Трисветлое солнце

Если честно, Кавех никогда не думал, что будет так сильно переживать насчёт собственного отчисления. Раньше он уже наблюдал за истеричным поведением своих соучеников в подобные периоды их жизни. Знаете, именно перед тем самым моментом, когда строчка с вашей фамилией покинет списки учебного заведения и будет успешно закинута в пыльные архивы. Никому не нужная и всеми забытая. И всё же он не мог полностью понять причины их тревожного трепета перед судным днём. Пока не побываешь в ситуации, не сможешь полностью осознать чувства тех, кто уже находится в этой полной заднице. Вот и с Кавехом так же. Сам он по-детски наивно полагал, что его такая участь не настигнет. Как оказалось, так считает чуть ли не каждый. «Подумаешь, отчислят», — думал он, смотря на уже бывших одногруппников. Далее типичное, сказанное праведным внутренним голосом: «Жизнь ведь на этом не заканчивается». Сейчас в голове творилось совершенно иное, уже совсем не похожее на «нужно продолжать жить жизнь даже в такие тяжёлые моменты». — Подумаешь, потратил четыре года в никуда. Подумаешь, зря всё это время терпел лица ненавистных одногруппников, слабоумных детей богатеньких семей. Подумаешь, истратил все нервы на сдачи итоговых проектов. Подумаешь, стал разочарованием семьи, на котором смело можно ставить крест под названием «несостоятельность». Подумаешь, тщетно не спал по ночам в течение всех учебных курсов, чтобы на пышной церемонии так и не получить в руки долгожданную бумажку об окончании Академии. О боже, он уже начал говорить сам с собой вслух. Тревожные звоночки. Справедливости ради, если так подумать, его не совсем отчисляли. Для такого прилежного студента с неплохим табелем успеваемости были свои поблажки. Его всего лишь хотели сместить с государственного финансирования и перевести на платную форму обучения, что для Кавеха в сущности то же самое. Скажите, откуда у бедного студента, который перебивается дешёвым кофе в местной таверне, деньги для оплаты обучения? Для справки: в лучшем учебном заведении страны цены неподъёмные. Даже богатенькие родители, скрепя зубами, отправляют своих неучей в стены Академии, оставляя в бухгалтерии учебного заведения неисчислимые суммы, чтобы их чадо имело возможность хвастаться красивой бумажкой перед другими (такими же тупыми) сверстниками. Что насчёт Кавеха? Он нигде не работает, мать помочь ему не в силах (или даже не пытается), а стучать по могильной плите отца, чтобы попросить денег для бестолочи-сына он бы не стал. Ещё не настолько отчаялся. Да, ему дали поблажку. Но об этом разговоре даже вспоминать тошно. И всё же приходилось воспроизводить в голове не самые приятные диалоги с не самыми приятными людьми. Фраза о «достойной выпускной научной работе» засела в голове и никак не хотела убираться прочь. Настолько отвратительно она звучала. Диалог с деканатом со стороны больше походил на насмешку над утопающим. Мало того, что они смеялись и не думая помочь, так ещё и тыкали палкой, чтобы окунуть в трясину болота поглубже. Он как сейчас помнил эти надменные лица и высокомерные взгляды сидящих там ублюдков. Будь его воля, каждый из них лежал бы на полу с фингалами по всей морщинистой роже. Как же хотелось взять за волосы мужчину в очках напротив и хорошенько так впечатать в рабочий стол с сотнями бесполезных бумажек, на которых находились имена и фамилии таких же жертв отмывания денег, как он сам. Но, к сожалению (или к счастью), у Кавеха никогда не хватало смелости на подобные выходки. Чувство ответственности за предпринятые решения не давало воплотить фантазии в реальность и стереть усмешки с наглых лиц. По правде говоря, именно это чувство всегда уберегало студента от необдуманных импульсивных решений. Иные назовут это трусостью, но