don't leave me

Flashback

      Напоследок проверив проделанную работу, Сери захлопнула капот ярко-красного спорткара. Выдохнув с облегчением, девушка посмотрела через своё правое плечо на молодого человека, в данный момент времени отмывающего от мазута руки.       — И что б я без тебя делала?.. — благодарно улыбнулась брюнетка, наблюдая за парнем.       — Всё то же самое, просто немного дольше, — проходя мимо девушки, брюнет остановился, чтобы нежно клюнуть ту в щёку, и продолжил свой путь в противоположный конец гаража.       — Ой, не ври. Вечно тебе надо переоценивать мои способности, — незлобно закатив глаза, Хан подошла к парню со спины и руками обняла мужскую талию, устроив подбородок на его плече. — Я пропаду без тебя, так что не смей оставлять меня даже на сутки.       — Уж поверь мне: даже если и оставлю, всегда найду способ быть рядом, — развернувшись в девичьих руках, брюнет посмотрел в глаза напротив с любовью, что в одно мгновение получила окрас озорства, — иначе кто у тебя над душой висеть-то будет?       — Лучше б не над душой, а просто надо мной, — ладони Сери скользнули по торсу мужчины, а девичий взгляд убежал на его губы. Брюнет, проследив за этим, по собственной привычке провёл языком по губам и толкнул его за щёку.       — Как пожелаешь, милая, — подцепив девичьи бёдра, парень поднял девушку на руки и усадил на капот буквально только что отремонтированной машины.

End of flashback

      — Твоих рук дело, да? — пуская струю табачного дыма, Сери заполняла ясное, чистое утреннее небо своими собственными облаками. — Нашёл он способ…       В мыслях всё гуляли слова госпожи Чхве о том, что встреча с Юнги совершенно не случайна и не так уж безумна. Хоть поверить в подобное было всё ещё трудно.       Безумием тут на самом деле пахло за километр. Человека, которого девушка встретила, зовут Мин Юнги. Человека, которого она потеряла, звали Мин Ёнгу. Даже звучит смешно, но это ладно, это мы опустим: мало Минов на земле, что ли. Больше всего мучает вопрос, как объяснить внешнее сходство… Пускай говорят, что в мире есть где-то семь человек, похожих на тебя, но не настолько же! Юнги полноценный двойник, а о существовании таковых пока только фильмы и снимают, где обоих играет один актёр. Попробуй в жизни случись такое — действительно с ума сойдёшь. Вот Сери на верном пути, получается. Не может же быть такого, что, как в «Ловушке для родителей», Ёнгу жил двадцать с лишним лет и даже не подозревал о подобном сюрпризе со стороны родителей. Да и у Юнги, судя по его вопросам, не возникло и мысли о таком. А вот самой Хан посчастливилось встретить обоих, а теперь, видимо, предстоит узнать, что за парадоксы вытворяет вселенная.       Этими мыслями она и займёт свою голову в ближайшие сутки, а пока Сери отправляется на работу, которую сегодня никто не отменит. Там и Юнги, которого девушке до помутнения рассудка хочется увидеть, с которым хочется находиться рядом. Только вот она в этом себе никогда не признается. Возможно, она этого сейчас даже не осознаёт. Единственное, что она знает, так это то, что рядом с ним ей каким-то магическим образом становится легче. На этом пока всё.

