Глава 25
2 марта 2026 г., 05:47
Генрих фон Раушвильд
По привычке последних дней я проснулся рано утром. Во дворце было тихо, только за окном завывал ветер, бросавший в стекло пригоршни снега. С одной стороны ко мне прижималась Элара, а с другой клубком свернулась Фирра. Таис тихо спала, приобняв Элару за талию, а вот Друэллы не было в комнате.
Едва я потянулся, как Фирра сразу встрепенулась и вопросительно посмотрела на меня. Я покачал головой, и кошка успокоилась. Тоже потянувшись, она сладко зевнула, обхватила меня лапами и тихо замурлыкала. Мы все спали без одеяла, а камин давно погас, но в комнате было на удивление жарко. Наверное, Друэлла перед уходом позаботилась, чтобы мы не мерзли.
Второй раз я проснулся ближе к обеду. Метель утихла, а солнце встало. Открыв окно, я на пару секунд ослеп от яркого сияния свежевыпавшего снега. Видеть столько белых красок во всегда темной Лескатии было даже как-то непривычно. Внизу разномастная детвора уже вовсю резвилась, играя в снежки, и из-за двери доносилась суета дворцовой жизни.
Таис не было, наверняка работала. Элара приподнялась, сонно на нас посмотрела и вновь упала на кровать, сгребая в охапку подушку. Фирра, в отличие от неё, спать не собиралась. Высунувшись в окно вместе со мной, она радостно засмеялась, увидев снег.
— Куда голая высунулась! — прикрикнул я. — Опять срам на весь дворец показываешь!
— Сейчас оденусь-ня!
Как я и думал, Таис уже вся была в делах. В её кабинете сразу три анубис разбирали документы, сортируя их по стопкам, еще две убирали уже просмотренные отчеты, а одна подносила новые охапки. Работа кипела так активно, что Таис даже не стала отвлекаться и лишь вскользь поцеловала меня.
Друэллу найти во дворце мне не удалось. Как рассказали слуги, она уже с утра умчалась по делам. Раз так, то искать жену не имело смысла. Она с равным успехом могла быть как в Сальварионе, где-то на границе, так и вообще — в Маккае или где-нибудь еще дальше. Да и свои дела у меня были.
Спустившись вниз, я сам зашел в конюшню, чтобы собственноручно оседлать Франциска. Конь радостно заржал и потянулся ко мне. В поход я его не брал, чтобы не рисковать, да и возраст у него был уже не тот для таких подвигов. Но лошади ведь это не объяснить. Поэтому по городу я старался ездить на Франциске, и не пользовался порталом, который напрямую соединял королевский дворец со штабом ландскнехтов.
Погода была отличной. Ветра не было, свежий снег, еще не запачканный сажей из печных труб, ярко сверкал на солнце. Ребятня радостно бесилась по всему городу, даже по мне пару раз едва не попали снежком. Фирра постоянно спрыгивала с лошади и с азартом ввязывалась в жаркие снежные баталии между разными улицами и целыми районами. Потом она, вся обсыпанная снегом, догоняла меня.
За городом было еще красивей. Под черным небом Лескатии раскинулась белоснежная равнина, рассеченная темными линиями дорогам и заснеженных домов пригорода. Поневоле я замедлял ход, чтобы подольше полюбоваться этой красотой, ну и чтобы оттянуть начало работы…
А работы было много. В штабе меня ждал серьезный разбор итогов рейда: расход пороха, пуль, провианта и снаряжения; потери в лошадях и телегах; итоговая численность захваченных пленных и их ориентировочная стоимость на аукционе; золото и иные ценности, захваченные в походе; военные трофеи; иное имущество. А ещё выплата жалования, включая премиальные за несколько крупных сражений. Выплата за ранения и увечья. Выплаты родственникам погибших.
