don't leave me

      Заглушив мотор автомобиля, Сери, тупя взгляд в пустоту, не спеша принялась расстёгивать ремень безопасности, погрузившись в воспоминания о прошедшем вечере. Всю дорогу домой она не могла отделаться от разных мыслей, постепенно заполнявших голову. С каждым воспроизведением в памяти образа мужчины, с которым провела последние несколько часов, возникало слишком много противоречий.       Протянув руку к бардачку, Хан достала оттуда ключи. Ключи от автомобиля, за руль которого не решалась сесть около года. Взяв их в руки, брюнетка от одного лишь касания почувствовала укол в сердце. Укол прошлым, что заставил перед глазами всплывать воспоминания, картинки того самого прошлого в самых разных его проявлениях.       Покинув пределы машины, Сери на пару мгновений замерла напротив рядом стоящей, спрятанной от чужих глаз под тёмным чехлом. Каждый раз ей давалось это с большим трудом, но, в очередной раз переборов себя, девушка резко одёрнула один край ткани, обнажая в тусклом освещении автостоянки спорткар ярко-красного цвета. Направляясь к водительской двери, брюнетка нежно вела по капоту машины ладонью, чувствуя под пальцами холодный металл, что до сих пор хранил самые яркие и самые дорогие моменты. Оказавшись внутри автомобиля, Хан огладила руль и крепко сжала его в руках. Осмотревшись, она увидела на зеркале заднего вида фото, что они сделали ровно год назад в этой самой машине.

Flashback

      Обняв парня за шею, обвив её своими руками, Сери (насколько это было возможно) плотно прижимала к себе молодого человека на водительском. Сидя на пассажирском сидении собственного автомобиля, девушка, полностью развернувшись корпусом к брюнету, что оставался сидеть прямо, осыпала его лицо частыми поцелуями, чуть успевая отрываться от него. Тот, морщась от непрекращающегося потока любви, издавал кряхтение и излучал плохо скрываемое наслаждение от происходящего. В одной своей руке парень держал смартфон, на который планировал сделать фото.       — Гос-по-ди, да-что-ж э-то-та-ко-е?.. — успевая вставлять слоги между тем, как любимые девичьи губы вновь касались очередного участка лица, он всё пытался попасть на нужную кнопку.       — Тебе… что-то… не нравится? — сделав три паузы чуть больше предыдущих, брюнетка задала всплывший сам собой вопрос на полужалобу парня, напоследок выгнув бровь.       — Я ж хочу сфотографировать, запечатлеть на память, — он начал оправдывать свой скулёж, с теплотой смотря в вопросительно уставившиеся на него омуты цвета янтаря.       — Так фотографируй. Кто ж тебе мешает? — возобновляя своё любимое, на минуточку, занятие, пролепетала Хан.       — Да я ничего не вижу, — смеётся тот, всё пытаясь разглядеть за девичьей головой свой телефон.       — Ладно, — нехотя отпрянув, она поджимает губы в одну тонкую линию, после чего, поёрзав на сидении и тряхнув головой в стороны, дабы спавшие с плеч волосы убрались назад, добавляет: — Даю шанс, — хитро ухмыльнувшись, тянет брюнетка и со всей, что есть, мочи прижимается к щеке молодого человека губами. Тот ещё больше смеётся с поведения девушки и, всё же вытянув телефон перед ними, нажимает на нужный участок экрана.       Щелчок камеры зафиксировал до безобразия счастливую парочку. Она, чьи губы со всей любовью впечатаны в его щёку. И он, довольно сморщившийся, точно кот, на лице которого та улыбка с дёснами, что заставит растаять лёд даже в самый лютый мороз.       — С днём рождения, любимый, — оторвавшись от молодого человека и уткнувшись носом в только что целованное место, мягким полушёпотом произносит Сери.       — Спасибо, милая, — повернувшись лицом к девушке, брюнет утягивает ту в долгий поцелуй, полный самых искренних чувств.