***

      Стоя на офисной кухне, Хан заваривала себе горячий чай. По всей видимости, тёплая куртка Юнги и не менее тёплые объятия мужчины не сумели вчера до конца уберечь Сери от вечерней прохлады, оттого сегодня горло девушки першило, не давая забыть о себе ни на минуту. Болеть Сери не любила больше всего в своей жизни: сидеть дома без работы, погружённой в ненужные мысли — таким она не сильно горела желанием заниматься. А ещё и вдобавок ко всему прочему лежать с температурой и умирать, не в силах ничего сделать, мучаясь от боли не только в сердце, но и в голове, горле, теле… Нет. Болеть она точно не собирается.       Выбросив чайный пакетик, брюнетка взяла кружку в руки и собиралась уже идти за своё рабочее место, как в дверях появилась Риён.       — Тебя Кан к себе зовёт, — оповещает та, перебирая пальцы: то ли хочет ещё что-то сказать, то ли просто переживает о чём-то своём — Хан не может сказать точно. Но состояние немного тревожное — она это от госпожи Чхве слышала кучу раз, когда сама так же игралась с кольцом на приёмах.       — Придётся пить чай сию секунду, — раздосадованно произносит Сери, поскольку надеялась растянуть удовольствие от согревания заболевающего горла на подольше. И, выпив содержимое кружки залпом, после промыв ту, слегка улыбнувшись, благодарит девушку за оповещение.       Направившись к выходу, Хан проходит мимо Риён, после чего слышит позади себя очень неуверенное для блондинки:       — Сери… — и останавливается. Та мнётся, всё же решаясь озвучить то, что гложет её: — Сери, я… Я знаю тебя почти год и, — глаза всегда уверенной Риён непривычно бегают, никак не могут остановиться на объекте её обращения, — и я вижу… Вижу твои красные глаза каждый день…       Полуулыбка потихоньку растворяется с губ Сери, пытаясь слушать, что коллега скажет дальше.       — Я не хочу быть навязчивой, расспрашивать, каждый раз пытаясь узнать, что случилось, — та всё же поднимает глаза и смотрит с таким сочувствием, с каким ещё никогда ранее не смотрела. — Но хочу, чтобы ты просто знала: я переживаю. Я понимаю, ты не особо и хочешь об этом разговаривать, и я не буду заставлять. Просто… Просто не хочу, чтобы ты одна пыталась справиться с тем, что тебя заставляет находиться в таком состоянии, — она осторожно берёт ладони Сери в свои и крепко сжимает их, выказывая поддержку. — А если захочешь поговорить, ты всегда можешь мне написать, позвонить, мы можем встретиться. Я очень хочу помочь тебе, правда. Но сейчас я просто не представляю, как, с чем и надо ли тебе оно. Но видеть тебя в таком состоянии, поверь, просто невыносимо. Мне самой хочется плакать, — истеричный смешок вырывается из её уст, а в глазах скапливаются слезинки в подтверждение её слов.       — Ради бога, прошу, только ты не плачь, — улыбается Сери, понимая, что скоро у неё появится ещё одна аллергия: на слёзы. Причём не только на собственные. А Риён, отпустив чужие руки, резко обнимает брюнетку.       — Не буду, если ты пообещаешь, что не будешь меня отталкивать. Я всегда готова поговорить, помолчать, просто побыть рядом. Но только ты не держи в себе то, что так усердно пытаешься пережить сама, хотя, согласись, у тебя плохо получается.       Сери смеётся. Смеётся, потому что Риён говорит правду: получается из ряда вон плохо. Кажется, что и походы к психологу не помогают. Хотя госпожа Чхве на рассказы Хан о девушках с работы, которых та боится назвать подругами, ругала Сери. Мол, не нужно закрываться от людей, искренне тянущихся тебе помочь. Без друзей вообще плохо живётся. Особенно, когда ты не одиночка по своему существу. Особенно, когда ты потерял единственного близкого и самого дорогого тебе человека. Особенно, когда ты Хан Сери.       Пускай страшно, страшно впускать в свою жизнь людей, от присутствия в ней которых она отвыкла, но Сери обнимает коллегу в ответ так же крепко и чувствует себя как никогда хорошо. Как будто бы ранка, которая сильно щипала от зелёнки, наконец перестаёт болеть. Однако при всём при том, что Хан весь этот короткий разговор с Риён пыталась держаться стойко, одна слеза всё же скатывается по её щеке, упав на рубашку блондинки.       — Я постараюсь, — пока не обещает, но она будет стараться.       Сери больше не одна. Судьба, по всей видимости, не ограничилась одним Юнги — продолжает дарить в подарок людей, которые всё же смогут вытащить девушку из-под купола отшельничества, в котором та сама себя заперла. А может быть, это делает вовсе и не судьба…