Кавеху больше нравится слово «осознанность». По крайней мере, обманывать себя было куда приятнее, чем сталкиваться лицом с жёстокой реальностью. Этого бы хотелось избежать по мере возможностей. Что ж, а теперь время вернуться к злосчастной беседе в стенах бюрократического ада. Кавех готов процитировать слова вышеупомянутого мужчины (настолько сильно они въелись в его память). «Вы ведь понимаете, какая сейчас нестабильная ситуация в стране. Мы вынуждены сократить количество бюджетных мест на Вашем направлении. А Вы, молодой человек, как раз находитесь в зоне риска. Не подумайте, успеваемость у Вас, конечно, неплохая, — сухой кашель для дальнейшего «но», всегда раздражает Кавеха ещё больше и перечёркивает на корню всю предыдущую речь, — но это не уровень нашего учебного заведения. Не поймите превратно, юноша, это не я принял такое решение, а комиссия из наших многоуважаемых преподавателей. Мои коллеги, безусловно, решили отметить ваши заслуги как активного студента и прилежного ученика, — ну да, куда же без лести, — Вам будет дана прекрасная возможность побороться за своё место с другими учениками. Всего лишь-то стоит написать достойную научную работу, чтобы преподаватели из комиссии могли оценить уровень Ваших знаний и исследовательских навыков. Сразу отвечу на дальнейшие вопросы: это должен быть определённо новый вклад в науку. Сами понимаете, в стенах нашего заведения воспитываются новые гении, как сам Аристотель, — ага, конечно, только вот гениев, которые не несут денюжки в «казну», отсюда выпинывают подобно Кавеху в данный момент, — Собственно, я закончил. У Вас есть время задать свои вопросы, но прошу поторопиться, у нас скоро обеденный перерыв». О. У Кавеха была масса вопросов, большую часть из которых он озвучивать не стал в исключительно этических соображениях. Да и в целом, в тот момент сил на бесполезный и ни к чему не ведущий диалог у него уже не осталось. После бессонной ночи за зубрёжкой латинского языка он явно был не готов к диалогу об угрозе собственного отчисления. Времени ему дали ограниченный запас, но на данный момент это последнее, что могло волновать. Хотелось исчезнуть. Провалиться в бездну и никогда оттуда не вылезать. Он бы принял черные смолянистые объятия с превеликим удовольствием, прячась в них от всего и вся. В особенности от беспощадной реальности взрослого мира, полного коррупции и взяток. Светлые волосы разметались по пыльным подушкам. Взгляд, неизменно устремлённый в серый потолок, хаотично блуждал в исследованиях давно известных углов и трещинок. Последнее, что сейчас хотелось делать — это думать. Но мысли имеют свойство не спрашивать о наличии собственных желаний. Им глубоко плевать на то, какие у тебя были планы до их прихода. Сейчас думалось обо всём и сразу. О том, какого это — стать неудачником, который так и не достиг, казалось бы, такой простой цели? О том, какого это — отправить все не успевшие воплотиться планы в мусорку, и стать бездомным и безработным, побирающимся на улице и просящим милостыню? О том, какого это — смотреть в глаза разочарованной матери и слышать давно позабытый голос, выражающий отвращение? О том, какого это — жить всю дальнейшую жизнь с осознанием мысли о почти достигнутой цели, которая так и не успела стать реальностью? Впрочем, весь этот давно известный спектр мыслей о собственной никчёмности. Кавех думал обо всем, только не о решении глобальной проблемы. Как и бывает всегда, первое, чем он начинал заниматься, когда его настигала критическая ситуация — это самобичевание. Опять же — всё, лишь бы не заниматься решением вставшего вопроса. Уже известная нерабочая практика. Пожалуй, звание лучшей мысли за ближайший час присуждается как раз той, что заставляет его подняться с кровати и вяло направиться к