Campo di papaveri

X.

      Однажды всё изменилось. Теперь я знаю, что перемены начались задолго до того дня, но тогда мы оба были слишком ослеплены счастьем, чтобы замечать незначительные, но тревожные мелочи. Продавец на местном рынке повторял одну и ту же фразу о какой-то бессмыслице, смотря сквозь нас. Всё и все вокруг стали напоминать искусственные декорации, но почему-то мы не придали этому значения. Нет… мы не хотели придавать. Мы всё ещё упорно сопротивлялись всем переменам. Бесполезно. Все равно наступало утро.       Что-то менялось, но не улавливающие сути происходящих перемен и всё еще живущие грёзами мы продолжали встречать закаты и собирать маковые букеты по утрам. Направляясь в тот вечер к утёсу, мы молчали, держа друг друга за руки особенно крепко, словно боясь исчезнуть куда-то, тихо ускользнув и растворившись, как растворялись в забвении наши ядовитые мысли. Поднялся сильный ветер. Обернувшись, я увидел, что из-за него упала наша ваза с подоконника, алые маки рассыпались у окна кровавым пятном, а за домом вскипало такое же алое поле. Беспощадный ветер рвал маленькие цветы. Промелькнула мысль, что надо бы повернуть назад и закрыть окна и двери, но мы продолжали подбираться к утесу, внутри себя понимая, что нет смысла возвращаться.        – Бруно…              Я поднял голову и наши взгляды встретились. Кажется, намечается сильный ураган. Завывания ветра пугают, что же будет с городом? Таких сильных ливней и ветров никогда здесь не бывало. По крайней мере с того момента, как я проснулся тем первым утром. Бывали ли тут ураганы раньше? Бывало ли тут что-нибудь вообще? Слышим, как скрипят и с глухим стуком бьются о стены наши ставни. Чем сильнее льет дождь, тем сильнее нарастает тревога. Почему-то становится темнее, а страх переплетается лозой и непонятным ощущением правильности и внезапно усмиряющего спокойствия.        – да, у меня тоже странное чувство. Наверное, стоит вернуться домой…              Обернувшись, мы ничего не увидели. Ни поля, ни нашего с ним дома, только серое полотно холодного дождя. Времени удивиться или испугаться просто не хватило, мы снова перевели взгляд друг на друга.       – Джорно, ты, кажется, хотел что-то сказать?...              Шум дождя был столь громким, что ему пришлось чуть повысить голос. Он взял меня за обе руки, я сжал его ладони, приподнимаясь на носках, чтобы он лучше слышал мой голос в этом шумном хаосе, в этой слишком стремительно наступающей темноте. Я сжимал его руки крепче, а предрассветный закат был у самого порога нашего гаснущего по непонятной мне причине мира.               – да, я хотел сказать, что я тебя…       

      

      

XI.

                    Оборвался. Мой голос оборвался и обернулся глубокой тишиной, полным спокойствием и забвением. Я не знаю, сколько я пробыл в нём, но, когда я открыл глаза, я был в постели, а через темные шторы пробивались первые, совсем тусклые лучи. Рассвет наступил. И в этот момент я окончательно проснулся. Не было макового поля, не было нашего дома, была лишь реальность, в которой я пару дней назад вступил в мафию. Я вспомнил, что за один реальный день до этого мы получили задание доставить Триш к Боссу, а сейчас остановились в небольшом доме средь виноградников. Но эта самая «реальность» не казалась мне таковой теперь. Как это обычно бывает после глубокого сна, мои мысли были не слишком ясными, однако осознание ударило по мне довольно сильно через считанные минуты. Всё это оказалось простым сном, который в первые секунды бодрствования казался более настоящим, чем был в действительности. В том мире, в котором проснулся я, Бруно не был моим мужем. У нас не было дома и наших маленьких традиций, все мои воспоминания оказались шуткой моего разума, а на моём пальце не было обручального кольца. Зато, как помнится, здесь у меня была мечта. Но какое мне до неё теперь дело?       Вскочив с кровати, в еще не разбавленной утренним солнцем шелковой мгле я выбежал в коридор, но, повернув за угол я влетел в Буччеллати. Мы оба тяжело дышали, смотря друг другу в глаза. Так прошел неизвестный отрезок времени, показавшийся мне вечностью, и, готов поспорить, на самом деле он был ничтожно мал. Просто исказился в тумане, состоящем из кучи несказанных вопросов, но… Бруно нарушил тишину первым.        – кажется, ты не договорил, Джорно…        – что…?        Он выдохнул и отошел, поправив пиджак.               – прости. Наверное, мне просто приснилось. Не бери в голову, отправляйся спать…              Не знаю, что я испытал в тот момент. Смесь надежды и страха? И почему нас обоих не смутило, что единственными, кто не спит были мы (и, конечно, следящий за безопасностью Миста на первом этаже) и что направлялись мы явно к комнатам друг друга. Мой голос чуть дрогнул, и я снова шагнул к нему.        – тебе снилось маковое поле?       – … Наверное, этот взгляд я буду помнить всю свою жизнь. Слишком уж много эмоций было в нём выражено, Бруно заглянул в самую мою душу и по его выражению лица ответ на мой вопрос был ясен. Но мы оба до сих пор едва ли верили в возможность того, что испытали. Забегая вперед, скажу, что объяснить себе мы пытались потом долгие годы. Мои глаза наполнились слезами…       – да, я не договорил… Бруно, я не успел сказать, что люблю тебя…

XII.

Мы ушли из мафии. Наша команда прекрасно справилась с заданием и без нас, разузнав о планах Босса и сумев защитить его дочь от него и от всех, кто желал ей зла, ну а нам больше не хотелось рисковать собственными жизнями. Мы слишком сильно боялись потерять друг друга. Поселились мы недалеко от Рима в небольшом доме, что располагался на самом краю макового поля. Оно не цвело круглый год, однако, теперь мы были уверены, что не проснемся в один момент, лишившись покоя. Бруно где-то отыскал кольцо из лавилита, это было довольно сложно сделать, но для нас обоих эти мелочи были слишком важны. Утёса, где мы провожали бы закат, больше не было, поэтому теперь мы часто сидели на крыльце вместе, провожая солнце, что скрывалось за горизонтом и слепило нас, заставляя умиротворённо улыбаться. Есть многое, что мы не можем объяснить. Сны были и остаются загадкой, но это ли не счастье, что нашим сознаниям удалось случайно слиться воедино, дав нам немного волшебного времени, дабы вкусить любовь и позволить ей укорениться в наших душах? Одному Богу известно, были бы мы вместе, если бы не эта ночь, длившаяся для нас обоих долгие месяцы. Хотя, если существует судьба, значит она не позволит двум родственным душам пройти мимо друг друга, не посеяв в сердцах семена маковых бутонов, что распустятся большой, настоящей любовью. Я точно знаю, что придет время. Время, когда мы окунемся в вечный, непробудный сон, и эта мысль пугала бы меня, если бы не уверенность в том, что окажемся мы после этого в уже знакомом нам месте.