гармонирует с галстуком и белоснежной рубашкой из ограниченной серии. На рукавах сапфировые запонки из белого золота. Юнги не фанат такого рода украшений, но статус обязывает выглядеть дорого. На руке массивные часы. Таких в мире, даже если очень напрячься, едва ли наберется полсотни. В отражении начищенных до блеска чёрных туфель можно разглядеть высокий потолок заведения, увешанный хрустальными шарами. Юнги весь целиком выглядит роскошно. Волосы уложены назад, открывая лоб. Идеальная кожа, мягкие губы и хищный взгляд, который способны выдержать лишь единицы. Заведение соответствует статусу. Сюда не попасть простым смертным. Забронировать столик может далеко не каждый. Если на твоем банковском счете не красуется сумма с шестью нулями в долларовом эквиваленте, максимум, что тебе светит — столик на веранде по предварительной записи за месяц. Чтобы двери ресторана распахнулись, надо быть акулой большого бизнеса, приближенным акулы или сотрудником заведения. Других вариантов нет. Но Юнги плевать на весь этот лоск. Он не доверяет подобного уровня встречи своим помощникам, потому что и тут надо всё контролировать лично. Он так привык. Мин пришёл раньше, потому что планировал встретиться с переводчиком и явиться на встречу уже в его сопровождении, но тот час назад угодил в больницу с аппендицитом. За такой короткий срок найти в Пусане того, кто знает немецкий, просто невозможно, а переносить или отменять встречу было бы неправильно и могло понести финансовые риски, на которые не хотелось идти из-за воспалившегося участка кишечника одного ненадежного переводчика. Игнорируя эстетично-идеальное убранство ресторана и вычурные улыбки вышколенного персонала, Юнги, скрипя зубами, следует за миловидным официантом: приторно-вежливым и улыбчивым парнем с длинной серьгой в ухе, которая поблескивает, но теряется на фоне ярких глаз. Эта серьга — единственная вольность, допущенная в строгой униформе, хотя ту с трудом язык повергается так назвать. На официанте костюм-тройка, белая рубашка, платок в нагрудном кармане и галстук. Волосы высветлены до карамельного оттенка и аккуратно уложены. Едва ли в Корее много мест, где ещё можно встретить такой выверенный стиль во внешнем виде простого официанта. Мин непременно оценил бы всю красоту конкретно этого парня, но сейчас у него есть проблема, которую надо решить в первую очередь. Всё остальное потом. Сегодняшние переговоры — одни из многих. Они должны были стать очередной победой Юнги на пути монополизации рынка интегральных схем не только в Пусане и Ульсане, но и во всей Южной Корее. А дальше — больше. Компания Мина уже давно вышла на международный рынок и числится на хорошем счету, конкурируя с крупными корпорациями. Но сегодня на встрече речь пойдёт о приобретении завода в далёком Мюнхене. Этот завод должен стать первым производством за пределами Кореи и помочь закрепиться на европейском рынке. У Юнги после пробуждения ещё было легкое волнение от предвкушения. Сейчас же он с трудом держит себя в руках, потому что остался один в лодке с немцем, который не говорит по-корейски, а сам Юнги, так уж получилось, не говорит по-немецки. Он получил престижное образование. Закончил Сеульский университет и магистратуру в Принстоне. Помимо родного корейского, прекрасно знает английский и часто пользуется этим знанием в профессиональных целях. Но вот взаимодействовать с немецким и немцами Юнги как-то не приходилось. Бывают в жизни огорчения. Мин присаживается на стул, поправляет лацканы пиджака и берет в руки меню. Ему совершенно всё равно, что заказывать. Он бы заказал корейско-немецкий словарь уровня прожарки рейр. Официант с кипенно-белым полотенцем, переброшенным через согнутую в локте руку, стоит над душой. Юнги понимает, что паренёк просто выполняет свою работу, но сейчас напрягает даже неровно лежащая салфетка, которую Юнги сам же и задел, пока садился на свой стул. — Вам помочь? — с дежурной улыбкой спросил официант и слегка наклонился, поправляя салфетку, лежащую перед Мином. — Меня зовут Чимин, и сегодня я ваш официант, — очевидно, что под помощью Чимин подразумевал выбор блюд и напитков в меню, но Юнги ухмыльнулся, потому что едва ли этот миловидный мальчик способен помочь