Я бы сам все это дело считал до глубокой старости, но, к счастью, у меня хватало еноток, способных подсчитать все до последней монетки. Они и проделывали всю основную часть работы, но и мне оставалось немало. Вместе с Юной Сиравой мне нужно было свести воедино все отчеты и подсчитать итог.
И все-таки выходило, что рейд оказался для нас удачным. Одно только военное снаряжение Ордена, захваченное на складах, экономило нам существенную часть расходов для подготовки новобранцев. Запасы железа, угля, инструментов и даже металлического лома пригодятся нашим кузнецам. Про золото, драгоценности и другие ценные вещи и говорить не приходилось.
Существенную прибыль нам должны были принести военнопленные. Взрослые, крепкие мужчины так и напрашивались на то, чтобы мы рассчитались ими по кредитам, взятым у некоторых стран. Редкая правительница мамоно могла отказаться от сотни другой будущих мужей для её подданных.
Семьи в возрасте тоже могли пригодиться. Некоторые страны покупали их сразу оптом, чтобы поселить где-нибудь на пустующих землях и создать целые деревни.
Но на другой стороне весов были потери, которые не возместить деньгами — погибшие ветераны. Некоторые были со мной еще со времен самого первого похода против зарвавшегося фараона, когда я еще попутно встретил Таис. Эти люди воевали сначала против мамоно в армии Лескатии, потом долго вели партизанскую войну, ушли в Алмецию, присоединились ко мне в походах против радикалок и Ордена, пережили тяжелый год войны. Даже сотня новобранцев не могла заменить одного такого бойца.
Затем, когда собрались капитаны рот, мы устроили большой военный совет армии. Высказывались все. Офицеры, участвовавшие в походе, рассказывали, как это было. Остальные задавали вопросы, комментировали и обсуждали. Ошибки и успехи, тактика противника, наши действия: всё нужно было разобрать и учесть на будущее.
***
Вечер я хотел провести за хорошей пьянкой, чтобы отметить результаты похода, но меня позвали на военный совет Лескатии. Нужно было в целом оценить рейд и его последствия для нас. Кроме меня присутствовала Друэлла, Таис, Вильмарина с Эльтом, Кастор, Ева Мистив и Эри с Ямадой. — В целом, результаты рейда не очень хорошие. Нам не удалось закрепиться в Ольнабрауке, — вздохнула Ева Мистив. — Реакция Ордена оказалась более быстрой, чем мы ожидали… — Если верить донесениям агентов, то все дело в Асвинде: он очень неудачно оказался поблизости, — проговорила Ямада, медленно обмахиваясь веером. — Не стоило пытаться проглотить кусок больше, чем мы можем прожевать, — пожал я плечами. — Жадность нам навредила больше, чем действия Ордена. — Странно, что о жадности говоришь ты, — недовольно фыркнула Вильмарина. — Да, я пошел в этот рейд ради наживы, — ответил я. — И никого насильно я с собой не тащил. И заметьте! Свою часть добычи я забрал почти в полном объеме. А вот некоторые… Вильмарина промолчала, а вот Эльт молчать не стал: — Всё верно! — он раздраженно стукнул кулаком по столу. — Главная ошибка на мне! Я не смог настоять на том, чтобы бросить пленных орденцев на дороге. Без них мы бы смогли прорваться в Ольнабраук и тогда бы наш отход не выглядел бегством. Вильмарина раздраженно вздохнула, но ничего говорить не стала. — Ладно, признаю, — Ева Мистив кивнула. — Идея занять Ольнабраук была ошибкой. Из-за того, что начали перебрасывать через портал подкрепления мы не смогли вовремя эвакуировать жителей города. — Итого результаты рейда: мы потеряли мамоно, мы потеряли людей, жители Ольнабраука погибли, пленные орденцы погибли! Как ни смотри — одно сплошное поражение! — воскликнула Вильмарина. — Ну не все так плохо, — возразил Кастор. — Наши силы вернулись обратно без особых потерь… — Поражение? Мы зашли глубоко на территорию