Нас двое

Раритетами валяемся в лавке Мы как дети капитана гранта И закадровый голос актера педанта Раскроет сюжет нам

То, что Саша сторонится его, Олег понял не сразу. Тот злополучный день, 26 ноября, Олег запомнит надолго. После ухода Мэри Саша стал сам не свой — на него накатила какая-то апатия, он даже не злился на Олега. Задал пару вопросов о какой-то безделице, молча убрался на кухне и ушёл спать. Олег, смущенный и виноватый, тоже молчал, боясь заглянуть в Сашины глаза и увидеть там пустоту или, хуже того, разочарование. С тех пор минуло больше недели, на протяжении которой Олег подсознательно чувствовал, что что-то не так, но в чем именно дело смог осознать только на десятый день. Саша начал избегать его. Он вставал намного раньше обычного — так, что уже отвыкший просыпаться в восемь Олег не мог застать его по утрам дома. Олег сумел лишь один раз, сквозь сон услышать, как брат собирается — шуршит курткой в прихожей и звенит ключами. Ему тогда показалось, что перед самым выходом Саша зачем-то подошёл к двери в его комнату и замер на пороге на несколько долгих секунд, после чего бесшумно исчез. Когда Олег полностью проснулся, было уже поздно — брата в квартире не было. Саша уходил затемно, когда на зимнем небе ещё блестели холодные звёзды, и возвращался глубокой ночью, тихо закрывая за собой дверь и проскальзывая в свою комнату. Олег пытался его поймать — вставал раньше и ложился позже, караулил днем. Ничего не помогало. Саша каким-то неведомым образом успевал избежать встречи. За всю неделю они пересеклись лишь один раз. Было далеко за полночь и Олег, уже чувствующий, как слипаются глаза, переписывался с оставшимися в Самаре друзьями, когда в прихожей открылась дверь. Вся сонливость тут же пропала, в голову ударил адреналин. Олег вышел из своей комнаты, цепко выхватывая в темноте прихожей тонкую фигуру брата. Тот стоял у двери, наполовину сняв зимние ботинки, и тоже смотрел прямо на Олега. Пауза. — Ты чего не спишь? — спросил Саша, отмерев и снимая второй ботинок, который с глухим звуком ударился об пол, — Уже три ночи. — Я уже ложился, — ответил Олег, не спуская с действий брата глаз, — А ты? — Что я? — обернулся через плечо Саша, вешая свою куртку в шкаф. — Ты почему не спишь? Саша вздохнул, и в неверном свете луны Олегу показалось, что он улыбнулся. — Помоюсь и тоже лягу. Олег продолжал сверлить его взглядом. Саша как будто нахохлился, чувствуя чужое внимание: — Ты что-то хотел? — Да нет, — легко ответил Олег, — Ничего. Больше они не говорили. Знай Олег тогда, что Саша избегает его намеренно, а не просто задерживается на работе, не отпустил бы так просто. Но та возможность была упущена, а новой никак не представлялось. Олег чувствовал себя затворником. В Москве друзей у него особо не было, только неплохие знакомые. Самарские друзья были заняты своими заботами, им точно было не до возни с другом, уехавшим в далёкую Москву. А Саша вот ушёл в игнорирование. Иногда Олег даже хотел позвонить Мэри, но ни разу так и не решился. Все время казалось, что у нее итак забот по горло и нет лишнего времени на возню с проблемным подростком (каким Олег себя постоянно ощущал). В один из дней это отчаяние, смешавшись с обидой и самоуничижением, подтолкнуло Олега к глупейшему поступку. Он и тогда знал, что этого делать не стоит, но действовал он на поводу импульса. Что называется, черт дернул. Занятия Олега своими способностями уже давно зашли в тупик. Он не мог открыть в себе ничего нового, и ему с каждым днем все больше казалось, что Саша был прав, и у него нет особых сил. И вот, шестого декабря, Олегу захотелось испытать себя. Олег редко бывал в комнате брата. Раз или два, да и то мельком — заглядывал, чтобы что-то узнать или спросить. И вот, впервые, он шёл туда с определённой целью. Он знал, что Саша хранит свои магические предметы в отдельной тумбочке, чтобы они не мешались с бытовыми вещами. Олег подошёл к заветной тумбочке, сел перед ней на колени. Было страшно и волнительно, но больше любопытно, будто он был героем какой-то фэнтези книги и ему предстояло захватывающее расследование. Глубоко вздохнув и досчитав до десяти в надежде прибавить себе решимости, Олег