Трисветлое солнце

В этом городе Кавех знал только одну таверну, и та была для бедных студентов, которые любят пить мочу вместо кофе. С каждым шагом к ней он терял уверенность в надобности этого похода. Кого он там найдёт? Таких же бедолаг, как он сам, которые пришли закинуться кофеином за гроши, чтобы были силы и дальше скрупулёзно работать над учебными проектами. Будут ли «интересные личности», о которых говорила леди Лиза, околачиваться в таком затхлом месте? Кавех думал, что нет. Что им там делать? Смотреть на синяки под глазами у выпускников этого года и слушать жалобы каждого второго? Навряд ли им такое может быть интересно.  Вероятность встретить однокашников снижала градус уверенности ещё на процентов двадцать. Последнее, что сейчас хотелось, так это видеть сочувствующие взгляды и слушать неискренние слова поддержки от людей, у которых всё лучше некуда.  Особенно раздражали фразы по типу: «мы тебя понимаем». Да ни черта вы не понимаете! Кавех был убеждён, что столкнись кто-нибудь из них хотя бы с четвертью его проблем — сразу бы дал заднюю. А к потехе собственной гордости — он ещё держится и вроде даже не собирается сдаваться. По крайней мере, пока у него есть хоть какая-то надежда на спорное светлое будущее.  В университете его не особо любили. Уважали, но не любили. Скорее, с его табелем успеваемости ему просто завидовали и за спиной разносили слухи о «странном пареньке, который рисует странные картины». Ничего у него не странные картины, очень даже интересные, просто они не созданы для взгляда любителя. Да и знали бы они, что его могут отчислить с его-то оценками — явно бы оставили зависть в дальнем углу и забыли про её существование. Ну и принялись бы злорадствовать втихую, как без этого. Он порадуется, если о нём не выпустят статейку в местном студенческом журнальчике с красноречивым заголовком «облажавшийся выпускник с чертовски хорошим табелем на грани отчисления». Конечно, Кавех накручивает себя почем зря. Никому не интересна его личная жизнь настолько, чтобы писать об этом статьи. За годы учёбы в универе он так и не стал звездой Академии. И не особо жалел.  Кстати, о слухах: Кавех думал, что о его отчислении знает уже чуть ли не каждый. По этой причине, когда он шёл по городу, у него создалось стойкое ощущение осуждающих взглядов почти от каждого прохожего. Он знал, что это всего лишь социальная тревожность, и всё это ему просто-напросто кажется. Мало того, что большая часть прохожих и знать не знали о том, что происходит в Академии, так даже если и знали, с почти нулевой вероятностью слышали хотя бы его имя. Однако понимание этого от мерзкого комка тревожности где-то в области груди не избавило. Рациональность в его случае редко побеждает чувства, и с этим уже давно надо бы смириться. Стоило думать о будущем разговоре с возможным проводником, а не о косых взорах, но что уж поделаешь. Мысли не выбирают, так и Кавех не выбирал. Гравий шуршал под ногами, неприятно вдавливаясь в подошву обуви. Повсюду были толпы студентов, которые вышли с лекций, а градус жары на улице только повышался, от чего становилось невыносимо душно и неуютно.  Поправив жмущий ворот рубашки, он обогнул очередную кучку первокурсников, невольно слушая о бешеном преподе, который валит всех и каждого. Знали бы они, сколько ещё таких придётся повстречать за время обучения — определённо расплакались бы.  Пугать детей у Кавеха привычки не было, поэтому он молча миновал первашей и приблизился к злосчастной таверне на углу улицы. От неё за версту несло бедностью и низкосортным кофейным зерном. Зато спрос всегда был велик. Как бы Кавех не хотел этого признавать, но он был таким же завсегдатаем сие заведения, как и все сидящие там студенты. Места элиты посещать он не мог по одной простой причине — отсутствие свободных финансов. А кофе хотелось, даже если такого блевотного. Ценитель искусства в нём негодует, но Кавех каждый раз легко и просто затыкает ему рот простым «сейчас довольствуемся тем, что имеем». Жаль только, что даже это в скором во времени он может успешно потерять вместе с бюджетным местом в университете. С виду забегаловка на углу, но для Кавеха это словно вход в какое-то страшное магическое подземелье, из которого нет шансов выбраться живым. Казалось бы, что страшного? Всех работников он знал, большинство посетителей — тоже. Но дело было, скорее, в личных загонах. Он боялся уйти ни с чем и разочароваться в и без того шаткой идее, подобной дамоклову мечу, что висит на одном конском волосе, норовясь упасть на правителя.  По привычке потоптавшись на пороге, Кавех открывает дверцу, заглядывая внутрь под звон входных колокольчиков. Чувство чужого и инородного захлестнуло с головой и заставило неприятно поморщиться.  