в его ситуации. — Нет. Накройте на троих. У меня встреча. Будет ещё два человека. Мой партнер по бизнесу и его переводчик, — не сразу отозвался Мин, глядя в глаза. Он продолжал сидеть, закинув ногу на ногу, а Чимин стоял с прямой спиной, но ощущался этот взгляд так, будто это Юнги сейчас возвышается над официантом. Пак Чимин работает тут официантом уже год. Устроился в начале первого семестра выпускного курса. Взяли его не только за красивые глазки, хотя из-за них тоже, но и потому что он сумел произвести хорошее впечатление на всех этапах сложного собеседования. Он был единственным студентом, работающим в ресторане такого уровня, ещё и на полставки. Но ничуть не уступал своим более взрослым и опытным коллегам. А месяц назад Чимин закончил университет, но решил продолжить работу официантом, пока не найдёт другую. Желательно по специальности. Не зря же он днями и ночами напролет грыз гранит науки на факультете иностранных языков. Бросив дежурную фразу с такой же дежурной улыбкой, Чимин скрылся за дверью и вернулся через несколько минут с сервировочным столом на колесиках, накрытым белой скатертью и уставленным разнообразной посудой. У Юнги от этой белизны и лоска уже в глазах чернеет. Или это ему дурно от стресса. Одно из двух. А может и всё сразу. Мин расстёгивает верхнюю пуговицу и немного ослабляет галстук, чтобы легче было дышать, но общий вид не терял солидности. Он нервно скользит языком по губам и решает задать глупый вопрос, потому что хуже уже не будет.

***

Переговоры прошли не идеально, но закончились вполне удовлетворительно. А Юнги всё никак не может поверить, что его деловую задницу практически спас молодой паренёк, весьма далёкий от бизнеса. Юнги всегда считал себя довольно везучим, ведь успех — это упорный труд, сильный характер, талант и интеллект. Но без капли везения всё вышеперечисленное не принесёт необходимой отдачи. Вот и в этот раз Мин Юнги повезло, потому что выбрал для встречи именно этот ресторан. Потому что его официантом в этот вечер был именно Пак Чимин. Чимин на протяжении всех переговоров ненавязчиво указывал Мину на ложь и лицемерие в чужих словах, нагло поправлял чужого переводчика, когда тот недостаточно достоверно переводил. И вообще, Пак показался Юнги слишком компетентным для работы простым официантом, пусть даже и в таком престижном заведении. Но на этом сюрпризы не закончились. Юнги, будучи искренне благодарным за помощь и желая отблагодарить, предложил Чимину плату за оказанную в образовавшемся цейтноте услугу. Мин в порыве щедрости и всей душой не любя быть перед кем-то в долгу, был готов отбашлять своему спасителю кругленькую сумму. А Чимин отказался. Ни в какую не согласился взять деньги. Юнги настаивал и практически уговаривал, но парень был непреклонен. Слишком молод. Слишком верит в свои идеалы. Именно такие выводы сделал Мин и ушел из ресторана с двоякими чувствами. С одной стороны — он был удовлетворен нынешним положением дел и достижением очередной цели, пусть даже эта цель была достигнута с помощью, откуда не ждали. С другой — остался неприятный осадок от невыплаченного долга. Юнги ведь был искренен в своей благодарности. Собирался заплатить и потерять сегодняшний день в череде многих, зарыть его в закоулках памяти и никогда больше не возвращаться. Юнги уже давно привык, что никто в этом мире не делает ничего просто так. За всё надо платить. Всё покупается и продаётся. Мин живет свою жизнь вот уже тридцать шесть лет и за последние десять, если не больше, лет не встречал никого похожего на Чимина. И дело не в смазливом личике, голосе, ласкающем слух, грациозных движениях и незаурядных навыках, коими далеко не каждый способен обладать. Нет. Есть в этом пареньке что-то ещё. Мин быстро сложил два и два. Выпускник университета, знающий несколько языков, не от хорошей жизни работает официантом. Юнги ничего против этой работы не имеет: он в принципе уважает людей, которые работают на любой работе и в состоянии прокормить хотя бы себя. Но для юного Диониса все двери должны быть открыты, а он открывает дверь вип-зала дорогого ресторана. Непорядок. И почему отказался от денег? Мин злится на себя, когда не может заснуть, продолжая вспоминать застенчивую