Называй меня хорошей

Шесть месяцев спустя

      Ощущение, будто жизнь вот-вот изменится, накрывает Гермиону сразу же по прибытии домой. Она выходит из камина и вместо привычной ярко-освещенной гостиной видит комнату, погруженную в загадочный полумрак. Повсюду расставлены свечи, а пол устлан розовыми лепестками, которые, если присмотреться, образуют узкую тропинку, ведущую в обеденный зал.       — Драко? — зовет Гермиона, делая первый шаг в глубину гостиной.       Спустя пару мгновений слышится его ворчливый ответ:       — Я уже заждался.       Малфой появляется в дверном проеме, и от его великолепного образа у Грейнджер перехватывает дыхание. Казалось бы, она давно должна была привыкнуть к эффектной внешности своего бойфренда, но, похоже, что Малфой и через пятьдесят лет будет выглядеть, как модель с обложки «Еженедельник ловца». С легким волнением Гермиона изучает небрежную укладку и великолепный черный костюм, подчеркивающий его широкие плечи и длинные ноги. В прошлый раз, когда он надевал его, Гермиона позволила довести себя до оргазма прямо в разгар осеннего бала, вопреки всем клятвам не заниматься больше подобным в общественных местах — вот настолько удачный крой у этого костюма.       — Прости, — она смущенно улыбается, пока Малфой подходит ближе, чтобы снять с нее пальто. — Замоталась.       Последний месяц выдался для Гермионы действительно напряженным: иногда ей казалось, что задачи сыплются на голову так же щедро, как снег перед Рождеством. Времени на романтику практически не оставалось.       — Мы с Падмой засиделись. Это последняя стадия разработки законопроекта, поэтому хотелось убедиться, что все идеально.       Взмахом палочки Драко отправляет ее верхнюю одежду в шкаф, а затем оставляет легкий поцелуй на щеке Гермионы.       — Все в порядке. — Он протягивает руку, нежно ей улыбаясь. — Пойдем?       Гермиона вкладывает свою ладонь в его и переплетает их пальцы. Без поддержки и понимания со стороны Драко она бы не пережила всего этого безумия.       — Веди.       Пока они идут в столовую вдоль тропинки из лепестков роз, Грейнджер не может перестать думать о том, как сильно ей полюбился их новый дом в пригороде Лондона. А ведь когда разговор о том, чтобы съехаться, зашел впервые, все едва не закончилось скандалом. Гермионе тогда не понравилась оживленная улица, на которой стоит дом Драко, а ему — отсутствие в ее квартире второй гардеробной (в самом деле, для человека, который пять дней в неделю носит униформу, у него слишком много одежды на выход).       Спор мог бы продолжаться бесконечно долго, если бы семья, чьи дети посещают квиддичную школу Джинни, не выставила свой дом на продажу. Миссис Поттер принесла решение их проблемы на блюдце — показала всего парочку колдографий викторианского особняка из белого камня, и вопрос был решен. Драко купил его, а затем перевез туда все ее вещи. В тот момент, когда Грейнджер ставила на пол кухни миску Живоглота, она и поняла, что готова провести здесь остаток своей жизни. Конечно, вместе с Драко, если он того захочет.       Когда они входят в столовую, Гермиона не сдерживает изумленного вздоха. Свечи парят вокруг сервированного на две персоны стола, а под потолком раскинулся звездный небосвод.       — Прямо как в Хогвартсе, — восхищенно говорит она, поворачиваясь к Драко.       Он слегка кивает в ответ.       — Знал, что тебе понравится.       — Что у нас за повод? — спрашивает Гермиона, присаживаясь на стул, который Малфой для нее отодвинул. Отполированная поверхность столового серебра ловит огоньки, приумножая количество света вокруг. — Дом выглядит просто великолепно.       Малфой как-то нервно улыбается, устраиваясь на противоположном конце стола.       — Просто хотел сделать для тебя что-то романтичное. Мы давно не проводили время вместе.       — Ладно, — с многозначительным смешком отвечает Гермиона и кладет салфетку на колени.       Конечно, Грейнджер не настолько глупа, чтобы не догадаться, по какой причине устроена вся эта романтика. Уже некоторое время назад она поняла, что Малфой планирует сделать предложение, — об этом свидетельствовала и двухдневная пропажа старого серебряного кольца из ее шкатулки, и тонкий намек накануне не задерживаться на работе, потому что вечер обещает быть интересным.       