Ордена, захватили крупный и важный город, а потом разграбили и сожгли его. Наш враг потерял тыловую базу со складами и понес серьезные потери. А затем им пришлось мобилизовать резервы, задействовать магов для стабильной работы порталов, перебросить армии, но лишь для того, чтобы потерпеть поражение в полевом сражении и полюбоваться догорающими развалинами Ольнабраука! Нет, вы как хотите, а я победил, — я взял в руки кубок с вином и откинулся на спинку кресла. — Теперь я буду отдыхать до весны, так что трезвым вы меня не скоро увидите! — Добавлю к эмоциональной речи Генриха, что Орден серьезно встревожен, — вмешалась Ева Мистив. — Я бы не стала высоко оценивать потерю одного города, но сама возможность такого удара явно не понравилась руководству Ордена. Они срочно начали усиливать гарнизоны тыловых городов. Это означает, что им придется держать в строю больше солдат, но при этом свободные резервы у них станут меньше. Им будет тяжелее концентрировать силы для удара. И я напомню, что основной стратегической задачей рейда было именно это — привлечение внимания Ордена. И это задача выполнена. Командование Ордена будет вынуждено держать дополнительные резервы у границ Лескатии на случай нового рейда. — Согласна, — сказала Эри. — Рейд закончился не самым удачным образом, но мы убедились, что такие удары вглубь тыла Ордена могут быть удачными. Мы уже планируем несколько похожих операций, но с меньшим масштабом, конечно же. — Поддерживаю, — добавила Друэлла. — Орден сейчас будет зализывать раны и укреплять оборону. До весны серьезных боевых действий можно не ждать. — Вот и славно, — ухмыльнулся я, допивая вино. — Поэтому завтра я отпраздную победу в лучших ресторанах Лескатии! Капитан «Серых плащей» Асвинд Внезапное сражение у Ольнабраука также внезапно закончилось полным разгромом и бегством противника. Явно испугавшись превосходящих сил Ордена мамоно бежали так быстро, что даже не потрудились захватить с собой часть добычи и пленных. Но кризис на этом не закончился, а только начался. Поэтому Асвинду удавалось поспать от силы пару часов в сутки. Увы, но сразу после сражения Асвинд не смог организовать преследование ландскнехтов. Ему оставалось только скрипеть зубами и смотреть, как войско проклятого Раушвильда уходит под прикрытием темного колдовства мамоно. Лишь через несколько часов, собрав подошедшие подкрепления, Асвинд бросился в погоню. Конечно, к тому времени ландскнехты и мамоно уже успели укрыться за бастионами и крепостными стенами Ольнабраука. Но разведчики также донесли, что в городе начался бунт против захватчиков. Узнав об этом, Асвинд приказал немедленно отправить к городу все отряды, которые были в округе. Но приблизившись к городу орденцы смогли увидеть лишь языки пламени, взлетающие над городской стеной, и убегавших из города жителей и солдат Ордена. Противник сбежал, похитив часть людей. В итоге вместо штурма Асвинду с марша пришлось решать совершенно другие проблемы. Люди, подчас без хорошей теплой одежды, оказались на продуваемой ветром заснеженной равнине. Всех беженцев нужно было разместить, обогреть и накормить. Увы, но с пожаром справиться не удалось. Пламя разгорелось так сильно, что потоки воздуха перекидывали горящие доски через стены прямо на посад. Не успели солдаты что-то предпринять, как запылали все предместья. Поднявшийся ветер сильно раздувал огонь, так что даже высокие сугробы не спасали. Огонь охватил даже несколько бастионов, слишком близко стоявших к стенам Ольнабраука. Ну, а несколько укреплений подпалили убегавшие ландскнехты. Конечно, каменные стены устояли, но внутренние деревянные перекрытия сгорели полностью. Как только стало понятно, что мамоно убежали, как словно из-под снега вынырнули местные феодалы и появились королевские войска, всячески демонстрируя бурную деятельность. Прошло совсем немного времени, прежде чем Асвинд выругался и проговорился, что предпочел бы, чтобы отступающие мамоно забрали с собой всех этих «помощников». Суеты и вреда от них было как бы не больше, чем от ландскнехтов.***