входной двери. Мама когда-то говорила, что в трудные моменты неплохо проветрить голову. Если верить её словам, решение приходит в самый неожиданный момент, и свежий воздух и новая обстановка могут этому поспособствовать. Верилось с трудом, но попробовать стоило. Всё равно терять нечего, а великолепные пейзажи потолка и затхлый запах в комнате уже успели порядком надоесть. Минуя раскиданные по всему дому блокноты с тысячами мыслей и хаотичных палочек на полях, чашки с недопитым кофе и иные предметы быта, так неаккуратно оставленные на полу до «дальнейших времён продуктивности», он доползает до двери. Когда-нибудь их точно уберут, но подобного порядка с натяжкой хватит на день. Лениво натягивая обувь, даже не удосужившись использовать лопаточку, Кавех с резким нажатием на дверную ручку вываливается из дома. На улице тепло и пахнет падисарами. Уже давно наступил май, но многие всё ещё не могли расстаться с тёплой одеждой и свято верили в присутствие фантомных холодов. Для Кавеха же весна не ощущалась вообще. Он давно застрял в промежутке между декабрём и мартом. Очень неохотно смерял окружающий мир полным недоверия взглядом. Времена, когда холода уступили место теплу, прошли мимо него. Полностью погружённый в учебный процесс, он редко успевал насладиться окружающими его видами. А ведь если бы мог, не упустил бы возможность полюбоваться красочным цветением множества прекрасных растений. Минуя особо людные переулки (меньше всего сейчас хотелось столкнуться с кем-то из знакомых лиц), он вышел к любимым закоулкам, ведущим к верхней части города. Добирался до места назначения Кавех в полной прострации и ворохом тревожных мыслей в голове. Казалось бы, даже сейчас, когда его ничего не отвлекало от возможности полюбоваться видами большого города, он предпочитал копаться в мыслях и прокручивать в голове худшие исходы событий. По дороге встречается не так много людей, но особенно радостные из них почему-то оставляют где-то внутри чувство не так давно позабытой горечи. Точнее, погребённой под кучей исследований и бумаг с новым учебным материалом. Больше всего на него влияли детские улыбки. Такие искренние и нежные, неожиданно появляющиеся на крохотных светлых личиках, ещё ничего не знающих об этом мире, детей. Как же сильно в этот момент Кавех хотел очутиться на их месте. Гулять с папой и мамой, держа за ручки сразу двоих родителей и по-детски капризно просить мороженое в местном ларьке. Ему такая функция уже недоступна: в силу возраста, в силу отсутствия семьи. Формально, после смерти отца у него все еще оставалась живая мать, но она уже давно улизнула от взрослого сына к новому мужу и недавно родившемуся ребёнку, оставив первого сына в прошлом вместе с погибшим мужем. Кавех слегка им завидовал. После смерти отца он больше не видел улыбки матери, как бы сильно он не старался её вызвать, в ответ получал лишь короткое и бездушное: «Кавех, малыш, иди к себе». Не то чтобы Кавех её не понимал. Первое время, будучи ребёнком, он предпринимал попытки злиться на мать, но в будущем смирился. Всё-таки он желал ей счастья, даже если ценой собственного. В не самых светлых мыслях «ещё-студент» всё же благополучно добрался до высочайшей точки в городе. На площади сейчас, по чистой случайности, как раз не было ни души. Кавеха это вполне устраивало. Освобождать голову от тяжёлых мыслей он предпочитал в гордом одиночестве. Медленным шагом измеряя расстояние до перил он доходит до края смотровой площадки и устремляет пустой взгляд куда-то вдаль, за пределы этого мира. Тёплый майский воздух обдувает лицо, собирая золотые пряди и раздувая их в разные стороны. Сейчас именно этот ветерок, редкое пение птах и запах цветущих падисар создавали самую благоприятную обстановку для отдыха, вымотанного