улыбку и глаза-запятые. Юнги банально запал на молодое тело, которое счел чересчур привлекательным? Маловероятно. Юнги привык, что вокруг него постоянно ошиваются толпы красивых людей с натренированными улыбками. Он привык к повышенному вниманию по отношению к своей персоне, только вот это внимание чаще всего адресовано не к личности мужчины, а к его деньгам. Мин хорош собой, ухожен и эрудирован. Поэтому партнеры, даже те, кто оказывается в его кровати на одну ночь, не хотят быть выставлены за дверь. Но Юнги плевать. Несмотря на свое воспитание и хорошие манеры, он не привык привязываться к людям, доверять им и уж тем более думать о ком-либо перед сном. Он обычно быстро засыпает, как только примет душ, а потом горизонтальное положение. За окном почти рассвело, день распланирован поминутно, а сон всё не приходит. Мин с неприсущей ему нервозностью сбрасывает одеяло на пол и, разбросав конечности в разные стороны, шумно выдыхает через нос. Измотанное мыслями и событиями дня тело, наконец, проваливается в неглубокий сон, когда вдалеке становятся слышны проезжающие мимо машины. Город медленно просыпается. Рыбаки уходят в море. У пристани собираются работники, ожидающие свежий улов для разделки и доставки в местные рестораны. В порту швартуется только что прибывший корабль с туристами. Чайки кричат, добывая себе завтрак. А Юнги теряет связь с реальностью, находя на задворках сознания решение: он сегодня выкроит полчаса своего дорогого времени и предложит Чимину постоянную работу в своей компании. Как проснётся, озадачит этим отдел кадров. Пока на улице во всю кипит жизнь, Мин позволяет себе несвойственную себе вольность: поваляться в постели лишние пятнадцать минут после того, как прозвенел будильник. Ныряя босыми ногами в тапочки и расправляя пижаму, которая задралась после долгого ворочания, Юнги проходит длинный путь до кухни и с недовольным лицом включает кофемашину. Зачем он купил себе такой большой дом, до сих пор не понимает. Ему бы хватило апартаментов в центре, и на работу ездить было бы удобнее. Хотя плюс в этом отдалении все-таки имеется. Мин успевает по дороге на работу насладиться комфортом одного из автомобилей, который выбрал для поездки сегодня, побыть наедине со своими мыслями и всё разложить по полочкам. Так происходило обычно, но сегодня что-то прошло не так. Утренний кофе облегчения так и не принёс. Морщинку на лбу не разгладил. Контрастный душ и рутинные уходовые процедуры тоже не помогли настроиться на рабочий лад. Юнги не рад, что не вызвал водителя, что охрана сопровождает в соседней машине позади, что ему банально не с кем поговорить и отвлечься. Мин до обеда пребывает в своих мыслях, то и дело упуская что-то важное, позволяет опоздать на одну из встреч, потому что на подготовку к ней уходит больше времени. Юнги пришлось несколько раз перечитывать кипу документов, смысл которых никак не хотел доходить до изможденного мозга Мина. В обед, обычно невозмутимый и безразличный ко всему, Юнги плюёт на всё и срывается. Он садится за руль свой карбоновой Ауди R8 и на всех парах мчит в ресторан, после посещения которого в сознании мужчины что-то перемкнуло. Мин Юнги не влюбился. Он уже давно не наивный мальчик. Давно не в том возрасте и положении, чтобы верить в романтику, любовь с первого взгляда и прочую сопливую чушь. Он просто понять не может. Хочет знать, что движет другим человеком. Потому что сам он, если бы получил такое же предложение, как Чимин, будучи в его возрасте, не раздумывая взял бы деньги. Ещё бы и поторговался. Юнги сам не знает, почему ему так важно в этом разобраться. Что мешает забить, забыть и жить припеваючи. Но у Мина не тот характер, чтобы просто бросить что-то, что не задело, что любопытно, что колыхнуло окаменевшую душу и не дает идти дальше. В ресторане Юнги настигает разочарование. Чимин сегодня не работает. Администратор под натиском обаяния Мина и пары хрустящих купюр соглашается поделиться информацией, где найти Чимина. Юнги и сам бы мог все выяснить, поручив это дело службе безопасности своей компании, но это бы означало новое ожидание. А Юнги потребовал здесь и сейчас. Он покидает заведение под перешептывание персонала и велит своей охране быть неподалёку.