End of flashback

      Брюнетка чувствовала, как из глаз горькими ручьями лилась солёная вода, а голова начинала кружиться, что заставило Хан обессиленно уткнуться в руль лбом.       — Гу… — звучит еле слышимый шёпот. Она зовёт его с надеждой услышать то самое нежное «милая» в ответ. Почувствовать его крепкие объятия, когда он прижимал её к себе, укладывая подбородок на макушку брюнетки. Но увы… Вокруг лишь тишина. И она здесь одна. Проливает горькие слёзы утраты, с которой всё никак не может справиться.       Буквально в истерике покинув спорткар, девушка наскоро (пускай немного криво) накинула чехол обратно на автомобиль и понеслась в сторону лифтов. Поднимаясь на свой этаж, она ощущала, как ноги постепенно отказывались удерживать хозяйку. Поэтому та облокотилась спиной о стенку и, заведя руки назад, схватилась за перила, чтобы не осесть на холодный пол.       Попасть ключом в замочную скважину получилось далеко не с первого раза. Причиной этому были всё те же слёзы, за которые Сери уже начинала себя проклинать. Трясущимися руками она сначала долго не могла найти правильный ключ, вытирая рукавом мокрые дорожки со щёк, а после пыталась попасть в нужное отверстие. Всё же оказавшись в квартире, девушка как можно быстрее преодолела коридор к спальне и обессиленно рухнула на кровать. Подушка впитывала всю влагу слёз, в ней утопали истошные крики о помощи.       Сама Хан никак не сможет смириться со всем происходящим в своей жизни, ей определённо нужна помощь, чтобы преодолеть все трудности, свалившиеся на молодую девушку. Она уже безусловно пыталась справиться сама: уехала на другой конец света, завалила себя работой, после нервного срыва в первую же неделю пришла к психологу. Но чуть меньше чем за год изменений как таковых не произошло: она всё так же уходила в себя, предавалась воспоминаниям, утопала в слезах и истериках.       На сегодняшний день Сери не ставила ставок, не делала благоприятных прогнозов. Знала, что его день рождения, который она встретит без именинника, ударит по ней сильнее остальных прожитых пережитых дней. Но не думала, что настолько…       Как там говорят? Бойтесь своих желаний? Да, теперь на один страх у Сери определённо стало больше… Хотела, чтобы он вернулся? Хотела вновь увидеть его? Получила. Только один момент, маленький нюанс: да, выглядит так же, только внутри абсолютно другой человек. И справляйся с этим, дорогая, как хочешь.       Внешность обманчива, она лжёт глазам, мозгу. Но сегодня внешность обманула девичье сердце. Искусно соврала Сери о том, что та смогла поговорить с любимым человеком, почувствовать то самое недалёкое счастье, искренне и не натянуто улыбаться. Только вот стоило брюнетке покинуть кафе, и иллюзорная шторка пала, приоткрыв вид на реальность, в которой Хан разговаривала совсем не с её Гу. С ним она больше никогда не поговорит. А вот человек по имени Мин Юнги по-настоящему реален.       Теперь Сери чувствовала себя в два раза хуже. Она буквально воспользовалась мужчиной. Провела время с ним, думая о другом, пускай и неосознанно. Но всё же это несправедливо. Несправедливо по отношению и к одному, и ко второму. С одной стороны, девушка словно изменила любимому, с другой — воспользовалась человеком, чтобы утолить голод общения с тем, кого больше нет.       А ведь хотела же убежать, не хотела, чтобы произошло что-то подобное… А сейчас остаётся только плакать и чувствовать себя хуже как человек. Завтра точно на работу не хочется идти. Там он, там Юнги. А Сери не сможет смотреть ему в глаза. Во-первых, стыдно; во-вторых, очень хочется, а это уже эгоистично. К счастью, завтра же вечером приём у госпожи Чхве — она сможет помочь разобраться с этим.       Из-за непомерного количества пролитых слёз и мыслей, сдавивших голову, Хан практически мгновенно провалилась в сон. Видимо, за прошедшие сутки жизнь над брюнеткой поиздевалась вдоволь и кошмаров решила не показывать и так уставшему плакать ребёнку.       Проснувшись с утра, Сери предприняла попытку убедить себя, что всё произошедшее ей приснилось. Однако висевшее с вечера непрочитанное сообщение с пожеланием спокойной ночи от неизвестного номера, также поинтересовавшегося, как девушка добралась до дома, отклонило все попытки Хан убедить себя в просто хорошем воображении. И вот она, как по заезженному сценарию, снова на кухне с сигаретой в зубах и слезами на глазах. Снова давится кашлем и представляет, как он ругает её. Только вот брюнетка не чувствует укола совести в этот раз: как ещё разгрести всё свалившееся на неё и при этом не поехать крышей? У самой точно не получится, а до вечера ещё дожить как-то надо. Но не сможет. Поэтому берёт телефон в руки и, отправив сообщение замдиректору о плохом самочувствии и с просьбой о внеплановом выходном, находит номер госпожи Чхве.