сегодняшними событиями, мозга. Хотелось остаться тут навсегда. Стоять на площади и смотреть на край света, думать о неизведанном и большом, тёмном, а может быть и светлом, но точно манящем и прекрасном… О чём-то, на что он смотрит в данный момент. Как же хотелось попасть в этот огромный неизведанный лес, вдохнуть его свежий воздух полными лёгкими, насладиться долгожданными тишиной и покоем. Прогуляться по бескрайним просторам, посмотреть на настоящую жизнь, которую миру дала природа. Провести рукой по диким травам, ощутить на ладони свежую утреннюю росу. После, словно ребёнок, слизнуть её с руки, чтобы ощутить сладковатый привкус на языке. Насладиться звуками шелеста зелёных листьев и редкими песнями сумеречных птиц, сидя под кроной древнего дерева. Возможно, подружиться с местным народом и поселиться в его кругах. Пить эль литрами, петь песни под флейту до самого утра, танцевать с симпатичными парнями (вероятно, даже утащить первого встречного в жаркий поцелуй под улюлюканье толпы). Наблюдать за охотой, собирать фрукты с девушками, читать древние тексты на неизвестном языке. И жить, жить, жить… Он точно заслужил такой отпуск. Осознание сказочного образа наступает далеко не сразу. Зато как наступает, тут же ослепляет собой всё предыдущее. «Неизведанный лес» Далее «а что если…» Как же он не мог додуматься до этого сразу! Ведь он может отправиться в экспедицию изучать именно этот тёмный и далёкий лес. В тот самый, о котором мама перед сном читала сказки о людях, умеющих обращаться в волков, о лесных дриадах и о множестве райских птиц. Эта мысль — дар богов! Это сможет спасти его от неминуемого краха всего, что он так длительно и упорно выстраивал годами мучительных трудов над учебными работами и проектами. Он стремительно разворачивается на пятке, отталкивается от перил и срывается на бег. Люди с непониманием встречают студента, бегущего сломя голову вниз по лестнице с нездоровой улыбкой на губах. Ему надо домой! Надо перерыть все детские архивы о прекрасных существах волшебного леса. Надо найти хоть крупицу информации об уже изученном. Не то чтобы он сильно расстроится, не получив информации вообще (больше выбор для исследований, выше ожидания!), но хотелось хотя бы примерно понимать, в какие чащи он хочет окунуться и что хочет там найти. Логика оставила его ещё на площади, поэтому влетая в квартиру и судорожно перерывая всю скудную домашнюю библиотеку, Кавех садится на пол и принимается читать книгу с надписью «энциклопедия» на обложке. Но улыбка в мгновение ока исчезает с его лица, сменяясь угрюмостью и неверием. Неужели совсем ничего? Информация, в спешке найденная в детских книгах, с натяжкой походит на ту, что можно назвать достоверной. Ещё пара минут беглого пролистывания толстых страниц даёт убедиться в правоте предыдущей мысли. Это как минимум странно. Рука сама тянется к вискам и с напряжением массирует, уставшую за день, голову. Мозг кипит от внезапного штурма, но больше страдает вулкан эмоций, начинающий медленно готовиться к извержению. Ничего не понятно. Как же так? Разве никто кроме него не задумывался о тайнах, которые может скрывать в себе таинственный мир далёкого леса? До этого он мало интересовался путешественниками по малоизученным краям и исследователями диких местностей (о чём сейчас невероятно жалел). Смеряя комнату равнодушным взглядом, Кавех откидывает голову на край кровати, вытягивая ноги на полу и небрежно откладывая бесполезную книгу в сторону. И что сейчас? Только что в его голову вихрем ворвалась ясная мысль, которая могла помочь ему справиться с образовавшейся проблемой, и тут оказывается, что даже её он не в силах реализовать? Ну уж нет. Такому не бывать. Кавех не из тех людей, что привыкли легко сдаваться и отступать при малейшей