***

      В обеденный перерыв Сери встала со своего рабочего места и по устоявшимся обычаям, прихватив из сумки пачку своего «успокоительного», направилась во внутренний дворик. Зайдя в кабину лифта, что довезла бы девушку на нужный ей первый этаж, Хан нажала на кнопку быстрого закрытия дверей. Однако в последний момент в оставшемся узком проёме резко появилась чужая ладонь, заставившая брюнетку вздрогнуть от испуга и в небольшой панике нажать на кнопку отмены. Металлические двери вновь разъехались, впуская внутрь ещё одного человека.       — Прости, я не заметила тебя, — выдохнула она с облегчением, что ничего не прищемила внезапно появившемуся Юнги.       — Ничего, не придавила же. Сам виноват, — совершенно спокойно и с лёгкой улыбкой на губах произнёс брюнет, становясь у стенки позади девушки.       — На первый? — уточнила Сери и после ответного «угу» вновь ткнула в нужную цифру на панели.       Спускались они в тишине. Никто и не посмел прервать эту молчаливую поездку, вызывая лифт на попутных этажах. Мин лишь украдкой кидал на девушку не многозначительные взгляды, а та не замечала их в отражении стен. После характерного звука, обозначающего прибытие, двери кабины распахнулись, выпуская парочку в холл. Хан неторопливыми шагами отправилась в зелёную зону отдыха. Юнги же сделал вид, что не пошёл за той по пятам.       Пока мужчину всё ещё не было видно за широкими листьями раскидистых ветвей деревьев и кустов, Сери устроилась на излюбленной скамейке в самом дальнем и укромном углу и закурила. Первая пара затяжек никак не отозвалась, после третьей девушка начала покашливать, а далее Хан стал душить настоящий приступ.       — Сери, ты в порядке? — обеспокоенный Мин выскочил словно из кустов, присев перед брюнеткой на корточки. — Может, воды принести?       — Не нужно, — кое-как уняв кашель, пугающий незнающих его причину, девушка протестующе замахала головой, — это нормально.       Юнги тем временем и мысли не допускал, что всё так, как его убеждают. Один раз горький вкус табака может запершить в горле, вызвав небольшой кашель — случайность; другой раз от сильной затяжки можно подавиться и закашляться — совпадение; в третий раз вдохнуть никотин так, чтобы начался полноценный приступ и даже слёзы выступили — это уже закономерность. Мин внимательный и уж точно не глупый.       — Какой из тех страшных звуков, что ты издавала, пока давилась кашлем, ты считаешь нормой?       — Это просто аллергия, — непонимающий взгляд парня напротив призвал Хан пояснить, — на табак.       Непонимание в тёмно-карих глазах сменилось неподдельным удивлением, сделав их по-детски большими. Брови вспорхнули вверх, заломившись в смешной домик, а тонкие губы слегка приоткрылись.       — Понимаю, вопрос глупый, но я его задам, — поднявшись на ноги, Мин сел на лавочку рядом с брюнеткой, — зачем ты куришь, имея при этом аллергию на табак?       — Знаешь, то, к чему очень сильно привязался, очень трудно и практически невозможно отпустить.       Юнги думал, что девушка говорит о никотине. Но зависимости у Сери было две, и сейчас она думала далеко не о сигаретах.       — Практически от любой привычки можно избавиться, особенно от курения. Сначала можно попробовать найти ему менее вредную замену.       Брюнетка уже слышала эти слова: их как-то говорила госпожа Чхве. Только женщина также упоминала то, что привязанность к человеку — самая опасная привычка. А у Сери две её зависимости до безумия тесно взаимосвязаны, что неразрывны. И отказаться от сигарет означает и отказ от человека, которого она никогда, никем и ничем заменить не сможет.       — Не думаю, что для меня это будет так просто, — тлеющий огонёк почти добрался до девичьих пальцев, поэтому Хан, скинув пепел, потушила сигарету.       — У меня была похожая проблема — я могу попробовать помочь, если захочешь, — Юнги смотрит в девичьи глаза с какой-то даже мольбой, искренним желанием помочь.       «Как бы ты не стал новой зависимостью», — мягко кивает Сери, однако озвучить свои мысли не рискует.

***

      Рабочий день заканчивается, все радостно расходятся по домам. Готовят ужин, отдыхают со своими вторыми половинками, кто-то расспрашивает своих детей о том, как прошёл их день в школе.       Окончание рабочего дня у Сери выглядит немного иначе. Девушка безрадостно едет домой. Поесть не готовит, поскольку кусок, как обычно, в горло не лезет. Про половинку и детей говорить, наверное, всё же не стоит.       Зато Сери лежит в темноте на кровати, молча, почти «безмысленно». В голове словно белый шум, ни истерик, ни криков. Взгляд опустошённо устремлён в потолок. А слёзы аккуратно и неторопливо скатываются вниз на постель.       Самая тяжёлая стадия на пути к принятию — самая последняя перед ней. Сколько она может тянуться, одному Богу известно. Наверное, хоть целую вечность. И название она носит громогласное: депрессия.       Да, Сери всё ещё тут и выползать из неё, похоже, не собирается. А может, это просто какая-то степень мазохизма?.. Она пытается успокоить свою душу, справиться с тем, что ей уготовила жизнь. Но то ли девушка действительно слаба для таких испытаний, то ли она попросту не хочет выбираться из этой ямы, сама себя бьёт по рукам. Ей предлагают помощь, но и её она боится принять, хотя сегодня попыталась. Обещала попытаться. Это же неплохо, правда? Даже хорошо…       — Я помню, что обещала не сдаваться, — куда-то в пустоту раздаётся девичий голос. Только она уверена: в пустоте есть тот, кто её услышит. — Слышу даже твоё: «Чё раскисла?» Но это не то чтобы так легко и просто. Без тебя, в принципе, всё стало в разы тяжелее… — она рукавом вытирает слёзы и шмыгает носом. Говоря о том, что она слышит Ёнгу, его фразы… Она слышит его фразы в словах Юнги. Кстати, о Юнги… — Я понимаю, что ты пытаешься сделать… Но ответь мне на одну вещь: как ты себе это представляешь? Я сижу и рассказываю Юнги, о… А что я ему рассказываю? — сердцебиение учащается, дыхание сбивается, а голос повышается. Не было истерики? Не было. Она начинается сейчас… — Представляешь, жил-был чувак, как две капли воды похожий на тебя. Я любила его, но его не стало. Потом я встретила тебя, и мой мёртвый бывший хочет, чтобы теперь я была с тобой. Так, что ли?! — уткнувшись лицом в подушку, Сери закричала, что было сил. А их, по всей видимости, было не очень много, поскольку звук уведомления, пришедшего на телефон, она всё же услышала.       Подтянув к себе телефон, валяющийся рядом на кровати, брюнетка увидела ответ на свой вопрос. От кого: Юнги «Не хочешь поговорить?»       Слёзы застыли в глазах. Но даже сквозь них она сумела прочитать сообщение, пришедшее следом за предыдущим: От кого: Юнги «Я возле твоего дома».       — Как я понимаю, выбора у меня нет… — нервно улыбнувшись, Хан вновь вытирает слёзы и печатает:

Кому: Юнги

«Код от двери *0421, этаж 16, квартира 1604».

«Поднимайся».

***

      — Нет, ничего не случилось, — Сери пресекла попытку Мина спросить, случилось ли что, когда он с порога увидел заплаканное девичье лицо. — Проходи, — и если внешний вид девушки беспокоил Юнги, то несоответствующий ему спокойный голос пугал мужчину.       Юн хотел просто прогуляться, поговорить с брюнеткой, а ему выпал шанс попасть в девичью обитель. Поначалу он был даже как-то воодушевлён уютной домашней посиделкой, что безусловно лучше прогулок по морозу: сегодня вечер был особенно прохладным. Но, увидев состояние Сери, всё воодушевление растворилось, заместившись тревогой и беспокойством.       Он шёл за ней вглубь квартиры, попутно пытаясь рассмотреть всё, что попадалось ему на глаза. Достаточно большая жилплощадь для одного человека была какой-то пустой. Несмотря на то, что в доме были все необходимые удобства, мебель и прочее, в нём было по-неуютному пусто. И Юнги понял, почему: ни одного элемента декора, ни растений, ни фотографий. Словно квартира — не жилое помещение, а студия, в которую принесут то, что надо и когда будет надо.       Пройдя в гостиную, девушка опустилась на большой диван, расположенный посреди комнаты, и похлопала ладошкой рядом с собой, приглашая своего гостя присесть. Стоило тому оказаться на том же диване, как телефон Сери, что она положила на журнальный столик перед ними, издал звук уведомления, а экран устройства загорелся, являя им ту самую заставку, на фото которой по-прежнему был Юнги кто-то, очень похожий на Юнги.       — Помнишь, ты спрашивал, кто такой Гу? — уткнувшись взглядом в собственные руки, спросила Сери. Она всё думала, как начать разговор, но какие-то высшие силы сделали это за неё.       — Это он? Парень с фотографии? — осторожно указав на телефон девушки, Мин получил положительный кивок в ответ.       — Он был моим молодым человеком, — в наступившей тишине места мыслям брюнета было хоть отбавляй. Мин ещё с первой встречи понял: человек, которого он напоминает Сери, был безумно дорог ей. И как раз таки к молодому человеку Юнги и склонялся больше всего. Безусловно, тот мог оказаться и, к примеру, предавшим её другом, и братом, с которым она, допустим, потеряла общение — да кем угодно и с любыми обстоятельствами. Однако предчувствие, наверное, слишком сильно скребло где-то в груди, когда девушка начинала плакать — бывший молодой человек подходил больше всего остального. Так её поведение, каждая эмоция и каждые слёзы стали ему ясны. Но легче на душе от этого понимания совсем не становилось.       — И… — вобрав полную грудь воздуха, он спросил на одном выдохе, — как долго вы встречались?       — Почти четыре года, — губы пересохли. Брюнетка прошлась по ним языком, понимая, что последует за этим. Уже ощущала: линия жизни на её ладони стала размытой — слёзы неумолимо застилали глаза, препятствуя тому, чтобы хоть что-то видеть перед собой.       — Почему расстались? — мужчиной двигал не только интерес. Каждый раз он видел, как Сери хотелось выговориться; знал, что иногда это просто необходимо, чтобы стало легче. Как бы тяжело ни было. Но и каждый раз что-то её останавливало, а значит, нужно было ей помочь, подтолкнуть её к этому.       — У Вселенной, похоже, были на нас другие планы… — шмыгнув носом, тяжело вздохнула Хан и, еле сдерживая слёзы от падения, буквально прошептала: — Но мы не расставались…       И так неровный уже с начала диалога участок между бровей брюнета превратился в ещё более отчётливую складку, а сами брови изогнулись в недоумении.       — Если не расставались, почему вы тогда не вместе?       