резко открыл верхний ящик. Оказалось, там лежало как раз то, что он искал. Почему-то это показалось хорошим знаком, будто сама судьба благоволила ему. Поверх какой-то свернутой ткани, похожей на бархат, лежал Сашин ритуальный кинжал. Ровно тот, что брат использовал в шоу по телевизору — Олег завороженно следил за каждым Сашиным ритуалом и сеансом и знал его методы почти наизусть. Вдруг пришло сомнение. Олег подумал о том, как разозлится Саша, узнав, что он брал его ритуальные предметы. Олег будто наяву представил, как в Сашиных глазах появляется разочарование — не мифическое, которое Олег видел в кошмарах, но самое что ни на есть настоящее. А в следующую секунду подумалось о том, что это все может закончиться хорошо. Что Саша, наконец, признает его силы и согласится учить. Этот вариант развития событий был совсем не продуман, в нем пропускались необходимые логические звенья, но в нем было столько эмоций, столько радости и довольства, которых Олегу не хватало и в Москве, и дома, так что он решился. Схватить клинок ему удалось успешно, в этом не было ничего хитрого — вокруг не было никаких защитных полей, которые бы ему препятствовали. Однако, как только Олег зажал рукоять клинка в кулаке, он понял, что это было опрометчивое решение. Ладонь тут же взорвалась болью. Олег зашипел, выпуская из руки клинок. Он звонко ударился лезвием о ламинат, оставляя небольшую царапину. Но сохранность пола беспокоила Олега в последнюю очередь — на руке стремительно вспухали большие, кроваво-красные ожоги. В голове промелькнула и пропала мысль о том, что этого стоило ожидать — в конце концов, камень, за которым приходила Мэри, тоже жегся. Но те ожоги и та боль не шли ни в какое сравнение с этими. Клинок, который Саша использовал регулярно, был напитан его энергией под завязку, в отличие от камня с одним несчастным заговором. Боль пронзила всю руку, отдалась пульсацией в голове. Олег неосознанно схватил запястье больной руки свободной ладонью, сжимая до побелевших костяшек. Спустя пару секунд резкая, колющая боль прошла, сменившись на тупое жжение. Из-за резкой боли Олег не сразу подумал о самом главном. О том, что ожог Саша точно заметит. Если не по вспухшим красным следам, то по тому, как Олег прячет рабочую руку. Пока разум был в смятении, тело действовало автоматически. Олег встал с колен и оглянулся в поисках полотенца или куска ткани. Не найдя ничего подходящего в идеально убранной комнате, он заглянул в ванную и схватил первое попавшееся полотенце. Брать кинжал левой рукой, стараясь не коснуться его голой кожей, оказалось тем ещё испытанием — скользкая рукоять несколько раз выскальзывала из руки, чуть не впиваясь лезвием в руку. С четвертой попытки Олегу удалось вернуть кинжал на его законное место. Вздувшаяся волдырями кожа все ещё болела, а при каждом прикосновении казалось, что к коже вновь прижалось раскаленное железо. Впервые Олег был рад, что Саша настойчиво избегал его. Не было необходимости изобретать оправдания и объяснения. Саша вероятно вообще ожог не увидит, а значит не придётся и вести тяжёлый разговор о том, что Олег трогал чужие артефакты. Олег не знал, что делать с ожогом, а все рецепты из интернета казались не его случаем. От чего он будет промывать и обеззараживать ожог? От магического воздействия? Много, наверное, от заговора микробов. Так что было решено просто выпить обезболивающего и не трогать пострадавшую кожу в надежде, что все пройдёт само. Желательно в ближайшие сроки — чтобы Саша точно не смог ничего заметить. И, может, эта гениальная стратегия сработала бы, если бы Саша был чуть менее чувствительным в мельчайших колебаниях энергий. Олег не мог уснуть. Сначала из-за волнения, а потом потому что не мог удобно устроить пострадавшую руку. Подсознательно хотелось притянуть ее к себе, но каждая попытка заканчивалась щедрой порцией боли. Обидно было, что не от кого было ждать сочувствия. А ещё — что некого было в этом винить. Саша снова явился глубоко заполночь. Быстро разделся в прихожей, прошел в свою комнату. Олег резко сел. Он не понял, зачем, но в горле комком свернулось плохое предчувствие. И не зря — минуту спустя раздался громкий