неудаче. Смотреть на уже известный потолок нет никакого желания, поэтому он закрывает глаза, перебирая перед собой возможные варианты. Ответ на с виду простой вопрос «где искать информацию?» приходит не сразу. Причиной этому становится то, что Кавех и думать забыл, что всё ещё (пусть и неизвестно, надолго ли) является студентом Академии. А значит, его путь сейчас должен лежать в библиотеку. Библиотечные просторы всегда манили и пугали одновременно. Высокие стеллажи с тысячами книг разной тематики возвышались над таким маленьким и ничтожным человеком, как сам Кавех, и любым вошедшим в царство тишины, покоя и знаний. Порой у него возникало ощущение, что именно тут должны происходить действия сказок. Где-нибудь за стеллажом прячется какой-нибудь древний дух мудрости, незаметно нашептывая вошедшим истины об этом мире. Сейчас он был бы очень кстати, ведь сам Кавех оказался в его просторах по этой же причине. Минуя столы и сидящих за ними зубрил (среди которых Кавех планировал оказаться в ближайшие часы), он выходит из читального зала и направляется к заведующему этим местом человеку. Библиотекарь здесь не только хранитель спокойствия, но и самый умный человек в этих стенах. И вряд ли кто-либо захочет оспорить этот факт. Со скрипом открывая дверь, светлая макушка мигом проникает внутрь, стараясь быть незамеченным и не отвлекать женщину от её неизвестно-какой-по-счету кружки чая. Леди напротив него с характерным звуком перелистывает страничку древнего томика и отпивает свой «божественный» (не иначе) напиток. Её каштановые волосы струятся по плечам, зелёные глаза внимательно смотрят в книгу, ища там новые истины, розочка в волосах покачивается от нагло проникшего в комнату сквозняка. Как бы миролюбиво она не выглядела на первый взгляд, Кавех знал её уже не первый год и с точностью не мог перечислить количество историй о жестоком линчевании каждого, кто не принёс книгу в срок. Побывать на их месте не очень-то и хотелось, даже с учётом нынешней ситуации. Несмотря на необоснованные страхи он всё же сделал шаг, а после более уверенный второй, тихим кашлем стараясь привлечь внимание женщины. Тактика оставаться незамеченным и так бы с грохотом (или, вернее, скрипом) провалилась, учитывая сколько на его пути было скрипящих досок. Долго ждать реакции не пришлось: со вздохом библиотекарь отложила книгу, и, делая новый глоток, подняла на вошедшего суровый взгляд, который так и кричал «кто посмел прервать мою трапезу». Стискивая челюсть, Кавех уже подготовился к жёстокому нападению хищницы. Успел представить, как его с довольным рычанием разрывают на части, а после труп теряется где-то среди дубовых шкафов (хотя его навряд ли будут искать). Стоя на месте и не дыша, он придумал миллион отговорок и обещаний, что это «первый и последний раз», когда он нарушает покой здешнего цербера. Чего он не ожидает, так это тёплого взгляда и звенящего женского смеха. Девушка встает со своего кресла и мягкой походкой приближается к нему, утягивая в объятия, для которых Кавеху пришлось согнуться. Изначальный образ цербера таял на глазах, сменяясь образом доброй волшебницы. Женская рука пробежалась по золотистой макушке и развязано потрепала. — Кавех, детка, так это ты! Ну чего стоишь, проходи, присаживайся. Да-да, можешь прямо сюда. Как же давно я не видела твою милую мордашку в своих стенах. Чашечку чая? Отказываться от чашечки чая, которую предлагает ценитель этого самого чая — сродни самоубийству. Да и впрочем, последнее на что он рассчитывал после такого теплого приветствия, так это умереть от чашки чая с ядом гадюки. — Здравствуйте, мисс Лиза… Извините, что без стука, я просто- — Ой, да не стоит, милашка. Я всё равно тут одна скучала: в новой книге, к сожалению, нет ничего того, что было