Размах работ впечатлял. Почти сотня рабочих споро возводила большую площадку, в которой сложно было не узнать эшафот. Чуть поодаль чьи-то дружинники держали на прицеле арбалетов хмурых людей, сидевших буквально в снегу. — Все отрекшиеся от нашей Небесной заступницы подлежат смерти во спасение души бессмертной! — вещал крупный святоша, раскрасневшийся от мороза. Толстая меховая накидка скрывала храмовые одежды, поэтому издалека непонятно было, какой чин занимал священник. Скрипнув зубами, Асвинд спешился и нагнулся, чтобы зачерпнуть полную пригоршню снега. Растерев лицо, чтобы взбодриться и немного успокоить кипевшую злость, он подошел ближе. — Что здесь происходит? Священник, споткнувшись на слове, повернулся в сторону Асвинда. Секунду он смотрел с недоумением, а затем постарался стать меньше и скромнее, хотя ему сделать это было непросто. — Господин, такое счастье вас видеть! Милостью Небесной заступницы вы прогнали… — Ближе к делу! — Конечно-конечно. Мы, скромные слуги Верховной Богини, судим отступников и предателей, позволивших запятнать свою душу демонической скверной. — Судите? Или сразу казните? В глазах священника появилось отчетливое недоумение. Он словно не понял, какая разница между судом и казнью. — Ну так… ввиду того, что… отступников… прискорбно много… я взял на себя смелость упростить процедуру… Указ Великого магистра Ордена Верховной Богини Айхорна Железного допускает крайние меры в условиях… — В условиях жесткой необходимости, но здесь я их не вижу! — рявкнул Асвинд. — Ну… у нас тут толпа потенциальных предателей и мамоно! — священник неожиданно повысил голос. — Господин, вы же сами уже распорядились отправить часть войск назад, а охрану доверить местным силам. Но у нас их не так много. Если вся эта толпа начнет превращаться в монстров, то у нас просто не хватит сил, чтобы остановить их! — С чего вы взяли, что они все предатели?! — Как с чего?! Они сами во всем сознались! Они были в плену у монстров почти неделю! Асвинд скрыл удивление. Уже очень давно ему не попадались люди, которые в ответ на его крик сами повышали голос. Не став продолжать спор, он подошел ближе к арестованным, чтобы разглядеть их внимательней. Среди них в основном были мужчины, и в основном — военные. Но чуть в стороне Асвинд разглядел три десятка молодых девушек. Некоторые сидели свободно, другим связали руки за спиной. — Что скажите, воины? За что вас задержали и, — Асвинд кивнул головой в сторону эшафота. — В плену были, — мрачно ответил мужчина. Немного помявшись, он встал. — Лейтенант Дарх Алиус, двенадцатый полк. — Капитан «Серых плащей» Асвинд, — по намертво въевшейся привычке ответил Асвинд. — Ты его слышал? Что скажешь? Предали вы веру или нет? Как свою невиновность доказывать собираешься? — Бунт мы подняли против монстров, — хмуро ответил лейтенант. — Если это не доказательство, то… — он развел руками. — Но в плену вы были. — Были, — мрачно согласился лейтенант. В словах священника было больше правды, чем хотелось бы Асвинду. Все пленные солдаты и офицеры были потеряны для Ордена. Они были в плену монстров. Их кормили едой монстров и поили водой. Они дышали одним воздухом с монстрами. Как ни старайся сохранить веру, как не проявляй стойкость и твердость, а демоническая зараза будет медленно разъедать душу. И от этого не было ни лекарства, ни заклинания, ни обряда. Небольшое количество демонической маны можно было вывести из