***

      — Похоже, это первый человек, которому ты, можно сказать, открылась за последний год, — выслушав историю девушки, произнесла психолог. Сери за время своего рассказа сменила позу и теперь неподвижно лежала на спине, смотря в потолок.       — А как же Вы? — сил больше не было плакать, Хан только шмыгала носом. На висках засохли дорожки слёз, что из-за положения брюнетки бежали вниз, затекая в уши, и впитывались в девичьи волосы, так и не добираясь до дивана.       — Я не человек — я психолог, — улыбнулась женщина, попытавшись развеселить безжизненную девушку.       — Открылась — не открылась… Какая разница, — повернув голову к госпоже Чхве, Сери посмотрела на ту своими заплаканными глазами, отчего где-то в груди психолога сжалось материнское сердце. — Это не Гу… Юнги другой человек. И глупо было бы отрицать, что я ему понравилась: спросил, как доехала, пожелал спокойной ночи, на утро беспокоился, почему я не пришла на работу, случилось ли что-то серьёзное… — произнося всё это вслух, Хан вновь не сумела сдержать слёз, всё ещё образовывающихся в уголках глаз и так отчаянно рвущихся наружу. Сердцу больно от того, как этот брюнет внезапно ворвался в жизнь девушки и с самого первого слова окружает ту заботой и беспокойством. — Только я не могу обманывать ни себя, ни его. Я должна отделять его от Гу, но, как только я смотрю на него, я забываю о том, кто передо мной. Это несправедливо по отношению к нему. Он хороший человек, я не хочу сделать ему больно… — улёгшись на диване боком, девушка свернулась в клубок, поджав к себе ноги. Подсознательно хотелось скрыться, убежать от этого всего. — Я не знаю, что мне делать… — прошептала Сери.       — А ты не думала, почему ты встретила Юнги именно вчера? — женщина сняла очки и положила их на давным-давно покоящийся на столике блокнот.       — Думала. Это Бог меня наказывает. За всё хорошее, — вытирая нос рукавом кофты, Хан пытается перекрутить в голове всё, в чём могла провиниться перед Всевышним, что теперь находится на первом месте в его чёрном списке.       — Я не про это, дорогая. Не думала, что кто-то с тобой хотел поговорить? Именно в этот день, — мокрый взгляд устремляется на психолога и непонимающе смотрит, ожидая пояснения. Хотя где-то в глубине души прекрасно понимает, о чём говорит госпожа Чхве. — Кто-то, кто не смог быть рядом. Кто-то, кто знал, что в этот день тебе будет одиноко, как никогда. Кто знал, что нужно отвлечь тебя от тех мыслей, в которые ты себя можешь загнать…       Сери неторопливо начинает противоречиво мотать головой из стороны в сторону, показывая, что это всё глупости и быть такого не может. Но, видя перед собой уверенный взгляд психолога, плавно принимается кивать в знак согласия. Однако принять такое всё же трудно, как бы в подобное не хотелось верить, поэтому брюнетка вновь отрицательно и уже более уверенно машет головой по сторонам. От того, что слёзы неумолимым потоком хлещут по щекам, девушка хмурит брови, моргает в попытках их остановить, облизывает пересохшие губы. Как же хочется в это верить…       — В день рождения принято дарить подарки, Сери, — мягкая улыбка украшает губы госпожи Чхве. — Только Юнги был подарком тебе.