Солёные водопады прорвались сквозь незримую плотину, обрушившись на девичье лицо, и, безудержно стекая по щекам, большими кляксами падали на кофту, оставляя мокрые пятна.       Сери вспоминала. С каждым произнесённым словом, с каждым озвученным воспоминанием бледное личико становилось всё мрачнее. Воспоминания эти, по всей видимости, были не самыми… Не самыми. Только если самыми ужасными в её жизни. Потому что следующие слова выбили землю не только из-под ног Хан, но и Юнги.       — Мы попали в аварию. Несчастный случай, — рукава несчастной кофты уже не справлялись с тем потоком, что стремительно лился из глаз брюнетки.       — Сери… — у самого Юнги уже сердце заходится и глаза почти на мокром месте: всё же не бездушная машина. Он вообще человек чувствительный, а тут ещё и та, что проливает горькие слёзы, ему далеко не безразлична. Только вот не знает, что сказать, чем поддержать. Сам знает: никакие слова сожаления и скорби не помогут.       — И вместо того, чтобы уйти вместе с ним, я зачем-то осталась жива.       — Не говори так…       — Прошёл уже почти год, а я всё ещё не могу принять тот факт, что его больше нет, — подняв пронизанный болью взгляд на Мина, девушка пыталась им передать всю ту скопившуюся внутри себя безнадёгу на принятие того, что необратимо. Как от этого взгляда у Юнги защемило сердце, кто б знал.       — С таким не так-то и просто справиться, даже за год. Тебе нужно время, чтобы понять, как жить без того, кого любишь.       — Я всё равно, как тряпка…       — Это неправда.       — Правда. Я даже не могу перестать плакать… — уткнув лицо в ладони, Сери оставила взору мужчины лишь свои содрогающиеся в истерике плечи.       — Сери, — притянув брюнетку к себе, Мин укладывает её голову себе на плечо и пытается подобрать те слова, которые пусть и с малой долей вероятности, но помогут девушке успокоиться. — Терять близкого человека всегда тяжело, и слёзы — это безусловная и неизбежная реакция. Их количество прямо пропорционально той любви, которую ты испытываешь к человеку, — Юнги чувствует, как девичья истерика потихоньку уходит, слышны лишь тихие всхлипы: его внимательно слушают. — Когда человеку делают операцию, на теле остаются шрамы. Некоторые заживают, а некоторые могут остаться на всю жизнь. Представь, какой будет шрам и как долго он будет заживать, если тебе вырвут сердце… — мужская ладонь успокаивающе гладит ещё тихонько дрожащие женские плечи, а Мин продолжает: — Твоя боль и слёзы — это нормально. Люди не могут отключить чувства, их нельзя избежать. Но рано или поздно твой шрам перестанет болеть и приносить печальные воспоминания. Ты начнёшь жить дальше, а шрам будет напоминать о том, что ты смогла пережить, с чем смогла справиться. Я тебе обещаю.       Порядком успокоившееся дыхание под боком — и Юнги слышит тихое и такое подавленное:       — Откуда ты знаешь?       — Знаю. Просто верь мне.       «А я буду рядом», — остаётся несказанным.       — Спасибо… — после не слишком долгой паузы вновь слышно от девушки.       Почему Юнги сейчас хочется сжать Сери в объятиях ещё сильнее и никогда не отпускать?.. Улыбка расползается по его губам от упоительных мыслей о том, что ему удалось успокоить девушку… Но он вновь слышит всхлипы.       — Что опять? Сейчас-то чего плачешь? — начиная покачиваться в стороны, словно убаюкивая ребёнка, спрашивает Мин.       А та оставляет вопрос без ответа, доверяя себя полностью мужчине, и отпускает себя, продолжая плакать, пока не устанет. Сейчас она просто благодарна Юнги за всё. Наверное, именно такой поддержки ей и не хватало всё это время: той, от которой она так долго отказывалась — человеческой. Не психотерапевтической — человеческой. Такой вот… очень личной.