бы мне неизвестно. Сегодня достаточно тихо, даже ни одного должничка на пороге не было. Очень печально. Понимаешь меня? — изящные кисти с золотыми кольцами придерживают крышечку чайника и наливают в чашечку светлую жидкость, от которой за метр несёт лавандой. Кавех, теряясь от такого активного разговора, молча кивает и садится на приставленный стул, незаметно сжимая одну руку на колене в кулак. Как тут не нервничать, когда леди перед тобой в один момент метает молнии, а в другой предлагает попить чай с пироженками и пообсуждать студенческие сплетни. — Чудненько. Ну так что скажешь. Без дела ты ко мне редко захаживаешь, а жаль, я всегда рада видеть такого умненького мальчика, к тому же ещё и талантливого искусствоведа. Как там твои картины? Обмен любезностями прошел также быстро, как и мысль о том, что в скором времени у женщины могут отнять право называть его «талантливым искусствоведом». Чему она, без сомнений, рада не будет. — На самом деле, Вы правы — я по делу. Знаю, что это невежливо с моей стороны идти сразу к вам, а не подавать заявку на рассмотрение, но- — Да брось, тебе можно всё. Как я могла отказать такому милашке как ты? К тому же ещё и скромняжке, — ещё пара таких приторных комплиментов и Кавеха точно настигнет сахарный диабет, — Ну так, что там у тебя? Рассказывай, я вся во внимании. Показательно закидывая ногу на ногу, мисс Лиза устремляет взгляд своих зелёных глаз на «скромняжку-милашку-талантливого искусствоведа». Её осанка словно кричит о королевских кровях в теле девушки, однако этого Кавех знать не может. Просто её вид сейчас — величественный и аристократичный, богиня Минерва во плоти. Придумать речь он не успел, а первое, что лезет в голову «Тут такое дело, меня, возможно, скоро отчислят, поэтому я решился на сумасшедший план и решил стать путешественником-самоубийцей. Поможете?» говорить явно не стоит. Разве что библиотекарь это уже узнала по его бегающим туда-сюда глазам. — Искать нужные материалы у меня нет времени, поэтому я сразу пришёл к Вам. Не буду томить: мне нужна информация о том лесе, что видно с городской смотровой площадки. Так вышло, что я даже не знаю его название… — А. Ты про Чащу Апам? А чем это она тебя так заинтересовала? После библиотекарь поиграла бровями, спрятав смешок за рукой в перчатке. Сейчас скажет что-то такое, от чего Кавех ещё неделю будет отходить, пряча красные щёки. — Неужто решил очаровать своей красотой местного Аполлона? — Мисс Лиза! — к лицу парня медленно, но верно, стала приливать краска, он похлопал себя по щекам, чтобы скрыть смущение. На деле Кавех не был против компании какого-нибудь симпатичного бога, который ко всему спас бы его от отчисления и одарил бы несметными богатствами. И собой, конечно. А вы разве не хотели бы любоваться местным Аполлоном, просыпаясь с ним в одной кровати? Девушка просмеялась, а после покашляла в кулак, намекая вернуться к обсуждению серьёзных вопросов. Ну не рассказывать же всю правду о том, что мысль отправиться туда пришла к нему меньше часа назад, поэтому он в маниакальном приступе помчался в дом знаний, чтобы выяснить хоть что-то о будущем объекте исследований. Поэтому он обходится простым: — Да я стоял, думал о своем, а потом заприметил этот лес и задумался о детстве. Знаете там, всякая эта пурга в виде ностальгии и тоски по дому. — Ой, знаю-знаю. Я когда была мелочью как ты, тоже постоянно тосковала по мамкиной стряпне и родительскому дому. Думаю, это обязательная фаза каждого студента. Так что дальше, что конкретно тебя интересует? Теребя бахрому у палантина, он крепко призадумался о том, что же его интересует. Казалось бы, такой простой вопрос, а как хорошо у него получается ставить Кавеха в тупик своих внутренних рассуждений. Заприметив это, женщина положила