Ничего нового он не увидел. Всё те же кислые лица, тот же скудный интерьер. Тогда в чём проблема? Прямо перед ним обнаружилась группа с его потока, пара человек даже была его однокурсниками. Вот и главный страх в реальности. Недолго думая, он выметается из таверны со скоростью испуганного зайца, скрываясь за углом и зажимая себе рот рукой, чтобы успокоить дыхание и привести себя в более-менее стабильное состояние. Очевидно, что его заметили и, вероятно, вновь посчитали сумасшедшим (с учётом его бредовой идеи, это не так далеко от правды), но это лучше, чем столкнуться с потоком приторной лести. Из двух зол он выбрал меньшее.  Потупив взгляд в пол в попытке отвлечься, Кавех начал пинать камушек, выбившийся из родной клумбы. В такие моменты предстояло думать, но у Кавеха, как назло, не было ни одной здравой мысли в голове.  Вообще, там бы всё равно не нашлось никого из списка интересных личностей. Кавех успел прошвырнуться взглядом по посетителям, и каждый был знаком с ним лично. Никто из списка зануд-ботаников не даст ему шанса выбраться в опасную экспедицию. Поэтому, как показывает рациональное мышление — причин винить себя за необдуманный побег просто нет.  Помучав камешек ещё недолго, им было принято решение бесцельно пошататься по центральным улочкам. Как бы Кавех не презирал людные места, только в них он мог напасть на след кого-то подходящего под его запрос.  В любом случае, ему ведь не обязательно было найти проводника прямо-таки сегодня? Многие планируют экспедиции месяцами, а он понадеялся уладить всё за один будний день. Ну не смех разве? И всё же эта навязчивая идея в голове всё ещё нескромно вгрызалась в серое вещество.  Однако, его разумная сторона права. Не надо пытаться сделать всё за один день, если он не хочет получить откровенно хреновый результат.  Его тело занимает свою позицию на главной улице Сумеру, хотя и добиралось до неё весьма сомнительной походкой.  Серая раскалённая брусчатка — первое, что бросается в глаза на главной «яркой» площади города. Может быть, это всё влияние монохромного виденья, а может, просто кому-то стоит смотреть не только в пол, а, допустим, по сторонам. Отовсюду доносятся зазывающие крики торговцев из разноцветных лавок. По их словам, тут каждый товар на вес золота. Кавех верил всякому из торгашей, в особенности когда у него были деньги. Сейчас же на слепую веру средств у него не осталось. Это даже к лучшему. Ему слишком легко всучить обычную безделушку за баснословные деньжища. Чего здесь только не продавали, однако именно запах специй въелся в местные просторы и испытывал на прочность чувствительное обоняние прохожих. Обычно после прогулок по рынку Кавеху приходилось час стоять под водой, чтобы смыть с себя прекрасные ароматы куркумы и зиры. Красные, синие, зелёные, жёлтые — любые палатки с любым содержимым «на ваш вкус и цвет». Дальше отдела с фруктами и вазами Кавех редко заходил, и всё же сегодня он был настроен обойти всю улицу и посмотреть весь ассортимент.  Нужный ему товар — информация, рядом с персиками он её не найдёт. Поэтому его путь лежит дальше. Чем глубже заходишь, тем быстрее запах пряностей сменяется вонью застоявшейся дорожной пыли и сладковатым ароматом гниения. Кавех надеется, что это просто несвежее мясо. Лица за прилавками становятся всё более угрюмыми и уже не кричат направо и налево о «самых сладких персиках для красавицы и красавца». Каждый из таких взглядов режет получше острых ножей.  Улочка сужается, и контингент плавно меняется на не самый приятный. Каждый второй норовит сбить с ног на землю и толкнуть в плечо посильнее. Кавех считает свои шаги, чтобы слиться с толпой и не привлекать слишком много внимания. Накатывающая тревожность только прибавляла страху. Проблема лишь в том, что среди здешних людей он словно бельмо в глазу. Весь такой в цветастых одеждах, когда народ вокруг меняет окрас со светло-серого на грязно-серый. «Белая ворона» — не иначе.  В глаза бросаются бездомные старики (по крайней мере, выглядят они несильно свежо), просящие милостыню, да гадалки, уверяющие в том, что видят «страшную судьбу», и осыпающие бранью каждого прошедшего мимо. В обычное время Кавех бы никогда не хотел оказаться здесь. Всё это буквально его кошмар во плоти. Перевозбуждённый мозг посылает шальную мысль, что ему не так далеко до такой жизни. В его-то ситуации можно оказаться в этих местах со дня на день. Это заставляет ускорить шаг. Сердце выстукивает бешеный ритм уже где-то в висках, а взгляд, словно у испуганного оленя, мечется с угла на угол. Нет, ему здесь не место.  Кавех заворачивает в ближайший переулок, и, к своему несчастью, чуть не наступает на чужие отходы жизнедеятельности. Сдерживая рвотные позывы и желание закричать, он опирается на стену, обещая потом облить эту руку всеми видами спирта. Дёргаясь от каждого шороха взгляд притягивает вышедший откуда-то пьяница, тут же падающий навзничь под смех таких же в стельку пьяных товарищей.  