Зверь

Солнце уже садилось. Лейтенант Харрис вошёл в бар, как всегда, с самодовольной улыбкой на лице, покачивая своей длинной тростью, серебряный набалдашник которой гордо поблескивал в тусклом свете ламп. Курсанты и офицеры сидели небольшими группами по паре-тройке человек в каждой; курили, болтали, смеялись. Когда низенький мужчина с седыми висками проходил медленно меж них, смешно выпятив грудь колесом, многие замолкали или прятали порозовевшие от выпивки физиономии за фуражками, стараясь не смотреть в вишнево-карие, пронизывающие, издевательски щурящиеся глаза... Харрис подтянулся ещё больше; улыбка перешла в хищную ухмылку, неприятно исказившую его в принципе очень красивое, мужественное лицо. Он уже привык. Хотя к презрению и самодовольству начала примешиваться досада. Она быстро нашла выход. Громко отдуваясь, лейтенант с трудом вскарабкался на высокий стул у барной стойки, а после смачно обругал "нерадивого" бармена, не достаточно проворно смешавшего ему коктейль. Тот, сжавшись, с округлившимися глазами выслушал нежданную тираду, проглотил обиду и, невольно покраснев, отвернулся, звякнув о стол хрупким стеклом бокала, который только начал вытирать, про себя покрывая офицера не менее витиеватыми выражениями. Харрис же, довольный собой, спокойно цедил свой напиток, слушая ласкающий уши хрустальный звон кубиков льда в стакане. Какое-то время он продолжал сидеть так, забывшись и полностью отдавшись моменту. Он любил приходить сюда на закате, просто расслабиться, хорошенько освежить внутренности перед тем, как вернуться в свою комнату. Холодает… Самое то после очередного горячего денька. Неожиданно его чуткий нос уловил мерзкий запах дешевого курева; тот становился все сильнее, обволакивая лицо лейтенанта смрадным облачком. Поморщившись и собрав в кулак все свое обиженное эго, Харрис повернул голову к источнику проблемы, уже открыв было рот... Но так и замер. Рядом за стойкой пристроилась молодая блондинка лет двадцати - двадцать пяти с правильными, даже миловидными чертами лица, смутно знакомая, хотя при приглушенном освещении трудно было рассмотреть девушку как следует. Она, как и лейтенант, не обладала высоким ростом, но зато была хорошо сложена, а фигура невольно притягивала взгляд плавными, тонкими изгибами, прослеживавшимися под синей униформой. Положив фуражку на деревянную лакированную панель, она глубоко затягивалась, тупо уставившись в стену перед собой; её зеленые глаза, лишенные всякого выражения, были чуть полуприкрыты нависшими веками. Перед ней высилось уже около трех бутылок, две из которых были пусты, а последняя сохранила свое содержимое лишь на пятую часть. Харрис с изумлением рассматривал соседку, вдруг поняв, что все это время она находилась здесь. Захлопнув отвисшую челюсть, он откашлялся. - Я здесь вообще-то сижу. - Гаркнул лейтенант запальчиво, демонстративно помахивая рукой у лица. Девушка осоловело повернула словно выточенную из слоновой кости голову, без эмоций окинула мужчину пустым взглядом и затушила сигарету прямо о столешницу, после, правда, выкинув как окурок, так и пепел в близстоящую урну. - Здравствуйте, лейтенант Харрис. - Сказала она спокойно. Брови Харриса взлетели вверх. Ни следа страха или смущения не читалось в её мягких чертах - только усталость и... Боль? Словно девушке было наплевать, какой бы обидной репликой её не обласкали. Казалось, рухни мир сейчас, она так и осталась бы сидеть, понуря златовласую голову... Лейтенант покачал головой. Ну и ну, разнесло же его на поэзию! Он вновь приосанился. - С кем имею честь говорить? - Его голос звучал настораживающее приторно, а в зрачках вспыхнули два недобрых огонька. - Элен Монро. - Тем же спокойным голосом представилась блондинка, тряхнув остриженными по плечи локонами. Она уже не смотрела на него, полностью сосредоточившись на бледных костяшках своих жилистых пальцев. - А, знаю. - Харрис начал протирать набалдашник трости, что было очень дурным знаком. Его мурлыкающий баритон сделался ещё слаще. - Подружка Махоуни и его маленьких гадёнышей-приспешников? Элен хмыкнула и подлила себе в