***

Оказавшись в обычном спальном районе, Мин оглядывается по сторонам в поисках нужной вывески. Домашний адрес Мину не сообщили, но он ему и не требуется. Адреса подработки вполне достаточно. Зацепившись взглядом за изображение енота в солнечных очках, развалившегося в гамаке, Юнги улыбается одними уголками губ. Скажи ему кто-нибудь неделю назад, что сегодня он окажется здесь — рассмеялся бы в лицо. Но вот он решительно тянет на себя ручку двери из белого дешевого пластика и застывает, сделав пару шагов уже внутри просторного помещения со светло-желтыми стенами, небольшими круглыми столиками и высокой минималистичной стойкой, за которой прикорнул бариста. Декора нет. Это было бы самое простецкое кафе из всех, что когда-либо видел Мин, даже в самом раннем детстве. Если бы не одно но. Юнги ищет взглядом того, к кому пришел, но вместо этого чувствует, как пара цепких лап хватает штанину его дорого костюма. Мин отвлекается и понимает, что оказался пойманным самым настоящим енотом. Отвлекшись от изучения лиц посетителей, Юнги испытывает культурный шок. Енот, пытающийся сейчас стянуть с него ботинок, далеко не единственный зверек в этом зоокафе. Мин насчитал не меньше пяти енотов и столько же собак разных пород и размеров. Все свободно разгуливают по залу и подставляются под ласкающие их руки посетителей. А некоторые, состроив несчастную моську, выпрашивают для себя угощения, которые, несомненно, получают. Юнги к животным относится хорошо, даже взял на попечительство рыжую панду. Но одно дело умиляться зверьком через стекло вольера, и совсем другое — собирать его шерсть со штанин и пиджака. Когда Мин уже жалеет, что пошёл на поводу у собственных рвений и непонятных желаний, совсем рядом раздается знакомый голос. — Здравствуйте, — Пак Чимин вежливо кланяется и прыскает со смеху, когда видит, чем там занимается енот. — Вы меня искали? — Может, я просто кофе хотел выпить, — заершился Юнги. — Точно. Это же единственное кафе в Пусане, где подают кофе. Чего это я, — Чимин широко улыбнулся, давая понять, что ни капли не поверил словам Юнги. — Раскусил. Я приехал к тебе, — закатил глаза Мин, но выглядел при этом довольно невозмутимо. — И зачем же вы приехали? — Чимин ничем не обязан этому человеку. Видит интерес в свой адрес и даже понимает, чем сумел запасть в душу. Потому и развлекается, наслаждаясь ответной реакцией. Чимину нужны деньги, как и всем остальным. Он хочет хорошо жить и не бояться, что однажды нечем будет платить по счетам. В идеале ещё и заниматься любимым делом. Зарплаты в ресторане хватает на все издержки и кое-какие излишки. Чимин подрабатывает в зоокафе скорее из энтузиазма и любви к животным. Один-два раза в неделю он подменяет своего друга и по совместительству владельца кафе. Следит за порядком, чтобы животных не перекармливали и продукты на кухне не заканчивались. Иногда варит гостям кофе и стоит на кассе. Краем уха услышав разговор за столиком, который обслуживал, Чимин впервые нарушил правило невмешательства, которому ранее следовал всегда. Сначала он обратил внимание на задумчивого угрюмого мужчину в идеальном костюме. Чимин заслушался его низким грудным голосом и только по этой причине заметил, о чём шёл разговор. Мужчина то поджимал, то облизывал губы, постукивал музыкальными пальцами по столешнице. Держался уверенно, хотя Чимин чувствовал некоторую нервозность. Услышав корявый перевод и весьма сомнительные перешептывания двух европейцев, сидящих за тем же столом, Пак не выдержал и, наклонившись к самому уху, предупредил обладателя низкого голоса о том, что смог расслышать в разговоре мужчин и что ему не понравилось. Они не исключили из контракта пункт, который должны были. В нём говорилось о неустойке в случае прекращения поставок по независящим от сторон причинам. Подписание договора могло бы повлечь за собой убытки. Были и другие комментарии от Чимина касательно неточных высказываний официального переводчика и перешептывания иностранцев в целом. Это вообще не проблема Чимина. Он сам не знает, зачем влез. Просто влез и всё. Может, просто не смог устоять перед возможностью применить в жизни свои знания немецкого, которые уже успел посчитать бесполезными, пожалев, что когда-то выбрал его одним из языков для