человека. Но лишь очень небольшое. Если чуть промедлить, то очистить человека от скверны можно только казнив его. Но убивать людей, которые фактически выиграли последний этап сражения и прогнали монстров до подхода основных сил… Асвинд повернулся. Священник стоял в отдалении, не рискуя подходить ближе к людям, которых приговорил к смерти. Скорей всего это был местный епископ или даже кардинал. Только у них были такие полномочия. Ну еще и инквизиции, но инквизитором он точно не был. По долгу службы Асвинд почти всех инквизиторов знал в лицо. — Так вы решили казнить всех этих людей без разбирательства потому, что у вас нет времени? — Да… — А на строительство эшафота у вас время есть? На целое представление у вас время есть? — Господин, вы… — Значит так! Или разбирайте эшафот или там тебя же и казнят, — на этот раз Асвинд говорил тихо и спокойно. — У меня тоже есть полномочия на особый и быстрый суд без лишних формальностей. Снять с тебя сан и приговорить к смерти я могу за пару минут, а отменить мое решение может только сам магистр. Понимаешь? — Да, но… — Всех пленных я забираю под свою ответственность. Так что даже не надейся на славу великого борца с пособниками мамоно! Хочешь сражаться с монстрами — отправляйся на войну! Развернувшись, Асвинд громко крикнул: — Воины Ордена Верховной Богини, встать смирно! Десятки мужчин и женщин мгновенно вскочили на ноги, но были и те, кто остался сидеть на снегу. — Вы были в плену и попали под действие демонической скверны! Но вы не предатели! Если вы верны Ордену, если вы готовы сражаться с монстрами — встать в строй! Остальные отойдите в сторону. Через несколько минут активное движение прекратилось. Военные построились, а горожане и крестьяне отошли нестройной толпой в сторону. — Слушай мой приказ! Вы все отправляетесь в особый трудовой лагерь. Кто верен клятве — пойдет туда добровольно. А остальных вы поведете под конвоем, — Асвинд указал рукой на горожан и крестьян. Желающих оспорить приказ Асвинда не нашлось.***
Официально пропаганда Ордена объявила о победе. Монстры выбиты, город освобожден. Отличившимся офицерам и солдатам пообещали награды. Но в откровенном разговоре сначала с местным командованием, а потом и в докладе Айхорну Железному Асвинд прямо заявил, что радоваться нечему. — Город потерян. Восстановить его получится не сразу. Сколько точно жителей монстры забрали с собой, а сколько еще погибло в пожаре — пока не установлено. Но это тысячи и тысячи человек. Перехватить и разгромить монстров не вышло. — Прискорбно. Мутное изображение над столом показывало лишь общие черты лица магистра Ордена. Эмоции тоже терялись, магическая связь плохо их передавала. Но Асвинд и без этого хорошо представлял себе сухое, желчное настроение Айхорна. — Наш противник показал, что он может осуществлять внезапные рейды глубоко в наш тыл. Благодаря тебе мы в целом отделались легким испугом. Город мы потеряли, но это малая плата за уничтожение анклава монстров. Владея Ольнабрауком они могли… — Айхорн замолчал. Асвинд подумал было, что начались помехи, но магистр просто отвлекся на карту. — Многое они могли сделать. Перерезать линии снабжения и обрушить фронт на широком участке. Думаю, они это и планировали. Но ты сорвал их планы. Я бы наградил тебя, но награды уже кончились. — Служба Верховной Богине — сама по себе награда, — ответил Асвинд. — Верно, — без иронии согласился Айхорн. — Возвращайся к инспекции, но не задерживайся долго. Ты нужен в столице. Надо думать, что противопоставить тактике монстров. — Какова вероятность повторной атаки? — Штаб считает, что это маловероятно в ближайший месяц из-за потерь и расходования маны. Вероятно, они повторят её через два-три месяца. — Понял. — На этом всё? — Нет. У