***

      Весь рабочий день Юнги себе места не находил. Ещё вчера он нашёл объяснение тому, что девушка не ответила на его сообщения — быстро уснула. Но вот утренние вопросы остались без ответа. Не то чтобы брюнет был параноиком, или же считал, что ему обязаны ответить — нет. Обычное беспокойство. Причём обоснованное, ведь Сери не появилась на работе, заму сказала, что плохо себя чувствует. Вчера девушка покидала кафе в добром здравии и (вроде как) хорошем настроении. Не могла же заболеть за одну ночь, подцепив заразу в воздухе. Значит, случилось что-то. А это беспокоило мужчину больше, чем наличие непрочитанных сообщений.       Тревожные мысли заполняли голову без всякого спроса. Иногда Мин пропускал то, что ему говорило начальство и приходилось переспрашивать, извиняясь за свою несобранность — списывал на адаптацию к новому месту. Только вот хоть работа и не волк — в лес не убежит, но и стоит смотрит на тебя, пока не сделаешь. Дай бог, чтобы он половину должного за сегодня выполнил.       — Мин, ты слышишь меня? — резкий, но несильный толчок в правое плечо выбрасывает в реальность. — Чего завис? — беззлобно спрашивает Риён, стоя с сумкой на плече — явно собралась домой.       — Прости, задумался, — потирая глаза ладонями, брюнет всё ещё пытается прийти в себя после путешествия по своему сознанию.       — Ты давай думай меньше, а то ночь проведёшь запертым в офисе, — поправив аксессуар, блондинка направилась в сторону выхода, когда мужской голос её окликнул.       — А ты не знаешь, где сегодня Сери? — выключив технику на рабочем столе, Мин собирал вещи в портфель.       — Кану сказала, что заболела — это всё, что я знаю. На мои сообщения она не отвечает, — грустно оповестила девушка. Несмотря на то, что Риён замечала некоторый холод от Хан, всё равно считала её своей подругой и была обеспокоена её периодами апатичным состоянием.       — Тебе тоже… — пробубнил себе под нос Юнги, но был услышан острым слухом собеседницы.       — Кстати, вы были знакомы до вчерашнего? — интерес к отношениям новичка и подруги появился у девушки ещё вчера. Слишком уж неоднозначно эти оба покинули офис.       — Нет, но это немного запутанная история, — всё ещё прокручивая в воспоминаниях заставку на телефоне Сери, брюнет подбирал объяснения к тому, что девушка не отвечает на его SMS-ки, более причинно-следственными путями, — и мне бы очень хотелось поскорее распутать её.