изучения. Так что Чимин тоже благодарен Юнги за возможность блеснуть. По этой причине Пак и от денег отказался. Он не считает, что сделал что-то особенное. Знает, что каждый труд должен оплачиваться, но ему бы вполне хватило щедрых чаевых. Остальное Чимин счёл лишним. Он не бедный. Концы с концами сводит внахлест. Чимин молод, здоров, умён и красив. И подачки ему не нужны. А вот работа по специальности — очень. — Хочу предложить тебе помощь взамен на ту, что ты мне оказал, — Юнги смотрит куда угодно, но только не в глаза. — Вы мне сейчас опять деньги будете совать или покровительство своё предлагаете? — с полуулыбкой и смешинками в глазах провоцирует Чимин, открыто наслаждаясь. — А тебе нужен покровитель? — Нет, не нужен. — Тогда перестань нести чушь и возьми уже деньги. Чимин в который раз закатил глаза и скрестил руки на груди, полностью игнорируя взгляды, которые направлены на него и мужчину, явно не вписывающегося в местную атмосферу. — Переведите их в приют или фонд помощи детям. — Я и так перевожу деньги в приюты и фонды помощи. А ты с чего в благотворители заделался? — Может, мне не деньги нужны. — И что же тебе нужно? — А вы уже на всё согласны? — В пределах разумного. — Мне нужна работа. — У тебя вроде уже есть работа. И даже две. — Нормальная. — А у тебя не нормальная? — Послушайте, я хочу получить работу в офисе в какой-нибудь международной компании, где понадобятся мои языковые знания. Переводчиком, менеджером, да кем угодно. Я уже год хожу по собеседованиям, но везде нужен опыт по специальности. А где его взять, если никуда не берут?! — Ты шумный. — Простите. — Не думаю, что у меня найдется для тебя место в штате. — Что и требовалось доказать. — Но я всё равно хочу что-нибудь для тебя сделать. — Угостите кофе. — Кофе? — Ну да. Или это вы тоже не можете? — Могу… просто… сейчас? — Нет, подождём первый снег. — Сегодня пятнадцатое июня. — А я о чем? Вы ведь явно не заняты, раз нашли время приехать сюда и вести этот пустой разговор. — Да я сам от себя в шоке, если честно. — Ну вот и отлично. С айс-американо шокироваться будет поприятнее.

***

Присев на высокий светлый стул у стойки, Юнги предусмотрительно протёр её взятой с этой же самой стойки салфеткой. Грязи видно не было. Просто Мин не привык бывать в таких обычных, любимых простыми смертными местах. — В глубине души я надеялся, что угощать тебя кофе я буду в каком-нибудь комфортном месте, — Юнги безуспешно пытается отвоевать свой шнурок у одного чрезвычайно милого и безмерно приставучего енота. — Во-первых, — Чимин загнул первый палец. — Тут вполне комфортно. Во-вторых, — не может сдержать широкую улыбку, щуря при этом глаза: — Вы ему понравились. Юнги закатил глаза, не понимая, почему ещё не ушел из этого странного места и почему вдруг самому захотелось улыбнуться. Ситуация комичная и даже нелепая. Что Юнги вообще тут забыл? — Какой вы пьёте кофе? — спросил было Пак, но тут же осекся, отвечая сам себе: — Дайте угадаю, — сделав короткую паузу, делая вид, что задумался. — Чёрный, без сахара, горячий. Я угадал? — Да, — без капли удивления подтвердил Мин. — Гадость редкостная, — Чимин забавно скривился, а уголки губ Юнги снова поползли вверх. — И как вы это пьете? — вопрос риторический, но оно само как-то вырвалось. — Молча и с наслаждением, — все же ответил Мин, а затем добавил: — При условии, что кофе хороший. — Тут вполне сносный, — уверил Пак. — Сносный — не равно хороший. — Наверное, чтобы добиться такого успеха, как вы, надо быть таким… хм… внимательным к деталям. — Подлизываешься? — поднял брови Юнги. — Возьмете на работу? — Нет. Чимин театрально вздохнул и, наконец, повернулся к кофемашине, что всё это время находилась у него за спиной. — Разве тебе не полагается бесплатный кофе, как сотруднику? — перевёл тему Мин. Чимин отвлёкся и повернулся к мужчине, близко к нему наклонившись, будто собирается сообщить секрет: — Подловили, — с серьёзным лицом. — Я просто хотел посмотреть, как вы пьёте кофе за десять тысяч вон. — Про то, что я буду его пить, разговора не было. Ты просил угостить. И ты мог выбрать для этого любое место. Мог даже не ограничиваться одним кофе… — Черт. Можно было попросить два? — с плохо скрываемой усмешкой. — Издеваешься надо мной? — на полном