бокал спиртного. Но головы не подняла. - Если вам так угодно. В её голосе сквозила печаль и безразличие, которые на мгновение вновь обезоружили Харриса. Он окончательно понял, что его слова не имеют для девушки никакого значения, но, не зная, как вывернуться, и ощущая, как опять начинает расти в груди злоба, продолжал гнуть свою линию. - Что же заставило прославленного лейтенанта конной полиции прийти сюда одну и напиться до одури? - Мужчина почти процедил последние слова, многозначительно стукнув тростью о свою ладонь. Она наконец снова глянула на него - и тут разразилась громоподобным смехом; пара вихрастых голов из зала обернулась на этот звук уставившись на двоих у стойки недоумевающими глазами, что заставило мужчину почувствовать себя неловко. - А вы что же, донесёте ректору? – Вытирая выступившую влагу с длинных ресниц, проговорила, наконец, Элен. – Так рассказывайте, выгоняйте, уничтожайте – мне всё равно! Заметив, как лейтенант косится на нежелательных зрителей, она резко обернулась к сидящим сзади. - Здесь не на что смотреть, господа – занимайтесь своими делами. Зеваки, смущённые, послушно отвернулись. Девушка тихо продолжила. - Разве было когда-нибудь иначе? Всем наплевать. Широкая улыбка, начищенные туфли, свежевыглаженная форма, ухоженный конь – молодец, хороший полицейский!.. Но и у таких «идеальных» служак бывают плохие дни! Так что оставьте меня в покое, идите – пишите свой рапорт. Критически взглянув на свой стакан, она схватила бутылку и приложилась прямо к горлышку – кадык выпуклым шариком быстро и судорожно дергался, пока она жадно доканчивала вино. Харрис хотел отпустить какую-то колкость, встать и действительно – уйти, но некая сверхъестественная сила будто бы удерживала мужчину на месте. Может на него так подействовал несчастный вид девушки, может – её бесцветный, убитый тон, но очень глубоко в ожесточенной душе его шевельнулась жалость. Хотя её одной в любом случае оказалось бы недостаточно - природное любопытство побуждало Харриса выведать поподробнее, в чём же дело – вдруг это может дать неплохой козырь против ненавистного Махоуни… В общем, лейтенант не сдвинулся ни на йоту, продолжая сверлить Элен взглядом. Но тактика здесь нужна иная. - Ну, ну, зачем же так грубо! – Мужчина напустил на себя обиду и опустил трость на пол. – В конце концов, я же не зверь… Расскажите, что случилось. Блондинка прыснула, но быстро успокоилась. Отбросив прозрачную грязно-зелёную тару на край стола, она сложила руки перед собой и выгнула горбом спину – волосы, точно жёлтые занавески скрыли её от взора Харриса. - Знаю, чего вы хотите – узнать через меня что-нибудь грязное о моих друзья и взмылить им шеи… Что ж, должна вас огорчить – они здесь ни причём. Элен вздохнула. Харрис был разочарован, но ничего не ответил. Воцарилось молчание. Муха противно жужжала где-то под потолком. Сзади громко чихнули. - Скажите, пожалуйста. – Мужчина, считавший, что разговор окончен, чуть не подпрыгнул от неожиданности. – Вы когда-нибудь встречались с женщиной? Застигнутый врасплох, лейтенант не сразу уловил смысл вопроса, и несколько секунд на его лице сохранялось довольно неопределённое выражение. Но, когда тот дошёл до него, Харрис побагровел. - Да как вы… - Смеете? – Девушка повернулась к нему и виновато ухмыльнулась. В её глазах стояли слёзы. – А потому как мне больно. Очень больно. И приятно знать, что… Крупные капли начали капать на пол. - Что я не одна такая. Отвергнутая. Щёки Элен уже были влажными – она шмыгнула красным носом и откинула голову назад, точно пытаясь заставить неконтролируемо бегущую жидкость вкатиться обратно. - Можете думать, что вам угодно … - Она уже вовсю рыдала. – Но я не могу, не хочу так больше… На несколько секунд Элен замолчала, уткнувшись в рукав своей рубашки – спина молодого офицера жалко, нервно подрагивала. Но вскоре она вновь выпрямилась – лицо, мокрое, опухшее, и тем не менее совершенно бесстрастное, уставилось на Харриса. - Товарищ, начальник, боевая единица – я всё, что угодно… Но только не женщина. Глупо, правда? Скажете, нужно было думать, когда выбирала