голос Саши, тон которого не предвещал ничего хорошего: — Олег! Олег тут же встал с кровати. Мельком пожалел, что притвориться мертвым не получится — Саша знал, как чутко он спит, ему даже не пришлось бы кричать, чтобы разбудить брата. — Что? — спросил он. — Иди-ка сюда. Олег глубоко вздохнул. Быстро подумал о том, что ничего страшного все равно не случится — максимум Саша отправит его обратно в Самару. От этой мысли тоскливо сжалось сердце. — Что такое? — спросил он, выходя в коридор. На кухне горел свет, на фоне которого выделялся темным Сашин высокий силуэт. — Руку дай, — потребовал он. Олег почувствовал, как заднюю сторону шеи опалил страх. — Зачем? — спросил он дрогнувшим голосом. — Олег, — этот тон был серьёзным, раньше Олег не слышал, чтобы Саша говорит так хоть с кем-то, — Руку. Давай. Олег в каком-то полутрансе протянул Саше больную руку. Тот быстрым движением перехватил ее за запястье и дёрнул на себя, заставляя Олега сделать неловкий шаг ближе к нему. В темноте коридора он не мог увидеть выражения Сашиных глаз — это казалось проклятием и благословением одновременно. Саша повернул его руку так, чтобы свет из кухни падал прямо на ладонь. В таком слабом освещении волдыри особенно выделялись на коже. Олег словно в замедленной съемке следил за тем, как Саша низко склонился над его рукой, внимательно рассматривая ожог. На секунду ему даже показалось, что брат с нежным сочувствием провел большим пальцем по здоровой коже на тыльной стороне. — Что ты взял? — спросил Саша тем же серьёзным тоном. Олег понимал, что отпираться бесполезно: — Кинжал. — Дурачина, — сказал себе под нос Саша, чуть крепче сжал хватку вокруг чужого запястья. Помолчал, а после сурово добавил, — Зачем лазил в мои вещи? — А почему ты меня избегаешь? Саша уже совсем не смотрел на его ладонь, будто забыл о ней: — На вопрос отвечай. Олег мотнул головой, но сдался: — Хотел посмотреть на твои амулеты. — Допустим, — яда в голосе было столько, что казалось, будто он сейчас начнёт капать с клыков на пол, — А трогал зачем? Олег, не выдержав, вырвал свою руку из чужой хватки: — Захотелось. — Олег, я повторюсь: зачем ты трогал кинжал? — Хотел проверить, смогу ли им пользоваться. В комнате на несколько секунд повисла тишина. — Ты же знаешь, что не сможешь, — сказал Саша так, будто учил грамоте неразумного ребёнка. Олег знал, что бередит старую рану, и что брат своего мнения не изменит, но эмоции били в голову сильнее любого алкоголя. Саша, напротив, казался страшно спокойным. — Почему? — прозвучало вызывающе. — Потому что у тебя нет сил. — Мэри их чувствует. — Мэри ошиблась, — отчеканил Саша. — Нет, ты не прав! У меня есть силы, такие же, как у тебя! — Нет у тебя сил! Были бы — ты бы не обжегся! — Это не так работает, — Олег чувствовал, как от нервов кружится голова. Он знал, что ничего в магии не понимает и лишь хватается за надежду в виде слов Мэри, но от этого легче не становилось. — А ты лучше всех разбираешься в работе моих артефактов? — Я разбираюсь в том, как работает энергия, — очевидная ложь. — Чего ты добиваешься, придумывая себе несуществующие силы? — спросил вдруг Саша с искренним интересом, будто по-настоящему не понимая. — Они существует! Я такой же медиум, как ты, — и, увидев, что Саша собирается возразить, добавил, — И не начинай даже говорить про то, что магия это плохо. Ты свою практику заканчивать не собираешься, а мне запрещаешь даже пробовать! — И правильно делаю, потому что это опасно! Тем более для тебя. — Ты просто отказываешься видеть во мне силы. — Нет, проблема не во мне, — сказал Саша почти с обидой, — Это не твой путь, но ты обманываешь себя, и все это только ради того, чтобы быть медиумом, как я. Ты просто пытаешься быть похожим на меня. — Нет. Все, — Олег слышал свой голос так, будто это говорил кто-то другой, — С меня хватит. Я ухожу. Олег схватил свой телефон, накинул на плечи зимнюю куртку и быстро надел ботинки. Он почти выбежал из квартиры, больно ударившись плечом в косяк. Саша его не останавливал. Только на улице, выдыхая в морозный воздух облачка пара, Олег понял, что его обожженная рука больше не болела. Оказалось, находиться на улице декабрьское ночью в