нас почти десять тысяч человек зараженных демонической маной. — Прискорбно. — С ними нужно что-то делать. — И в чем же проблема? Ты колеблешься? — Будь бы это предатели, я бы не колебался. Но они не предавали. Часть из них — это гарнизон города. Они сначала храбро бились против монстров, а потом подняли бунт. — Понимаю. Но они осквернены. Это не их вина, а их беда. Но колебаться в их отношении будет преступлением! — Знаю, — сжав зубы, ответил Асвинд. — Но это десять тысяч человек. Больше половины — это хорошие солдаты и офицеры. Остальные — горожане. Мы и так несем потери. Мы не можем больше действовать как обычно. — И что ты предлагаешь? — Я отправлю их в особые лагеря. Для начала. Но… это нужно обсудить лично. — Хорошо. Жду тебя в столице. Айхорн, конец связи. — Асвинд, конец связи. Магическое изображение погасло. Вздохнув, Асвинд потер виски и опустился в кресло. В этой проклятой войне не только каждый похищенный человек, но и каждый раненый становился безвозвратной потери. Порча демонов могла заразить целый город, после чего все его жители становились потенциальными предателями. После ожесточенного сражения все пострадавшие от магии и оружия монстров также могли предать и ударить в спину. Хуже того — все они могли распространять демоническую ману, заражая других людей. Им нельзя было доверять. Но и казнить солдат, виновных лишь в том, что они попали под удар магии противника… Их изолировали там, где они никому не могли причинить вреда. Поначалу это казалось идеальным решением. Но чем дальше длилась война, тем больше опытных бойцов отправлялось в особые лагеря. Генрих фон Раушвильд — Слушать меня! — взобравшись на стол, я гаркнул на весь зал. — Отныне и до утра этот ресторан объявляется захваченным ландскнехтами! — Ландскнехты! Ландскнехты! Ландскнехты! — дружно взревели мои бойцы. — А это значит, что до утра вся выпивка и еда за мой счет! — Слава капитану! Слава ландскнехтам! Слава Генриху фон Раушвильду! — дружно взревел весь зал. — Гуляем! Мы вернулись с победой и полными кошелями золота! Ландскнехт гуляет — стены трясутся! В одном ресторане ландскнехты, участвующие в походе, поместиться не могли, конечно же. Я всегда ходил в заведение уже знакомой мне драконицы Дейры, одно из самых дорогих в городе, а с собой брал самых отличившихся в бою. И это уже стало одной из негласных традиций. — Мой самый важный клиент пожаловал! — на шум выбежала Дейра. — Официанты! Чтобы ни один гость не остался без еды или напитков! Генрих, лучшая еда и драконовуха уже ждут тебя! — Иду! Ландскнехты и их жены смешивались в зале с обычными посетителями. Официантки выносили запасные стулья, столы сдвигались. Ландскнехтов уже давно в городе не боялись, а уважали. Все знали, что мы вернулись с войны и вернулись с победой. Пока мы побеждали — горожанам ничего не угрожало. Были среди посетителей те, кто радовался дармовому угощению. Но были и те, кто сам за свой счет спешил угостить ландскнехтов. На шум подтягивались новые гости, особенно активно спешили незамужние мамоно. Узнав, что среди ландскнехтов нашлись неженатые, они буквально облепили их. На одном пареньке сидели сразу две суккубы, а высокая демонесса нависла со спины, вжимаясь грудью в его шею. Люди со стороны смотрели на это с откровенной завистью. Многие хотели также быть в центре внимания. Также хотели вломиться с кучей золота в ресторан и устроить разнузданную пьянку. Я знал, что после такой гулянки вербовочные пункты будут осаждать желающие присоединиться к ландскнехтам. Но я также знал и то, что многих ждут не золото и слава, а грязь, снег, пыль и пули орденцев. Далеко не все смогут вернуться живыми. Но те, что вернутся, будут гулять и веселиться. Мы живы. Мы вернулись. У нас полные