профессию, обзовёте потаскухой, нюней, да?.. Однако, ответьте мне, не как офицер офицеру, а как мужчина – вот я нравлюсь вам, хоть сколько-нибудь? Даже в колледже меня обходили стороной, издевались… И теперь ещё смеются за спиной… Господи, кому я всё это говорю… Но, наверное, так даже лучше – вы человек дела, мучиться долго не придётся... Голова девушки вновь упала на руки. Синяя ткань медленно пропитывалась насквозь, всё больше темнея под её лицом. Гнев Харриса как рукой сняло. В замешательстве слегка отклонившись назад и приоткрыв тонкие губы, он поражённо смотрел на сжавшуюся перед ним фигурку, бесформенную и слабую, как медуза, выброшенная на берег мощной волной прилива. В голове была каша. Ему вдруг стало… стыдно. Перед глазами всплыла картинка – он сам, маленький, беспомощный, стоит перед однокурсниками, вжав голову в худенькие плечи, а девочка, которую он боготворил, обожал, готов был носить на руках, которой он всего несколько минут назад признался в любви – поливала его грязью, при всех! И хохот, злой, зловонный, ощущение обезоруженности, словно тебя вдруг раздели до гола – и его собственные жгучие слёзы… Как сквозь глухую стену он услышал новую тираду Элен. - Вы всё ещё здесь?.. Чего же боле вы хотите услышать?.. Вам противно… Я сама ненавижу себя, поэтому и пью в одиночестве, хоть и причина-то – курам на смех… Пожалуйста, простите, хотя бы вы – не осуждайте!.. Нет! Лучше убейте… Какая же я размазня… Через пелену воспоминаний медленно проступили контуры комнаты и бесшумно подрагивающая фигура, полулежащая перед ним на столе. - Как хорошо, что вы – это вы. Было бы хуже, если б Махоуни… Или Хайтауэр… Они бы жалели, утешали… Не хочу!.. Завтра весь женский корпус будет знать – какое отличное наказание за слабость… Харрис хотел возмутиться, или возразить, или… но у него просто не хватило сил. Он внутренне боролся со своим внезапно нахлынувшим состраданием, но слова девушки слишком многое потревожили в его чёрством, заржавевшем сердце. Со стороны вся это сцена, может, и выглядела уморительно – для постороннего зрителя. Но только не для лейтенанта, который на собственной шкуре знал, что значит быть «непригодным». Теперь мужчина припоминал, что не раз замечал косые взгляды, провожавшие золотовласую девушку, и как улавливал заговорщицкое шушуканье, раздававшееся из уст хорошеньких записных «паинек», каждое утро наносящих тонны макияжа на свои смазливые рожи. Ходили слухи, что Элен буквально бегает за командиром мотоциклистов… Что ж, учитывая то, что он видел, они могли быть весьма близки к истине; однако заметно, что она вряд ли пользуется успехом у противоположного пола. Как, впрочем, и он. Мужчина, нерешительно помявшись, осторожно положил руку ей на плечо. Элен затихла, ощутив прикосновение мягкой, тяжёлой ладони. - Пойдёмте – вам надо выспаться. Голос Харриса звучал дружелюбно и естественно. Девушка, хотя и порядком пьяная, насторожилась и замерла, боясь шелохнуться, словно её держали на мушке – это на него совсем не похоже! - Быстрее, решайтесь – я здесь всю ночь оставаться не собираюсь! – Вот оно знакомое раздражение! Девушка подняла глаза на лейтенанта, весь вид которого являл крайнюю степень недовольства. – Стоять сможете? - П-попробую… - После излияния всех своих эмоций, девушка теряла контроль над языком. Мысли ползли по нейронам, точно улитки; Элен буквально видела их жирные скользкие тела, заливающие её мозги тягучей, прилипчивой слизью. Гадость… Тело клонило в сон. Она привстала – и чуть не скатилась на пол со стула, в последний момент удержавшись за стойку. Харрис закатил глаза, слез сам и поддержал её под мышкой. - Давайте помогу… - Прошипел он сдавленно, устанавливая Элен в вертикальное положение. Аккуратно, минуя большое скопление столиков посреди зала и двигаясь вдоль стены, он вывел её на свежий воздух. Харрис благодарил Господа, что в помещении народу уже заметно убыло. Небо было смолисто-чёрным, едва припорошённым мелкой звёздной пудрой, блеск которой терялся в давящем свете фонарей. Парочка плелась по тропинкам вдоль сочных газонов под оглушительный