Поначалу она испугалась, ведь их официальные отношения длятся всего полгода, но затем Гермиона попыталась представить себе жизнь, в которой нет Драко, и картинка вышла мягко говоря печальная. Так что она готова ответить «да», если он спросит.       — Как твои дела на работе? — интересуется Грейнджер, наблюдая за появлением первых блюд на столе. Так незаметно подавать еду могут только эльфы, а это значит, что Малфой для ужина даже нанял кейтеринг.       — Сегодня мы принимали экзамен у выпускников курса по самообороне.       — Точно, — Гермиона несильно ударяет себя по лбу. — И как прошло?       Он открывает бутылку вина и наливает немного ей, а затем себе.       — Сдали не все. И не обошлось без травм.       — Насколько серьезных?       Малфой с деланным безразличием пожимает плечами, но в уголке его губ прячется ухмылка.       — Возможно, я сломал Кормаку Маклаггену руку.       — Очень его жаль, — Гермиона старается изобразить подобие грусти на своем лице, но выходит плохо. Еще секунду она давит улыбку, а затем обменивается с Малфоем заговорщическим взглядом. — Ладно, черт возьми, он это заслужил.       Как минимум за все те разы, когда Кормак приставал к Грейнджер в лифте. Но Малфою необязательно знать все подробности, иначе завтра же он сломает Маклаггену еще и вторую.       — Я знаю, — смеется Малфой, поднимая бокал. — К тому же кость срастется уже через неделю.       Произносится всего один многообещающий тост «за нас», и они пробуют вино. Напиток кажется Гермионе непривычно мягким; он обволакивает и согревает изнутри, как взгляд Драко с другого конца стола.       — Какие прогнозы по новому законопроекту? — Малфой аккуратно нарезает стейк ножом и вилкой, не издавая при этом ни единого звука.       — Падма гарантирует минимум половину голосов за, но я бы не была так уверена, — Грейнджер делает еще один глоток вина — то ли потому, что оно слишком хорошее, то ли потому, что она нервничает. — Ты же понимаешь, как тяжело лоббировать закон о регулировании воспоминаний, слишком уж это… зыбкий вопрос. А вот она убеждена, что мой кейс стал наглядным доказательством его необходимости.       Малфой кивает.       — Я поговорю с Тео, можно попробовать склонить весь молодой состав Визенгамота через него.       — Я сама собиралась попросить об этом, — сияет Гермиона.       — Возможно, я немного легилимент.       Она закатывает глаза, и приборы замирают в ее руках.       — Неправда. Ты просто слишком хорошо меня знаешь.       — Достаточно, чтобы предугадывать твои желания, — Драко салютует ей бокалом, и они погружаются в тишину, давящую на Грейнджер своей двусмысленностью.       Неужели это произойдет прямо сейчас?       По его взгляду абсолютно невозможно прочитать ответ. Малфой просто смотрит на нее, с желанием и обожанием, как он делает всегда после долгой разлуки из-за ее работы.       Она задерживает дыхание, чтобы не пропустить тот самый момент, но вместо предложения выйти замуж Драко вдруг говорит:       — Слышал сегодня в отделе, что у Стаббс крупные неприятности.       Грейнджер шумно выдыхает и качает головой, пытаясь скрыть разочарование.       — О да, — говорит она со смешком. — На самом деле даже обидно, что я не имею к этому никакого отношения, хоть она и уверена в обратном. Поговаривают, что началась проверка ее личных счетов.       — Если докажут, что она действительно брала взятки за результаты экзаменов, ее посадят.       — Тут я даже не стану врать, что мне жаль, — фыркает Гермиона, немного отодвигая от себя пустую тарелку с салатом. Через секунду та исчезает, и на ее месте оказывается блюдо с запеченной рыбой. Ее любимой.       — Ты станешь начальницей, — Драко говорит это как бы между прочим, но в его взгляде отчетливо проступает восхищение.       — Да ну брось, — отмахивается Гермиона.       — Ладно тебе, Грейнджер, это же очевидно. Кто, если не ты?       Она пожимает плечами.       — Кто угодно?       На это Малфой не отвечает, лишь скептически приподнимает брови, как бы говоря: «Ты серьезно?»       — Ну хорошо, — сдается Грейнджер, — я действительно могу стать начальницей.       