свою ладонь на кисть искусствоведа и слегка сжала, как бы молчаливо поддерживая. — Если честно, всё. Я не успел составить список вопросов, сразу пошёл к Вам. — Не стоит извинений, милашка, они у тебя на лице написаны. На самом деле, не хочу тебя расстраивать, но информации на этот счёт действительно кот наплакал. Эх, вот если бы все студенты были такими же любознательными как ты, возможно, кто-нибудь бы уже сорвался туда в экспедицию. Я бы и сама с радостью побежала покорять просторы скрытых там тайн, но возраст делает из нас домоседов, а препятствовать этому явлению мне не сильно хочется, — мисс Лиза поправила выпавшую из-за уха прядку и сделала новый глоток с самым что ни на есть задумчивым видом, — Где мои лихие восемнадцать, когда я сорвалась сюда на учёбу, чтобы покорять мир науки. Нынешняя молодежь ни на что не годится, думаю, ты со мной согласишься. У Кавеха есть простое правило «соглашаться со всем, что скажет эта женщина», и следуя ему, он быстро кивает библиотекарю. — Я могу тебе дать одну книжку, не уверена, что ты узнаешь оттуда много нового, но хотя бы что-то интересное там для себя найти сможешь. Кстати, ты так и не назвал внятную причину такого ярого любопытства. Подперев щёку рукой, мисс Лиза одарила его самой ехидной улыбкой из своей коллекции. На секунду Кавеху даже показалось, что его тело прошибло молнией, но благо лишь показалось. Не долго мешкая, он выпаливает налету: — Я хочу отправиться в научную экспедицию, чтобы написать выпускную работу по этой Чаще Апам (так ведь её называют?). Глупо надеяться, что я найду там признаки цивилизации и поговорю с лесными духами о том, есть ли у них тут какая-нибудь архитектура, — его рассказ прерывает лёгкий смешок женщины, но она тут же рукой показывает продолжать и не отвлекаться на её реакции, — Но, думаю, что-нибудь интересное я там найду. В любом случае, как там говорят «попытка не пытка», верно? Его одаривают снисходительным взглядом и лёгкой улыбкой. Видимо, он заслужил своим безумием одобрение у местного громовержца. — Другого я от тебя и не ожидала, Кавех, детка. Не просто так ты мне сразу понравился. Я могу дать тебе только флаг в руки и свое благословение найти там что-то по-настоящему стоящее. Не волнуйся, я тебе в этом посопутствую. Дай мне минутку, я найду нужную тебе книгу. Женщина встает со своего мягкого и уютного кресла и уверенным шагом выходит из кабинета, оставляя за собой шлейф от духов с ароматом диких роз. Оставшись наедине с собой, Кавех медленно помешивает уже остывший чай и мгновение спустя убирает ложечку, делая первый глоток. Что ж, его не обманули, чай и вправду стоит похвалы ценителя. На деле, он и подумать не мог, что всё пойдёт так складно: библиотекарь приняла его с распростёртыми объятиями, напоила чаем и сейчас ищет ему книгу с интересующей информацией. Остаётся надеяться, что он найдёт там что-то полезнее сказки с контекстом «в лес не ходи — волки съедят». Если быть честным, даже сейчас он не особо понимает глупости своей затеи. Со стороны это выглядит буквально как сказка «поди туда — не знаю куда, принеси то — не знаю что», только вот его никто не заставляет, Кавех самостоятельно дал своё согласие на подобного рода бредни. В ожидании он проводит не так много времени, как хотелось бы. Через десяток минут, когда чай выпит, а рабочее место мисс Лизы уже изучено вдоль и поперёк в коридоре раздаётся отчётливый звук цоканья каблуков. Не заставив себя ждать, библиотекарь открывает старую дверь со скрежетом и кладет перед Кавехом толстенький томик в кожаном переплёте. — Тут всё, чем я могу тебе помочь. Не так много, как хотелось бы, но всё же лучше, чем ничего. Глянь пока здесь, я отойду разобраться с парочкой шумящих личностей в читальном зале. Остаться одному с кладезем