кошели золота и серебра. Поэтому сегодня мы пьем и гуляем на славу. А завтра… а завтра уже может и не быть. Веселье было в самом разгаре, когда через зал на второй этаж незамеченной проскользнула Друэлла. Чтобы никого не отвлекать, она использовала простенькую магическую маскировку, но мы с Дейрой её сразу узнали. — Ваша светлость, — Дейра попыталась привстать, но сразу икнула. — Брось, я уже давно не правительница, чтобы меня так величать, — ответила Друэлла. — Генрих, ты не против. — Как я могу быть против? Принесите стул! Для Друэллы моментально принесли стул и столовые приборы, а для нас с Дейрой еще одну бутылку драконовухи. Дейра наполнила наши стаканы и, поколебавшись, налила немного в бокал Друэлле. — Ну и запах, — проворчала Друэлла. — И как вы это пьете… Разрази меня ангелы! Я сразу же сунул ей под нос кусок жареного мяса. Друэлла не глядя и почти не жуя проглотила его и тут же схватила какой-то салат. — Как. Это. Можно. Пить? — С удовольствием! Ландскнехт гуляет — стены трясутся! Я залпом выпил целый стакан и замер, чувствая как дьяволово пойло жидким огнем растекается в брюхе. Вместо закуски я понюхал листик салата. — Так это… Ик… не для людей и мамоно, — Дейра также залпом осушила стакан, но в отличие от меня закуской пренебрегать не стала. — Это только для драконов. И Генрих единственный не из нашего племени, кто может пить её в таких количествах. — Да уж… — проворчала Друэлла. — Что поделать, если все, что послабее, меня уже не берет. — Не пить вообще? — Не пить? — я хмыкнул. — А как тогда мне хоть на время забыть вой ядер, свист картечи и запах свежей крови, смешанной с едкой вонью пороха? В поход сходили, думал хоть тут просто разомнемся, ан нет. Опять резня. Опять списки погибших в целую папку собираются. А я ведь больше половины знал лично. Со многими также в кабаках гулял. И с каждым годом на том свете знакомцев у меня все больше, а на этом — все меньше. Ха! Да я в дьяволовом логове из одних своих бойцов уже армию собрать могу! Да такую, что нам там и геенна огненная не страшна будет! Я сам налил себе полный стакан драконовухи. Встал, отбросив назад стул, и с пола запрыгнул на стол. — Ландскнехты!!! Мой голос легко перекрыл шум пьяной гулянки. Мои бойцы, даже в изрядном подпитии, вскакивали с мест и вытягивались. — Жизнь наша коротка и безрадостна! Так сказал не абы кто, а сам император Максимилиан*! Живем мы в говне! Маршируем по говну! И умираем мы в говне! Но сегодня мы живы! И мы гуляем! Не так много радостей у нас в жизни! Гульнуть на славу и одеться хорошо! Так выпьем же за это! Ландскнехты дружно взревели, поддерживая меня. — Я пью за вас, — негромко закончил я. — За ландскнехтов! Выпив, я спрыгнул со стола, и меня ощутимо повело в сторону. Как бы я не храбрился, но драконовуха Дейры — это не вино. Я думал, что Друэлла меня ругать будет, но она лишь грустно и понимающе смотрела на меня. — Когда эта война закончится, я больше никогда не позволю тебе взять в руки оружие, — негромко проговорила Друэлла. — Ха. Война закончится… — Ты мне не веришь? — Ты сама себе веришь? Дейра деликатно пыталась сделать вид, что её тут нет. Но если вы когда нибудь видели двухметровую пьяную непрерывно икающую мамоно-дракона, то вы понимаете, насколько смешны были её попытки стать как можно незаметнее. — Оставить тоску! — скомандовал я. — Хотел бы я тосковать, то пил бы вино! А так, допиваем эту бутылку и идем драться с городской стражей. — Ну уж нет! Они тут ни при чем… Не успела она договорить, как двери в ресторан распахнулись и в зал вломились мамоно в форме городской стражи. — Так! На вас поступила жалоба! Шум в ночное время! Всем немедленно расходиться по домам! Я хмыкнул, прямо из бутылки отхлебнул драконовухи и заорал: — Ландскнехты! Наших бьют! * Император Священной Римской империи Максимилиан I разрешил ландскнехтам носить яркие и роскошные одежды несмотря на то, что это нарушало сословные ограничения. В ответ на жалобы аристократов, он заявил: «Их жизнь настолько коротка и безрадостна, что великолепная одежда — одно из их немногих удовольствий. Я не собираюсь отбирать его у них.»***