серьёзе. Чимина обдало ледяной сталью в голосе, а цепкий и такой же холодный взгляд едва не выбил весь воздух из легких. Стало некомфортно, но Чимин перевёл дыхание и, не выдержав этот взгляд, опустил свой. — Нет. Мы просто с вами говорим на разных языках, — прозвучало смущённо. — Очень смешно, — Юнги и в этой фразе услышал тонкую издевку, вспомнив, при каких обстоятельствах они вообще познакомились с этим мальчишкой. — Я не смеялся, — уголки пухлых губ и правда поползли вниз. И Юнги ощутил, что ему не нравится видеть печаль в глазах напротив. Чимин все ещё был красивым. Маленький аккуратный нос. Полные яркие губы. Большие глаза и милейшая улыбка, из-за которой эти самые красивые глаза жмурятся, лишая возможности в них посмотреть. Мин прикусил внутреннюю сторону щеки, чтобы вернуть себе трезвый рассудок, и отступил, идя на уступки. Сдаваясь. — Ладно, — громко выдохнул. — Давай сюда свой кофе, — заламывая брови. — Надеюсь, я не умру. Где тут ближайшая больница? — попытался пошутить, и это сработало. Чимин в мгновение повеселел, возвращая выражению лица непринужденность и снова отпуская на волю бесят, что пляшут в глазах. — Не драматизируйте так. У нас много постоянных клиентов. — Они приходят ради них, — Мин повернулся боком и пробежался взглядом по залу, намекая на ручных зверюшек. — И это тоже, — согласился Пак. — Животные успокаивают. Даже помогают бороться с депрессией. — Твоя правда. Если отобрать у гостя шнурки, он на них не повесится. Чимин посмеялся, а Юнги подумал, что пытался шутить сегодня больше, чем за всю прошлую неделю. Но это у него просто настроение сегодня хорошее. И никакой Пак Чимин тут не замешан.

***

Тогда они выпили свой кофе. Юнги не скривился в отвращении от противной горечи. Ни один мускул не дрогнул. Хотя в своих мыслях он в этот момент представлял, как просит секретаря сварить ему привычный напиток, сбалансированный вкус и аромат которого бодрит и дарит удовольствие. В отличии от этого не самого мерзкого, но пойла. На том и разошлись. А у Юнги на душе тепло. Он весь оставшийся день чувствовал себя окрылённым. Не продуктивным. Нет. Просто все вокруг казалось каким-то другим. В самом хорошем смысле этого слова. На следующий день пришла продуктивность. Мин выполнил все запланированные дела, провёл несколько встреч и не заметил, как заработался до поздней ночи. Вернувшись в свой пустой дом, Юнги заказал доставку еды, потому что в который раз забыл вовремя поесть, и разлёгся на диване, лениво переключая каналы. Пока мужчина бездумно щёлкал, подоспела доставка, и Мин направился встречать курьера, волей случая остановившись на какой-то романтической комедии. Юнги такие фильмы не любит и не смотрит, считая их пустой тратой времени, предпочитая более полезные картины о судьбах бытия, акулах бизнеса или, на худой конец, документалки про китов. В последних хоть картинка красивая и можно почувствовать единение с природой. Но вершину хит-парада того, что Юнги смотрит, занимают видео со смешными и милыми котами. Без шуток. Мин обожает смотреть их и умиляться. Но позволяет себе такое не часто. Чаще всего, когда вот так, в одиночестве, в ночи, уплетает еду из круглосуточной доставки. Почувствовав зверский голод, Юнги проигнорировал раздражающий фильм, набросившись на свой почти скромный ужин, показавшийся пищей богов. А на экране тем временем демонстрировалась история об успешном бизнесмене, эдаком Скрудже Макдаке, который нанимает себе хорошенькую помощницу, и та, по счастливому стечению обстоятельств, демонстрирует ему все радости жизни. И речь не о сексе. Хотя секс всё-таки случился в конце. Да, Юнги до него досмотрел. Но залип он на другое. И это другое заставило вернуться к воспоминаниям, которые сегодня за суетой дел его совсем не тревожили. Вспомнился Пак Чимин. С его выразительной мимикой, заразительным смехом и острым языком. Трудолюбивый парень с добрым сердцем, который за пару коротких встреч сумел напомнить, что в жизни существует что-то помимо денег. И Юнги очень хочет узнать, что именно. Но знает, что самому ему с этим вопросом не разобраться. В одиночку не научиться снова испытывать радость от простых вещей. Юнги уже и не помнит, умел ли так вообще, но без понятных для себя причин чувствует потребность.