***

      Покинув стены здания, одно из помещений которого принимало заблудшие в поисках решения своих психологических проблем души, Хан не торопилась идти домой. Квартира, где девушка, считай, лишь ночевала и топила себя в горе, никак не манила поскорее оказаться в своих объятиях. Там всё равно никто не ждёт. Толку туда идти?..       Двинувшись по оживлённым столичным улицам, брюнетка, наверное, впервые задумалась о том, что за своё годовалое проживание здесь так и не удосужилась посмотреть городу в глаза. Каждый день путешествие Сери по нему проходило по заложенному неизменному маршруту: дом — работа — дом; раз в неделю путь с работы домой разбавлялся приёмом у госпожи Чхве. Ах, да! Ещё и небольшие и несильно энергозатратные походы в магазин. Этим была ограничена девичья жизнь. И если у Хан Сери всё постоянно и однообразно, остальное население жило по другим принципам и правилам.       Так, проходя сквозь оживлённый поток торопящихся по своим делам жителей столицы, брюнетка выделялась своей отрешённостью от остального мира. Как в кино, девушка словно шла одна против огромной толпы, продирая свой путь, не вестимо куда, в одиночестве. Взгляд в пустоту; мысли на ветру; ноги идут, куда сами несут.       Размеренный, неторопливый шаг часа два-три таскал Сери по городу. Было пройдено множество улиц и проспектов, преодолён один из мостов через реку Хан, а также её набережная. Не сделай она это, девушка поступила бы кощунственно не только по отношению к национальному достоянию, но и к себе (точнее к своей фамилии). Все места, показанные нескончаемым количеством дорам и фильмов, казались работой кинематографа, красивой картинкой, привлекающей падкий глаз зрителя. Однако Сеул являлся таковым не только на экранах. В действительности город не меньше удивлял своими пейзажами и постройками, природой и технологиями. Несмотря на все те трудности, которые страна могла испытывать, все те проблемы, что могли сваливаться на её жителей, жизнь в ней бурлила, не прекращая. Она не падала духом, вставала на ноги и двигалась дальше. Сери хочется так же.       Возможно, именно поэтому они с Гу и хотели переехать сюда. Жить здесь манила не только историческая родина, но и национальный дух, отголоски которого оба замечали в себе. Здесь каждый стремится к лучшему к идеалу, с самого детства всеми силами старается урвать себе место под солнцем, меняя свою жизнь. Они тоже через это прошли, им это было знакомо не понаслышке. И Сери знает: ей предстоит вновь пройти этот путь, вновь подняться на ноги и пойти вперёд.       Частые самокопания обычно приводили Хан в слёзы, каждый раз ковыряя в душе самое больное. Теперь же на лице не было ни капли, глаза абсолютно сухие. Сери устала плакать. Слишком много слёз она пролила. Сейчас, обойдя каждый уголок города и оставив там свои мысли, девушка устало опустилась на скамейку в парке. Пока брюнетка гуляла, изучая окрестности, на Сеул опустились сумерки. Теперь и вовсе солнце убежало за горизонт, погрузив столицу в ночную темноту.       В парке ни души. Стрекот ночных жителей слышен откуда-то из кустов, шум проезжающих мимо машин доносится с дороги, что не так далеко от того места, где сидит девушка. Фонарь неподалёку еле-еле заливает пространство вокруг своим тусклым жёлтым светом. Ночная прохлада окутывает с ног до головы, пуская по телу толпу мурашек. Или это не из-за холода?..       — Как день прошёл? — родной голос разносится над головой. И так отчётливо, что, если бы не события вчерашнего дня, брюнетка бы всерьёз задумалась над посещением психиатрической клиники с запросом, мол, слышит призраков. Но, повернув голову в сторону источника звука, видит вполне себе живого мужчину с чем-то знакомым в руке.       Его имя Мин Юнги, и он реален.