аккомпанемент сверчков; Харрис, пыхтя, буквально волочил Элен за собой, с трудом удерживая девушку от падения. Она заметно клевала носом и переставляла ноги всё неувереннее и неохотнее. «Лишь бы она не уснула прямо на моём плече. Вот ведь чёрт дёрнул…» - промелькнуло в голове у мужчины. Он сердито фыркнул. - Тебе куда? – Обратился Харрис к девушке. Тишина. Он повернул голову – и сразу понял по её потерянному виду, что дело гораздо хуже, чем можно было бы подумать сначала. Она совершенно не ориентировалась в окружающем пространстве и лишь глупо хлопала ресницами, устремляя взгляд то влево, то вправо. Наконец, девушка уставилась на лейтенанта мутными глазами и только отрицательно покачала головой. - Ясно… - Прошипел Харрис. – Ну, и вот что мне с тобой делать? Элен попыталась пожать плечами, но вместо этого чуть не рухнула прямо в траву. Лицо у неё сделалось землисто-зелёным. Мужчина снова закатил глаза. - Свалилась же ты на мою голову… Горе. Научилась бы сначала пить! – Поправив полубесчувственное тело, висящее у него на руке, он на сколько мог быстро двинулся дальше – в направлении мужского корпуса. Да, не так Харрис предполагал провести вечер… ………………………………………………………………………………………. Элен проснулась от солнечного света, тёплым золотистым сиянием облившего её бледное тонкое лицо. Во рту словно бы побывала стая голубей – вчерашняя выходка настойчиво напоминала о себе отвратительными вкусовыми ощущениями на языке. Голова горела и пульсировала стреляющей болью в районе лба и висков. Девушка села в постели и громко зевнула, мгновенно скривившись от звука собственного голоса – всё внутри черепной коробки взвыло терзающим воплем. Потирая набухшие веки, она повернулась и свесила ноги, инстинктивно ища свои тапочки – но голые ступни не нащупали внизу ничего кроме обжигающе холодного – и через чур ровного пола. Странно… Вроде бы в её комнате он был убран деревом, а не линолеумом. Удивлённая, Элен силилась поскорее прийти в себя, но всё же ещё несколько минут промучилась, прежде чем ей удалось раскрыть глаза. И, обретя зрение, чуть не вскрикнула: это была чужая комната! Шкафы и кушетка были теми же – скорее всего, их в своё время закупили оптом на каком-нибудь богом забытом складе по «оптимальной» цене. Но краска на стенах, общее расположение предметов интерьера, даже люстра под потолком – всё давало понять, что девушка явно находится не у себя. Ошалело вскочив, от чего помещение завертелось перед ней в безумном вальсе, девушка, шатаясь, бросилась к окну – рассвет озарял румянцем гладкий кирпичный бок главного здания и огромную клумбу в виде герба академии перед ним. Было, наверное, не более семи часов утра – садовники только начали полив лужаек; их безликие фигуры в белых комбинезонах высились то тут, то там, точно каменные столбы. Сомнений быть не могло – она в мужском здании… Руки мгновенно принялись ощупывать тело. Одежда, и главное – штаны – на месте. Это радует. Успокоившись немного, Элен медленно оглянулась по сторонам, мучительно пытаясь сообразить, у кого она могла находится. В памяти возникли бар и смутный силуэт кого-то небольшого, седого и противного. Харрис! Тревога снова вернулась, многократно усилившись. Оказаться в постели этого изверга – это даже пострашнее, чем изнасилование. По-видимому, можно забыть о карьере полицейского… И о доброй и чистой репутации тоже. Но что же всё-таки произошло? Сканируя взглядом помещение, Элен заметила на прикроватной тумбочке лежащий рядом с простенькой настольной лампой большой лист белой бумаги, положенный именно так, чтобы его нашли. На полу валялась оброненная в спешке ручка без колпачка; чернила переливающейся металлическими всполохами лужицей растеклись прямо под кончиком. Нервно поправив безнадёжно растрёпанные волосы, девушка боязливо приблизилась к записке, точно ожидая, что та укусит её. Помедлив ещё мгновение, медленно взяла её в руки и раскрыла. На светлой широкой поверхности чернела коротенькая надпись: «Ключи от комнаты во втором ящике тумбы. Тадеуш Харрис. P.S: Если кто-нибудь скажет, что вы не привлекательны – пошлите его в задницу».