одной куртке холодно. Руки замерзли почти сразу же, следом мороз начал щипать щеки и нос. Мыслей о том, что делать, не было. Иногда мелькала подлая, низкая идея вернуться домой, признать свою неправоту и попросить у Саши прощения. Но почему-то казалось, что если он сейчас вернется, обретёт комфорт — и потеряет себя. Хорошая мысль пришла с опозданием, когда пальцы уже казались деревянными из-за холода, а нос не чувствовался частью лица. Несколько дней назад, ведомый какой-то шестым чувством, он выведал у Саши номер Мэри, думая, что никогда им не воспользуется. Судьба распорядилась иначе. На звонков Мэри ответила быстро, спустя всего пару гудков. — Мэрилин Керро слушает вас, — раздался в трубке ее звонкий голос. — Мэри, привет, — выдохнул Олег, надеясь, что телефон не отключится в самый неподходящий момент. Мэри пару секунд молчала. — Олег? — спросила она неуверенно. — Да, Мэри, это я. Привет, — повторился он, до боли кусая губу и уже чувствуя, как ранка болит из-за холода. — Привет, — ответила она, — Почему ты звонишь? — ее голос стал настороженным, — Что-то случилось? — Я с Сашей поссорился, — сказал он, наблюдая за тем, как пар медленно растворяется в воздухе. Мэри вздохнула: — Что он опять натворил? — Можно я приеду? — спросил Олег и тут же добавил, пытаясь скрыть невежливость, — Я в одной куртке из дома выбежал, на улице холодно, а пойти мне некуда. Согласен спать на полу. Мэри снова вздохнула, но уже не раздражённо-смиренно, а со скрытым весельем: — Что, из дома убежал? — Что-то вроде того. — Приезжай, — благосклонно разрешила она, — Позвонить тебе такси? — Нет, не надо, я сам вызову, — ответил Олег с улыбкой. Легкость и отзывчивость Мэри отдавались теплом в сердце. — Адрес отправлю, — сказала она, чуть запнувшись на сочетании русских «в» и «л», — Жду. *** Дом Мэрилин находился в спальном районе. Ехать туда пришлось около часа по ночным дорогам Москвы, почти пустым от машин. Такси остановилось у высокой многоэтажки, такой прилизанно-белой, что Олег на пару секунд застыл, смотря на нее. В окружении снега она казалась большой льдиной, выросшей посреди Москвы. Мэри и правда его ждала. Встретила на входе и почти сразу обняла, крепко прижимая к себе. Олег позволил себя обнять, вдыхая запах ее волос. — И ты так на улице был? — спросила она, отстранившись. В одно мгновение она превратилась в заботливую хозяйку, — Греться надо. Раздевайся, куртку можешь прямо на стул ложить. И иди на кухню, будем чай пить. Олег послушно разделся, аккуратно повесил куртку на стул. У Мэри в квартире было натоплено и очень тепло, гораздо теплее, чем у Саши. Стены были обклеены обоями тёплого цвета, на кухне горела желтая люстра. — Садись, — сказал она, начала разливать по кружкам кипяток. Олег сел за стол, сложил руки на коленях. Находиться впервые в чужой квартире было несколько неловко. Мэри, несмотря на все свое желание помочь, оставалась ему едва знакомым человеком. — Чай с сахаром пьёшь? — спросила она, садясь напротив и протягивая Олегу кружку. — Нет, спасибо, — ответил он, тут же прижимая замерзшие пальцы к теплому фарфоровому боку. Пару мгновений они сидели молча, каждый думал о чем-то своём. — Ну, рассказывай, — сказала она в итоге, решительно посмотрев на него и сложив руки на столе, показывая, что приготовилась внимательно слушать. — Что рассказывай? — Вашу ссору с Сашей, — пояснила она, продолжая смотреть на него проницательными глаза. — Он сказал, что у меня нет сил, — уклончиво ответил Олег. Говорить об их ссоре не хотелось совсем, но Мэри, согласившаяся приютить его, заслуживала знать всю историю. — Он не прав, — спокойно ответила она. — Ты уверена? — уточнил он, смотря на то, как в чае отражается желтый свет люстры. — Я это знаю, — сказала Мэри так, будто иначе и быть не могло. — Он говорит, ты просто не разбираешься в нашей родовой силе, — зачем-то сказал Олег. — Я разбираюсь. А Саша тебя обманыват, — она глотала мягкие окончания. — Зачем ему это? — Не знаю. Может он сам верит, во что говорит. Но он не прав. Он пытается уйти от истины, но у него не получится, — Мэри улыбнулась, тепло, но отстраненно, думая о чем-то другом. — Я сомневаюсь в своих силах, — сказал