***

Юнги просыпается под утро от духоты. Лето набирало силу, и жара порой была невыносимой, хотя по ночам обычно становилось прохладно. Близость моря, влажный воздух и неизменно поднимающийся ветер делали своё дело. Но в этом году с погодой творилось что-то неладное. Может быть, всему виной глобальное потепление. Юнги обычно о таких вещах не задумывается. Зато ругает себя за то, что забыл заблаговременно включить кондиционер. Он дожидается, пока прозвенит будильник, и только после этого окончательно встаёт. Принимает горячий душ, чтобы после охладиться контрастом температур, и приводит себя в порядок. Мин решает не пить сегодня кофе дома и заехать почти по дороге в кофейню, где был пару дней назад, непонятно на что надеясь. Хотя тут вроде бы всё понятно. Сам себе Юнги не врёт. И крюк делать он собрался не ради дешевой арабики, а чтобы увидеть кое-кого. Например, одного наглого енота по кличке Флаффи. На худой конец и Чимин сгодится. Припарковав дорогую иномарку у входа, Мин быстрым шагом заходит в зал, но стойку протирает незнакомый парень. Не тот. — Пак Чимин сегодня не работает? — сразу спрашивает Юнги после формального приветственного поклона. Парень за стойкой нервно улыбается и как-то испуганно бледнеет. — Нет. Сегодня не его смена, — потерянным голосом. — А что… у него какие-то проблемы? Юнги оскорбляется последним вопросом. Разве он похож на ростовщика или ещё какую-нибудь криминальную личность? Он честный гражданин и добросовестный налогоплательщик. — Нет. Никаких проблем, — Мин попытался улыбнуться, чтобы выглядеть более непринужденно, но, судя по реакции баристы, стало только хуже. — Можешь дать мне его номер? — Я не могу вам сказать, аджосси, — затараторил парень, принявшись до дыр натирать хайбол. Это «аджосси» из уст молодого и привлекательного парня звучит даже как-то обидно. Юнги вообще-то тоже молодой и привлекательный. Ну и что, что он старше его лет на десять. Это ещё не повод аджоссишничать. Но Юнги здесь не за этим. — А так? — Мин достал свой чёрный кожаный кошелек и выудил оттуда купюру в пятьдесят тысяч вон. Скорее всего, эта сумма больше, чем бариста получит за весь свой рабочий день, поэтому тот колеблется. На чужом лице отражаются все метания, а дрожь в руках это только подтверждает. — Я правда не могу, — опустив голову отвечает парень, который сделал выбор и теперь страдает от этого. Потому что и лёгких денег хочется, а друга подставлять — нет. — Простите. Юнги устало потер переносицу. Он планировал просто взять кофе и обменяться с Чимином парой фраз, чтобы поднять свое неожиданно упавшее настроение, но вынужден сейчас тратить время. — Зачем он вам? Может, ему что-то передать? — парень с обесцвеченными волосами нервно облизал губы и затараторил: — Когда я его увижу. Это может случиться скоро или не… очень. Мы вообще не близки, — прикусил язык, судорожно соображая и жалея, что сразу не соврал, что даже не знает номер Пака. — Не говори ему, что я спрашивал, — Юнги ни капли не сомневается, что смазливый паренёк, который с Чимином не близок, непременно проболтается. Но это не проблема. — Оставь себе, — Мин оставляет купюру на стойке и удаляется из кофейни так же быстро, как пришёл. Садясь в свой спорткар, Юнги набирает номер своего помощника и, поздоровавшись, требует: — Хо-Джун, добудь мне номер. — Номер чего? — в трубке раздается звонкий мужской голос. Слишком бодрый по меркам Юнги. — Места в колумбарии. Инвестирую в будущее. Старость не за горами. — Вы ещё ого-го, босс. — А ты туго соображаешь. Обменялись фактами, а теперь достань мне номер телефона. Имя, фамилию и место работы скину в смс. Хорошо поработай для меня, — сбросил вызов.

***