— Вот за что мне все это? За что? Вздохнув, демонесса открыла глаза и уставилась на документ. Увы, но он не пропал и не развеялся как дым. — Ну вот что мне делать?! Что?! Кто поверит, что не кто-нибудь, а сама Друэлла, победительница Лескатии, защитница Лескатии, четвертая принцесса Маккая вломилась ночью в закрытый бар! Ночью! Вломилась! В какой-то там бар! Вышибла дверь ногой! Охранницу рукой выкинула на улицу, а потом самолично предложила толпе пьяных ландскнехтов выпить все вино, пиво и эль! И кому мне эту жалобу сейчас отправлять?! Самой Повелительнице демонов в Маккай! Мало мне Генриха и его бешеных ландскнехтов было?! Все! Пошло оно все к ангелам! В отставку ухожу! Завтра… нет! Сегодня!!! Подчиненные, притаившиеся за дверью начальницы столичной стражи, сочувственно вздыхали, но заглянуть в кабинет не решались. Конец первой части После спорного рейда Генриха фон Раушвильда почти на всем протяжении фронта установилось зимнее спокойствие и негласное перемирие. Холод и обильные снегопады не способствовали активным боевым действиям. Да и обеим сторонам требовалась передышка. Война измотала не только отдельных людей, но и целые государства. Общие материальные потери сторон оценивали в огромные суммы со множеством нулей. У одной только Лескатии до 85% бюджета ушло на войну. Другие страны мамоно отделались меньшими тратами, но тоже достаточно большими. Орден, благодаря более жесткой дисциплине и грамотному разделению нагрузки тратил на войну 40% бюджета. Но кроме прямых затрат, были и другие факторы. Одно лишь отвлечение трудоспособного населения в армию на строительство укреплений лишал приграничные страны от 5% до 10% ВВП. Перевод экономики на военные рельсы, реквизии гужевого и речного транспорта, пиратство на морских путях наносили тяжелый урон торговле. Целые компании обанкротились и закрылись. Каждое крупное банкротство по цепочке запускало волну последующих банкротств. Закрывались мастерские и производства, сотрудничавшие с торговыми компаниями. Артели не могли сдать сырье. Строительство в городах замирало. Из-за этого цены на рынках скакали галопом. Сначала, например на ткань, они падали вниз, потому что её некому было продать. Затем мануфактуры закрывались. После этого рушились цены на лен и шерсть. Крестьяне не могли заплатить по долгам, поэтому теряли землю или забивали стада на мясо. Но спустя время цены на ткань, шерсть и лен взлетали, потому что производить их было некому. И если у мамоно было не принято разорять конкурентов или должников, поэтому многие предприятия у них просто приостанавливали работу до лучших времен, но вот у орденцев все было иначе. На первом этапе банки и ростовщики охотно забирали себе имущество за долги и радовались войне. А вот потом они внезапно осознавали, что они сидят без денег как таковых, но с кучей земельных участков, мастерских, домов, мануфактур и другого имущества поменьше. Вот только продавать все это некому. Ни мамоно, ни орденцы не понимали, что делать с разрастающимся экономическим кризисом, потому что никогда не сталкивались ни с чем подобным. Но пока на армии это не сказывалось. Орден справлялся за счет жесткой централизации власти. У мамоно изначально экономика оказалась более устойчивой благодаря высокой производительности труда. И обе стороны использовали передышку для того, чтобы готовиться к новым боям…