Олег так, будто раскаивался в грехах. Перед Мэри и правда было стыдно — он подсознательно дал ей обещание продолжать работать над своей силой, но не смог его сдержать. — Не сомневайся, — Мэри легко коснулась его руки своей, — Дай Саше время. Он тоже поверит в тебя. — Я не уверен, что он сможет в меня когда-то поверить. А если он не сможет, что мне делать? — Жить, — ответила она. Глаза Мэри в теплом свете отливали чарующей зеленью. В комнате вновь повисла тишина, на этот раз задумчивая и уютная. — Как он позволял тебе выходить из дома в этом виде? — спросила вдруг Мэри. Олег посмотрел на нее в недоумении: — Не знаю, — он дернул плечом, — Может, был слишком зол. — На что? Олег глубоко вздохнул, прикрывая глаза. Дважды за день признаваться в том, что залез в чужие артефакты, было болезненно. — Я взял его ритуальный кинжал, — сказал он в итоге. Мэри помолчала пару секунд: — И как? Сильный ожог? — ее голос не звучал заботливо, но и обвинения в нем не было. Олег, внимательно следя за ее реакцией, положил на стол больную руку, показывая обожженную ладонь. Увидев раны, Мэри слегка поморщилась, будто ей было тяжело смотреть на чужую боль. — Болит? — поинтересовалась она. — Нет, — сказал Олег и, подумав, добавил, — После того, как Саша увидел ожог, все прошло. Мэри внимательно на него посмотрела: — Он держал тебя за руку? — вопрос был задан серьёзно. Олег нахмурился. — В смысле? — Когда прошла боль, у вас был контакт? — Был, — ответил Олег, вспоминая прикосновения чужих тёплых пальцев к коже. Перед глазами встал укоризненный взгляд голубых глаз. — Неудивительно, что он не побежал тебя догонять, — сказала она задумчиво и пояснила, — Он забрал твою боль, да ещё и отяжеленную собственной энергетикой. Странно, что он не упал без чувств прямо в коридоре. Олег почувствовал, как в горле встаёт ком. — Это… Опасно? — спросил он осторожно. — Не в человеческом понимании, — мотнула головой Мэри, — Это опасно для его силы. Но для здоровья — нет. — Он справится там один? — спросил Олег, про себя думая о том, что даже не удосужился обратить внимание на состояние Саши. Если все и правда было так серьёзно, почему Саша не попросил помощи? Зачем вообще это сделал? Мэри казалась задумчивой, но спокойной: — Всегда раньше справлялся, — ответила она, пожимая худыми плечами, — Не волнуйся. Он имеет опыт и справится. Олег недовольно откинулся на спинку стула. Почему-то факт того, что у Саши уже был опыт, не делало ситуацию проще. Наоборот — Олег представил совсем юного Сашу, того, который, не помня себя, сунулся в шоу. Представлять, как такой он, не в силах пройти мимо чужой боли, забирал ее и был вынужден справляться со всем в одиночку, было больно. Тяжелую тишину разорвал резкий телефонный звонок. Олег, вырванный из мыслей, резко повернулся в сторону коридора, откуда раздавался звук. — Это мне, — пояснила Мэри и, встав с места, ушла в темноту комнат. Вернулась обратно быстро, держав в руке все ещё звонящий телефон. Лицо ее выражало серьёзность. — Саша звонит? — угадал Олег. Мэри кивнула. — Не говори ему, что я у тебя, — попросил он, чувствуя себя ребёнком. В родной Самаре он так же прятался от родителей дома у бабушки, пока она ещё была жива. — Он волновается, — мотнула головой в сомнении Мэри, — И я все равно не умею обмануть. — Ладно, — сдался Олег. Почему-то мысль о том, что Саша будет знать, где он, заставляла его резко напрячься, — Говори то, что считаешь нужным. — Хорошо, — кивнула она. Олег заметил, как она слегка кусает тонкую губу, прежде чем ответить. — Привет, — ее голос звучал непринужденно, — Все хорошо, спасибо. Нет. Нет, не знаю. Он не звонил. А ты что чувствуешь? Я посмотрю, но не даю слов. Хорошо. Пиши. Мэри отложила телефон в сторону. — Я сказала, что тебя у меня нет. Но Саша понимает, что я лгу. Олег обречённо кивнул. — Не делай такой лицо, — одернула она, — Он понимает, но не приедет. — Откуда ты знаешь? — спросил он, чувствуя, как становится немного легче. Сейчас каждая секунда была на вес золота. — Он тоже не умеет мне врать, — ответила она. Олег кивнул, переводя взгляд на тонкую полосу окна, выглядывающую из-за белых штор. На небе не было видно ни единой звезды.