информации на руках — лучшая из возможных перспектив на сегодняшний день. Не теряя ни минуты свободного времени и упорно не обращая внимания на звуки ругани и возможного избиения книгой, он с головой погружается в древние страницы. Как и говорила Лиза — узнал он не так много, но зато пара моментов были весьма ценными. Допустим: в книге была примерная карта Чащи Апам (Кавех не знал, куда кричать от счастья, когда она выпала из середины книги), его надежды на живших там хтоней тоже успешно подтвердились, в записях какого-то путешественника он нашёл полезные советы по сбору в экспедицию. Ещё лучше — теперь ему был известен пункт его остановки перед полноценным уходом в лес. Оказывается, не так далеко есть небольшое поселение, как написано в книге, местные называют его Гандхарва (сколько подобных названий Кавех успел запомнить за сутки?). Это будет неплохим шансом закупиться провизией для дальнейшего похода на свои скромные остатки стипендии. Остался ещё один вопрос: как до туда добраться? Мысль об одиночном походе он отмел сразу же — человек, который был за стенами от силы раз, вряд ли проживёт и сутки без городского тепла. Тогда есть лишь один вариант, и он куда более проблематичный — найти проводника. Это не было бы такой проблемой, если бы: Кавех знал где искать — это раз, у Кавеха было бы достаточно денег — это два. Ни того, ни другого в распоряжении не было, и данный факт лишь нагонял тоски. По-детски наивное желание отправиться завтра таяло на глазах, а былой энтузиазм Кавеха скатывался куда-то на дно. Если бы не вошедшая с милейшей улыбочкой (кто там избивал студентов?) мисс Лиза, Кавех, наверное, совсем бы скис и оставил эту безумную затею. — Я что, так надолго ушла, что ты успел заскучать без меня? Или почему у тебя такая физиономия, словно тебе вместо сладкого тортика подсунули лимон? Для справки: Кавех лимоны любил, но скрывать свое состояние от «всевидящего ока» женщины — затея не из лучших. Поэтому она, как и многие предыдущие, отправляется в кучку нереализованных. — Узнал я достаточно, спасибо… Но тут такое дело… Как мне туда попасть-то? Лиза изобразила задумчивость на своём лице и после, сверкнув глазами, усмехнулась Кавеху, ненавязчиво поглаживая по плечу. — Мой тебе совет, прогуляйся по тавернам. Там всегда водятся очень интересные люди, которые не упустят шанса подзаработать на простом дельце. Так на кого-нибудь да выйдешь, — женщина подняла руки в жесте «на этом мои полномочия — всё» и расслаблено плюхнулась в своё креслице. — Я не знаю, как Вас благодарить, Вы меня сегодня спасли! — Ох уж прям спасла? Ха-ха, мне это льстит. Хочу быть первой, кто прочитает твою работу. Такое условие тебе подойдёт? Еле сдерживая довольный писк, Кавех активно кивает библиотекарю под одобрительный смешок. — На этом и порешаем. Ну, могу пожелать тебе побольше учёной смелости, и чтобы богиня мудрости Минерва сопровождала тебя на пути написания работы! Лиза поднялась со своего места, вновь стискивая Кавеха в объятиях, и сразу после сжала его лицо в руках, целуя в щёчки, в каждую по очереди, и напоследок касается губами его лба, нашёптывая какую-то древнюю молитву (?). В смысл слов искусствовед не вдавался, не хотелось портить такой родной и тёплый момент прощания. Женщина дала ему всё, что могла, и даже больше. Изначально поддержки от знающего человека сильно не хватало, но мисс Лиза успешно закрыла и эту потребность, оставив все сомнения Кавеха за стенами дома знаний. Любезно попрощавшись, он дал обещание в следующий раз угостить женщину пирожными с её любимой клубничкой, так и не зная, когда вернётся, и вернётся ли вообще. Под сопроводительные напутственные речи он вылетает на крыльях ангела, окрылённый своей идеей пуще прежнего. Куда он там хотел? Точно, таверна!