Драко смеется, и от этого звука в ее животе начинают порхать бабочки. Кто бы мог подумать десять лет назад, что он может не только изображать презрительные гримасы, но и невероятно заразительно веселиться?       — Уверен, ты блестяще справишься. Как и со всем, за что берешься.       Его похвала всегда влияет на нее строго определенным образом — так, что Гермионе приходится свести бедра. Он тут же отмечает едва заметное движение под столом и улыбается шире.       — Ну, скоро мне придется пополнять бюджет программы интеграции волшебников-сирот, — Гермиона делает вид, словно ничего не произошло, — а после успешного запуска это будет сделать уже проще, так что, возможно, в качестве начальницы я смогу придумать что-то еще.       — Например, программу интеграции маглорожденных волшебников в магический мир? — Малфой пристально смотрит на нее, пригубив вино.       — Как вариант. Мы с Кристи на днях обсуждали и обратный проект. Как тебе программа интеграции волшебников в магловский мир?       — Звучит как то, от чего мои предки перевернутся в гробу.       — Значит, нам это подходит, — ухмыляется Гермиона.       Они сидят за столом еще около часа, обсуждая то работу, то планы на Рождество. Нехотя Малфой сообщает, что на днях встретил Флинта, но, к счастью Гермионы, слух о готовящемся законе, который будет регулировать распространение интимных воспоминаний наравне с откровенными колдографиями, немного поумерил его пыл открывать еще один магазин. Вместо этого Маркус решил расширить ассортимент волшебных секс-игрушек.       Доедая десерт, Гермиона уже не может скрыть разочарованного выражения лица: почему-то она была уверена, что они с Драко достаточно созрели для следующего шага, и сегодня настанет момент, чтобы его совершить.       Возможно, Малфою требуется больше времени? Или он вообще передумал жениться, и им стоит обсудить какой-то новый вариант дальнейшего развития отношений? Что-то вроде долгосрочного совместного сожительства?       Или, черт возьми, она просто ошиблась, и ни о чем таком Драко в принципе не думал?       — Грейнджер?       — Мм? — она отнимает взгляд от пиалы, где плавают растаявшие остатки мороженого.       — Что-то случилось? — он пристально всматривается в ее лицо, будто надеясь найти там какое-то объяснение.       — Нет, все в порядке, — Гермиона натянуто ему улыбается.       — Ты чем-то расстроена, — настаивает Малфой.       — Не выдумывай.       — Я слишком хорошо тебя знаю, помнишь?       Она тяжело вздыхает, откладывая ложку в сторону.       — Ладно. Я думала, что ты сделаешь мне предложение.       На мгновение в столовой воцаряется тишина, и за это время Грейнджер около десяти раз успевает назвать себя идиоткой. Ну конечно, он не собирался этого делать. С чего она взяла? Скорее всего и кольцо никуда не исчезало, а ей просто привиделось.       Малфой делает глоток вина и осторожно спрашивает:       — И это тебя расстроило?       — Да. То есть нет. То есть… — Гермиона всплескивает руками и едва не роняет свой бокал. — Я расстроена, что этого все еще не произошло. Возможно, ты передумал, что абсолютно нормально, но мне бы хотелось о таком знать. Просто быть в курсе, понимаешь? — Малфой пытается что-то сказать, но она не дает ему такой возможности и продолжает: — Нам необязательно жениться. В магловском мире такое происходит постоянно, люди просто много лет живут друг с другом, не имея никаких юридических обязательств. Думаю, я могла бы рассмотреть такой вариант, если это то, чего ты хочешь…       — Грейнджер.       — Знаешь, я думаю, что мы отлично живем. У каждого из нас есть определенная доля свободы. Конечно, она не подразумевает других связей, все-таки мы выбрали моногамную модель отношений…       — Грейнджер.       — Я просто хочу знать…       — Грейнджер! — его громкий возглас эхом отдается от стен.       — …почему ты не хочешь на мне жениться? — едва слышно договаривает Гермиона, чувствуя, как на глаза уже наворачиваются слезы. Она несколько раз моргает и опускает взгляд.       Боже, что я натворила?       Раздается скрип отъезжающего по паркету стула, и вскоре Гермиона видит Малфоя, опустившегося на колено, рядом с собой.       — Ты слишком, черт тебя побери, много думаешь, — ворчит он, качая головой.       Невольно она улыбается этому магловскому восклицанию, впервые сорвавшемуся с его губ, и встречается с Драко глазами. Взгляд, такой открытый и нежный, тут же отдается спазмом в ее сердце.       — Я хочу на тебе жениться, Гермиона. Более того, кольцо лежит в моем правом кармане, — говорит он, смотря при этом прямо на нее. — Я просто так сильно нервничаю, что не могу решиться, поэтому и спрашиваю тебя о всякой ерунде. Просто тяну время.       Облегчение вперемешку с радостью накрывают Грейнджер с головой. Видя, как расслабляется ее лицо, а слезы исчезают, будто их никогда и не было, Малфой добавляет:       — У меня была заготовлена целая речь.       — Вот как?       — Да. Я должен был аккуратно ее начать после обсуждения твоей программы. С твоего позволения, я немного ее сокращу.       Гермиона кивает, и Малфой по-мальчишески ей улыбается, пока достает из кармана маленькую красную коробочку.       — Гермиона Грейнджер.       — Да?       Он открывает ее. Внутри оказывается кольцо из белого золота с одним крупным бриллиантом посередине и двумя чуть меньше по бокам. Вещь выглядит изящной и кричащей ровно настолько, насколько Гермиона готова вынести.       — Ты знаешь, я люблю тебя. Наши отношения начались с безумия, и каждый день, что мы проводим вместе, я все сильнее убеждаюсь, что с тобой мне никогда не будет скучно. Думаю, ты будешь сводить меня с ума и в сто лет.       Его улыбка становится шире.       — И все же я хочу создать с тобой семью. Это можем быть только мы вдвоем или по прошествии пары лет к нам кто-то присоединится. Я имею в виду детей, а не твоего второго мужа, все-таки у нас моногамные отношения, — Малфой одаривает ее выразительным взглядом. — А еще я надеюсь, что мы станем достаточно хорошей семьей, чтобы однажды пригласить к себе на лето ученика из Хогвартса. Я бы очень этого хотел.       Чувства переполняют Гермиону. Она прикладывает руки ко рту, чтобы сдержать всхлип, но уже в следующую секунду понимает, что плачет. От счастья и всепоглощающей любви к этому мужчине.       — Хочу, чтобы ты знала… — Драко достает кольцо из коробочки и протягивает ей. — Любые твои идеи всегда найдут поддержку в моем лице. Я хочу стать для тебя достаточной опорой, чтобы ты покоряла мир, ощущая каменную стену за своей спиной. Я буду твоим тылом, твоим самым преданным поклонником и твоим самым верным другом. Если ты согласишься выйти за меня замуж…       — Да, — вырывается из нее раньше, чем он успевает закончить мысль.       — Но я не договорил, — пытается возразить Малфой, но она уже протягивает ему свою левую руку.       — Я согласна.       — Я полагал, что мне придется немного тебя уговаривать, — смеется Драко, и она слышит в его голосе облегчение.       — Значит, ты знаешь меня не так хорошо, как думаешь.       Кольцо садится на ее палец идеально. Она снова встречается взглядом с Драко — его глаза ловят на себе мерцание десятков свечей, и на некоторое время весь остальной мир перестает для нее существовать.       Малфой поднимается на ноги, и она встает вслед за ним. Мгновение, и их губы встречаются в мучительно-медленном танце. Впереди их ждет целая вечность вместе, если верить, что и после смерти души супругов находят друг друга в бесконечном космосе.       — Все еще не могу поверить, что ты согласилась, — счастливо улыбается Драко, держа ее в своих крепких объятиях.       Гермиона снова целует его, теперь значительно глубже.       — В таком случае, — она отрывается от его губ, тяжело дыша, — нужно доказать всю серьезность моих намерений.       Гермиона кладет ладони на его грудь и ведет ими вниз. Забирается под пиджак и слегка царапает кожу сквозь рубашку.       — Грейнджер… — бархатистый шепот Драко отдается легкой дрожью во всем теле.       Она так скучала по нему всю прошедшую неделю. Мысли о Малфое крутились в ее голове, даже когда Гермиона должна была думать совершенно о другом. Предполагалось, что навязчивые фантазии о его губах и руках исчезнут, как только Драко перестанет быть запретным плодом. Маленьким грязным секретом хорошей девочки. Но со временем он только прочнее обосновался в ее грезах, ведь все или почти все теперь можно было реализовать.       