Cry, Chomp, Drip, Repeat

Всë это было весельем и играми, ничего не должно было случиться. Музыка весело играла по всей пиццерии, аниматроники дëргались в своих маленьких танцах, а его брат плакал, потому что так оно и было. Смех наполнил воздух, когда он и его друзья смотрели, как его брат изо всех сил пытается спуститься, практически крича из пасти медведя. У него была мысль, что если его брат замолчит, никто не будет плакать. Тишина слишком сладкая, чтобы ею наслаждаться. Но даже если его раздражал непрекращающийся плач Эвана, он прошёл мимо этой мысли. На этом она остановилась, оставаясь краткой (он поклялся, что никому не пожелает смерти), и он потянулся к брату. Хватит, подумал он. Он не хотел, чтобы отец рассердился. Прежде чем он успел схватиться, над ним раздалось громкое чавк. Дëрганье его брата прекратилось так внезапно, что он подумал, что это шутка. Он потянул, совсем немного, чтобы не было больно, но его брат не двигался. Он не понимал, что что-то произошло, пока его друзья не перестали смеяться. Его брат не плакал. Должно быть, он потерял сознание. Вот и всё. Но была эта тишина. Ни плача. Ни криков. Ничего. Потом он услышал это. Кап-кап-кап по деревянной сцене. Что-то покрыло его пальцы, тёплое, влажное и липкое. Его глаза скользнули к образовавшейся луже и обратно вверх, к пасти медведя. Была ли она… было ли она закрыта? Она не должна была закрываться до конца. Он достаточно почерпнул из технической болтовни своего отца, чтобы знать это. — Эван? Он ненавидел, как дрожал его голос. Его руки, покрытые красным, отдëрнулись, когда он попытался разглядеть получше. Чтобы убедиться, что его брат не разыграл его из мести. — Хорошо, ты меня напугал. Но капание было слишком громким, а лужа становилась слишком большой. И его руки были всё ещё красными. — Эван, давай, — взмолился он — Прости, я зашёл слишком далеко. Но его брат не двигался. Не плакал. Не просыпался. Вот тогда его осенило. Он знал, как выглядит смерть, он видел достаточно фильмов (и считал, что персонажи всегда слишком драматичны). Он просто… он не думал, что ему придётся испытать это таким образом. Боже, пожалуйста. Не так. Он сделал пару неуверенных шагов назад, упав, когда его ноги подломились, и беспомощно смотрел, как оно продолжает капать. Было так много красного. Он стëк по костюму медведя, скопился у его ног и испачкал пол в том месте, где растекалась лужа. Этого не может быть. Этого не должно было случиться. Он не хотел, чтобы это… Кровь на его руках, кровь его брата, говорила, что это не имеет значения, потому что это действительно произошло. Он… Он убил его. О боже, он убил своего брата. Он уставился на раздавленную голову. Под маской его глаза наполнились слезами, и он затрясся. Тишина была ужасающей. Пожалуйста, Бог или какое-либо другое высшее существо, позвольте ему вернуть его обратно. Дайте ему второй шанс, пожалуйста. Пожалуйста, верните Эвана. Он не хотел... не хотел… Он любил Эвана. Несмотря на плач и слëзы, он любил его. Потому что Эван был его младшим братом. А если он был мëртв, кому он собирался рассказывать сказки перед сном? Испечь эти шоколадные оладьи по утрам? Забрать из школы? Научить водить? Наблюдать за взрослением (потому что его отец был слишком занят, всегда занят, а он должен был быть старшим братом)? О боже, о чëрт. Пожалуйста, пожалуйста, дайте ему второй шанс. Ему просто нужен был еще один шанс, и он всë исправит. Ещё один, он будет хорошим старшим братом. Пожалуйста, пообещал он, просто верните Эвана! Плач. Он оцепенело поднял глаза и увидел, как его друзья запихивают Эвана в пасть Фредбера. Они снова смеялись, шутили так же, как и пять минут назад. Что это было, галлюцинация? Его личный ад, снова наблюдать за смертью своего брата? Подожди, опять? Чавк. Нет! Плач прекратился, опять. Смех прекратился, опять. И капание началось, опять. И он смотрел, больше сбитый с толку, чем потрясëнный. Был ли это его второй шанс? Это… это был он, не так ли? И