***

      Придя домой после неспокойного рабочего дня, брюнет продолжал искать варианты, куда же пропала Сери. Ничего вразумительного в голову не приходило, а помочь ему могла только одна вещь — любимое мороженое: оно всегда пускало нужные импульсы, наводило на правильные мысли. Двинувшись на кухню, парень открыл холодильник, а морозильная камера встретила его своей леденящей пустотой.       — Мдааа… — закрывая дверцу морозилки, протянул Юнги. — Всё против меня, представляешь? — посмотрев в чёрные глаза-бусинки своего маленького друга, стоящего рядом с хозяином, брюнет словно в них прочитал ответ. — Не пойду я никуда: я только что оттуда! — возразил мужчина, на что плюшевый, но настоящий пудель лишь наклонил голову в бок. — Достача. Умеешь принуждать, — цокнув, начал возмущаться Мин, однако всё же отправился по новой переодеваться для совсем не масштабного похода в магазин.       Идти за одной вкусностью было бы нецелесообразно, так что Мин взял сразу две, впрок. Пойти домой решил путём немного длиннее, прогулявшись через парк. И как же он благодарил плюшевого, что тот отправил его в магазин, и себя, что отпустил свою лень. Ведь, идя между аллей цветущих сакур, парень увидел Сери. Ещё и в магазине припёрло два мороженых взять. День заканчивался несомненно лучше, чем начался.       — Как ты? — особой радости или какого-то удовлетворения от жизни в глазах брюнетки Мин не наблюдал. Скорее уже, считай, привычную тоску и печаль. — Господин Кан сказал, ты плохо себя чувствовала. Не заболела?       Откуда в нём столько заботы к чужому незнакомому человеку, Хан всё понять не может. Он весь день переживал за неё, а она даже не удосужилась ответить на сообщения. Только лишь замдиректора оповестил сотрудников, что на денёк они потеряли одного бойца. Стыдно…       — Всё в порядке, — девушка попыталась натянуть на губы что-то наподобие улыбки, но им обоим понятно, что задуманное получилось сделать не так, как планировалось.       Брюнет с двумя морожеными в руке протягивает одно Сери. И теперь она узнаёт то, что показалось ей знакомым.       — Угощайся, — произносит Юнги, садясь рядом на скамейку, а Хан словно цепенеет. По всей видимости, это для неё привычное состояние за последние дни. Уставившись парой вновь стремительно наполняющихся слезами янтарных глаз на протянутую сладость, девушка принимает мороженое, но всё ещё не двигается. Его любимое — фисташковое. — Понимаю, вкус слегка неординарный, но мне нравится.       Мужчина улыбается до тех пор, пока не видит мокрые глаза, поднявшиеся на него.       — Точно всё в порядке? — и так было понятно, что нет. Но сейчас уже мимо не пройти, когда солёные дорожки вновь катятся вниз по девичьему личику. И опять из-за него.       Сери же, быстро спохватившись, вытирает мокрые щёки рукавом кофты, что от волнения натягивает до самых пальцев.       — Не похоже, правда? — усмешка, которая не несёт в себе никаких радостных эмоций. Юнги на мгновенье даже жутковато становится. — Не переживай. Мыслей просто очень много… — девушка раскрывает упаковку от мороженого, пытаясь отвлечь себя хоть чем-то. Парень берёт с неё пример, хоть просьбу не переживать во внимание не берёт.       Никто не считал, сколько они так сидели: молча, в тишине, поедая морозную сладость. Но Мин не думал оставлять Сери в том состоянии, в котором та пребывала. Ему нужно было вытянуть из неё хоть слово, чтобы понять, каким образом исправить это печальное настроение. Да и ещё пара вопросов оставалась с прошлого вечера…       — Уверена, что не хочешь рассказать? — осторожно, не желая показаться навязчивым, подаёт голос брюнет.       — Я схожу с ума, — она подняла глаза наверх. Взгляд впечатался в розовые ветви, так красиво цветущие в марте. Сери тоже хотелось бы цвести, однако жизнь пока только обивает лепесточки — частички души брюнетки, стремительно и безвозвратно летящие на землю.       Пускай всё внимание девушки приковано к сакурам, она всё же чувствует чужой взгляд на себе. Юнги не отводит глаз, следя за каждой эмоцией Хан.       — И как бы это ни звучало, ты мне в этом помогаешь, — мужской взгляд становится серьёзнее некуда. Он прекрасно видел, что меняет её настроение, но чтобы настолько, в таком контексте… А главное — в чём причина? — Каждый раз, когда я смотрю на тебя, я вижу Гу…       — Кто такой Гу? — прерывая образовавшуюся тишину, интересуется Мин, но тут же тушуется, — прости, если я… — не успев договорить, он наблюдает, как на девичьи веки словно падает груз. Они закрываются, а из-под дрожащих ресниц вновь катятся слёзы. Сери плачет, не в силах что-то сказать. Брюнет без задней мысли притягивает девушку к себе, заключая в крепких объятиях, и укладывает подбородок на тёмную макушку. — Прости. Ты не обязана говорить, а я не должен был спрашивать, — тихий и мягкий хриплый голос успокаивает, пробирая нежностью до мозга костей. — Плачь. Плачь, сколько нужно.       А Сери уже надоело. Она каждый день плачет. Скоро совсем жидкости в организме не останется. Но сейчас плакать… хочется, что ли? Сейчас, когда тебя прижимают к себе, позволяя пускать слёзы в куртку, при этом шепчут, что «всё будет хорошо, надо просто выплакаться», не хочется отнекиваться, мол, не поможет. Потому что этот голос она будет слушать беспрекословно, что бы он ей ни говорил.       Успокоившись после нескольких минут непрерывных рыданий, Хан отстраняется от тёплых объятий и тут же чувствует прохладу весеннего вечера. Холод от пробежавшего мимо ветра пробирается под одежду, покрывая кожу мурашками. И Юнги бы пришлось задуматься над своей невнимательностью, если бы он этого не заметил. Но внимание к деталям и мелочам не подвело, и парень снимает свою куртку-бомбер, накидывая на девичьи продрогшие плечи.       — Холодает. Ты уже вся дрожишь, — замечает Мин, ловя убегающий неловкий взгляд Сери. — Стоит пойти домой.       Брюнетка снова слушается, коротко кивает, намереваясь снять с себя мужскую вещь, однако ей этого сделать не дают.       — Замёрзнешь, — пресекая попытки девушки вернуть ему куртку, Юнги встаёт со скамьи и протягивает руку Хан. Сам не знает, зачем, но его смятения тут же испаряются, так и не успев распространиться в мыслях. Сери вкладывает холодную ладошку в мужскую тёплую руку и также поднимается на ноги. — Уже замёрзла, — шёпотом, почти неслышно констатирует мужчина, направляясь к выходу из парка. «А чего ты, собственно ожидал, кормя её мороженым? — спрашивает Мина голос в голове, и он мысленно даёт себе подзатыльник. — По крайней мере, она идёт в твоей куртке и с тобой за руку. Баланс соблюдён».       — Ты же знаешь, что тебе не обязательно провожать меня? — немного смущаясь, спрашивает брюнетка, заведомо догадываясь, каков будет ответ. Она периодически незаметно поглядывает на парня, но слова «незаметно» для Мина не существует.       — Знаю, но хочу, — он ловит её взгляд на себе, и та тут же отворачивается, отчего на мужских губах появляется улыбка. — Тем более уже время позднее — одной ходить может быть небезопасно, а я хочу знать, что с тобой ничего не случилось.       Всю дорогу до дома Сери они шли, не проронив ни слова и всё так же держась за руки. Смущающих, вгоняющих девушку в красную краску факторов, казалось, уже предостаточно. Но нередкие касания плечами, когда они делали шаги противоположными ногами, заставляли Хан слышать в ушах непонятно откуда берущийся стук. Не может же сердце так заходиться… С чего бы это ему…       Когда до входной двери высотного дома Сери оставалось с дюжину шагов, девушка нехотя осторожно убрала согретую теплом парня руку, попутно снимая с себя его одёжку. Остановившись, она протянула вещь Юнги, избегая зрительного контакта.       — Спасибо за всё, — всё же найдя в себе смелость, брюнетка подняла взгляд и начала тонуть в нежности, с которой на неё смотрел человек по имени Мин Юнги. — За слова, за мороженое, за куртку, — на последнюю даже указала, найдя в ней отвлечение от его невероятных глаз цвета шоколада, — за то, что проводил.       — Не стоит, — начал было отнекиваться мужчина.       — Стоит, — но его тут же перебили. — Ещё раз спасибо тебе, Юн. И до завтра, — пара ступенек, и девушка уже у двери.       — Надеюсь, это «до завтра» не будет, как вчерашнее… — и вновь ему удаётся вызвать у неё улыбку. Заставляешь плакать — умей заставить улыбаться.       — Увидимся завтра, — глаза в глаза, где тёмно-карие омуты встречаются с янтарными, — на работе.       Девушка скрывается за дверью. Мин же стоит на месте и не может пошевелиться. Ему так и не удалось узнать, кто же этот Гу и чем он заставляет брюнетку так страдать, проливая горькие слёзы. Но он обязательно узнает, иначе сам себя с ума сведёт.