Сначала Грейнджер ослабляет галстук. Затем вытягивает рубашку из-под пояса брюк и пуговица за пуговицей ее расстегивает. Прежде чем поцеловать голую кожу его груди, она облизывает губы — Драко прослеживает за движением языка.       — Достаточно убедительно? — Гермиона посылает ему хитрую ухмылку, пока отстегивает пряжку ремня.       Руки на ее бедрах усиливают хватку. Взгляд Драко такой напряженный, такой голодный, что на мгновение хочется опустить глаза в пол. Ее щеки горят от смущения — невозможно привыкнуть к той испепеляющей страсти, которую она каждый раз ощущает между ними. Словно воздух вокруг заряжается мощнейшей магией, и они перестают быть людьми. Только голой энергией.       — Я хочу, чтобы ты привела все свои аргументы, — он говорит это властно, хрипло и невероятно сексуально. — На колени, Грейнджер.       И она подчиняется.       — Умница, — хвалит Малфой, завершая начатое ею дело и спуская брюки. Только ему во всем мире позволено говорить с ней так.       Несколько мгновений Гермиона еще смотрит ему в глаза, а затем переводит взгляд ниже. Гладкая, розовая головка члена находится на уровне ее носа, поэтому она обхватывает ствол и слегка его наклоняет.       Когда влажный язык первый раз касается кончика, Драко шумно выдыхает. Он любит оральные ласки — как дарить, так и получать, и только с ним Гермиона поняла, почему это так приятно. Когда удовольствие взаимно, слишком велика вероятность потеряться в собственных ощущениях и пропустить тот момент, когда любимый человек находится на пике. Когда ему так хорошо, что он становится особенно прекрасен. Поэтому делая минет, Грейнджер наслаждается всеми его реакциями: приоткрытым ртом, учащенным дыханием, стонами и дрожью в ногах.       Она проходится по всей длине члена, а затем берет его в рот. Рука Драко ложится на ее голову, чтобы задавать и контролировать темп.       — Не торопись, Грейнджер, — в его голосе слышится улыбка, — вечер только начинается.       Рука, на которой теперь ярко сверкает бриллиант, ложится на его бедро. Малфой тут же накрывает ее своей ладонью, и Гермиона готова поклясться, что от мысли о состоявшейся помолвке член становится еще немного тверже.       Она дразнит его губами и языком, не сводя взгляда с лица Драко, которое подсвечивается десятками парящих в воздухе огоньков.       Когда он толкается в ее горло чуть сильнее, Грейнджер стонет.       — Молодец. — Большим пальцем Малфой стирает слюну у края ее губ. — Моя хорошая девочка.       Окрыленная его похвалой, Гермиона принимает член глубже, до самого горла. Ее белье увлажняется, грудь в шелковом бюстгальтере наливается и начинает умолять о прикосновениях.       Малфой натягивает волосы на ее затылке, и ритм становится грубым. От напряжения из уголков глаз бегут слезы, но Грейнджер не обращает на это внимания. Она заглатывает каждый сантиметр его длины, упиваясь собственной властью над его удовольствием.       Когда Малфоя настигает оргазм, он вздрагивает всем телом и с протяжным стоном изливается в ее горло. Гермиона сглатывает, а затем, чуть отстранившись, вытирает губы рукой с кольцом.       — Блядь… — Драко изумленно смеется, наблюдая за ней с высоты своего роста. — Мерлин, Грейнджер…       Румянец заливает ее щеки.       — Что? — переспрашивает она, поднимаясь на ноги.       Малфой притягивает Гермиону к себе. Руки, едва коснувшись талии, скользят ниже и обхватывают ее ягодицы.       — Если меня так возбуждает помолвочное кольцо, боюсь представить, что случится, когда ты сменишь его на обручальное.       Гермиона хихикает, чувствуя, что ткань ее платья задирается до самой поясницы.       Позже, будучи уже полностью обнаженной, Грейнджер позволяет ему еще очень многое. Не имеет значения, на какие вершины она взберется в будущем, — на должность начальницы Департамента магического образования или пост министра магии — в постели она будет отдавать весь контроль ему.       И это не стыдно, ведь Гермиона не становится слабее, позволяя мужчине заботиться о себе. Она становится сильнее, когда живет так, как ей хочется.