он пропустил это. У него был второй шанс, и он, чëрт возьми— Плач. Ещё один шанс! Он не собирался тратить его впустую. — Опустите его. Его друзья держали его брата в воздухе, пока они смотрели друг на друга. Один из них вскинул голову и усмехнулся. — Передумал? Ты струсил? — Что? Н-нет. Это просто небезопасно. Засунуть его— — Серьёзно, Майк? — Другой вздохнул пренебрежительно — Это просто небольшое развлечение. Ты сам так сказал. Они шевельнулись прежде, чем он успел среагировать, и Эван снова застрял в пасти. И она закрылась опять. И он провалился, опять. Когда капанье началось, он мог только смотреть, наполовину смирившись, наполовину с надеждой. На этот раз у него не получилось, но он был готов к следующему. Как по маслу, начался повтор. Плач. — Опустите его! Его друзья — были ли они вообще его друзьями? — подпрыгнули от звука, но что-то было не так. На этот раз Эван уже был в пасти глупого медведя, крича. Он протиснулся мимо них и схватил своего брата, но было слишком поздно. Чавк, опять. Капанье, опять. Почему он не мог понять это правильно? Почему это происходило? Почему? Почему? ПОЧЕМУ? Плач. Он бросился к своему брату и сумел вытащить его. Но медведь качнулся и... ЧАВК. Снова. Плач. Он был осторожнее. На этот раз медведь не опрокинулся, но он был слишком медленным, и— ЧАВК. Снова. Плач. Он сильно дëрнул, используя другую руку, чтобы стабилизировать медведя, но он не был достаточно силëн, чтобы поддерживать и то, и другое одновременно, и— ЧАВК. Снова. Плач. Он нацелился на робота, сбив его с ног, чтобы его брат смог освободиться, и— ЧАВК. Снова. Плач. Он попытался дотянуться до пасти, чтобы держать еë открытой, пока Эван медленно вылезал из неë, и— ЧАВК. Господи. Чëрт. ВОЗЬМИ! СНОВА. Плач. Он приказал своим друзьям(?) помочь ему. Они стояли там, неуверенные. ЧАВК. Он не знал, что делать, поэтому ругался, кричал, приказывал и— ЧАВК. Он тупо смотрел. Пытался что-то придумать, ждал следующего повтора. ЧАВК. Он вытащил Эвана, но чëртов медведь качнулся вместе с ними. ЧАВК. ПОЖАЛУЙСТА! Плач. Ему хотелось плакать, но это не собиралось останавливаться— ЧАВК. Как он должен был спасти его? Как, чëрт возьми, это могло помочь? Это вообще должно было помочь? Неужели он застрял в этом подвешенном состоянии, вынужденный пытаться и терпеть неудачу, снова и снова пытаться и терпеть неудачу, и— Плач. Он упал на колени и стал смотреть. Плач, чавк, кап, повторить. — П-прости, Эван... ЧАВК. — Я н-не хотел… ЧАВК. — М-мне очень жаль. ЧАВК. Сколько раз он видел, как умирает его брат? Сколько времени прошло с тех пор, как он считал это «сплошным весельем и играми»? Когда капание перестало его беспокоить? Когда ужасный звук металла, раздавливающего кости и плоть, потерял свой ужас? Он снова стоял, плач снова вернулся. И он не был близок к тому, чтобы понять, как остановить приближающееся— ЧАВК. Что он должен был делать? Должна была быть причина, по которой этот момент застрял в петле. Он должен был спасти его, он просто не знал, как. Должен же был быть способ, верно? Чтобы всего этого не случилось. Он дождался следующего повтора и сделал пару шагов, прежде чем плач снова начался. Если бы он был достаточно быстр, он мог бы вытащить Эвана из пасти и убрать с пути медведя, когда тот упадëт. Его руки вцепились в рубашку брата, и он выдернул его. Как только он вернул Эвана на пол со сцены (это было самое большое расстояние, на которое он за все эти повторы отодвигал Эвана), он оттолкнул его от падающего медведя. На осторожность ушло бы слишком много времени. Если бы он был немного медленнее, пасть закрылась бы наглухо. Но это означало, что робот теперь падал. Эван был в безопасности, он сделал это (он, наконец, сделал это… верно?). Он сделал это? Плач не прекращался, значит, у него было время. Это был очередной повтор? Он не слышал чавка— Он с опозданием понял, что медведь над ним накренился. Паника обжигала его конечности, когда он пытался отойти от приближающейся пас— ЧАВК.