А вот это уже интересно. Крадучись тихой мышкой, Кавех проходит вглубь переулка, натыкаясь на деревянную табличку со стёртым названием. В нечётких символах он различает пару букв, складывая их в неизвестное до нынешнего момента название. «Пуспа» По крепкому запаху спиртного он вычисляет местный кабачок. Чёрт его знает, чем он руководствовался, когда толкнул шаткую дверь и с сопровождающим скрипом вошёл внутрь. Этот звук не идёт ни в какое сравнение с досками в кабинете леди Лизы. «Всё познаётся в сравнении», и сейчас Кавех с уверенностью может сказать, что скрип половиц в библиотеке не громче шелеста листьев.  Первое, что бросается в глаза при входе в кабак — бледно-жёлтый свет и множество бочонков с хмельными напитками. Кавех не был посвящён в меню этого места и не мог знать точный ассортимент, находящийся в этих бочках. Липкий пол с тучей пятен от пролитых спиртных напитков, дешёвое подобие люстр, держащихся «на честном слове», множество пустых бутылок на полу, которые, как и пивные стаканы, были забыты и брошены на произвол судьбы — не самая благоприятная обстановка и не самый благопристойный аромат.  Сомнительное заведение встречает его громкими криками, изысканным сквернословием и редкостным обществом тех самых «интересных» личностей. Уж точно не так Кавех представлял встречу с ними. Надо было предполагать, что именно наёмники и убийцы являются нужными для него персонами.  Остатки разума кричат повернуть назад и броситься бежать домой со всех сил, желательно спрятаться в углу комнаты и больше никогда не высовываться наружу. Но предательские ноги продолжают измерять шагами расстояние до подобия барной стойки с громилой за ней. Он старательно игнорирует свист и кискисканье в свою сторону, надеясь не очухаться в руках здешних посетителей.  Как бы сильно он не избегал мерзкие звуки, всё равно наткнулся на мускулистую грудь, и, подняв взгляд, обнаружил не менее мерзкую ухмылочку.  — Ты чего здесь делаешь, милая пташка? Кавех застыл, словно так его не будет видно, и это действие не осталось незамеченным толпой. Только сейчас он понял, что собрал на себе взгляды группки наёмников.  «Дерьмо». — Пришёл поразвлечься? Не волнуйся, малыш, мы найдём тебе достойное применение, — приторно-сладкий тон мужчины вызывал животный страх и желание свернуться калачиком. Вероятно, именно так бы он и поступил, если бы его не выдернула за локоть сильная шершавая рука. Крепкая женщина появилась словно из ниоткуда и уперлась грозным взглядом в наёмника напротив.  — Свали, Рукх Шах, этот мальчишка со мной. Прибереги свой член для другой дырки, — гаркнул женский голос где-то сбоку. Под возмущённые вопли пьяниц от Кавеха всё-таки отошли, оставив в сравнительном одиночестве. Сознание возвращалось с трудом, так же, как и спокойное дыхание. Стоило поблагодарить спасительницу своей драгоценной задницы, но слова застряли где-то в глотке, так и не соизволив появиться в свет.  Его вялую тушку оттащили к отдалённому столику и усадили на хлипкий стульчик. В чувства его привела звонкая пощёчина и жжение в щеке. Секундное помутнение в глазах подействовало отрезвляюще, и когда к нему вернулась возможность созерцать не самый благостный вид. Первое, что Кавех увидел — это смуглую мускулистую наёмницу напротив. Почему-то он сразу посчитал её не последней по статусу женщиной в этом здании. Да и она не выглядела, как заядлый алкоголик. Густые тёмные волосы были плотно собраны в хвост, одежда, хоть и была грязноватой, вероятно, от недавней миссии наёмницы, выглядела опрятнее, чем у здешней массы. В целом, она производила двойственное впечатление. Взгляд её хоть и разил добродушием, но что-то в нём не давало Кавеху покоя. Как и вероятность крови на руках девушки. — Ты что тут забыл, малец?  Похлопав глазами для проверки контроля над собственным телом, Кавех выдал набор смазанных звуков. Его попытки заговорить смерили достаточно наглой усмешкой. — Старик, нам две кружки! Почувствовав себя в безопасности, Кавех окинул взглядом липкий деревянный стол и после перевел глаза на лицо спасительницы и встретился с протянутой рукой. Чистой от крови — это успокаивало. — Дэхья. А тебя как, пацан? Ну и угораздило же тебя залететь сюда. Смерти что ли ищешь?  — Не то что бы ищу, —  он помедлил, но всё же решился назваться. Невежливым быть не хотелось, — Кавех... Собственное имя прозвучало как-то по-чужому. Произнеси он его в другом кругу, наверное, такой реакции бы не было, хотя Кавех мог предположить, что произошедшие события наложили на нём свой отпечаток. Поёжившись и помассировав переносицу, он показал, что в состоянии слушать. Дэхье напротив этого было более, чем достаточно. — Ты на них не злись. Здешнему народцу не помешает иногда расслабиться, а такие красавчики к нам редко заглядывают. Ну, ты, наверное, уже понял, почему. Кавех слабо кивнул и уткнулся взглядом в свои руки. Сейчас разглядывание собственных ладоней казалось лучше разглядывания глаз Дэхьи. От чего-то сидеть так с ней за столиком было дико неловко. Косые взгляды, которые на них кидал каждый пьяница, только увеличивали градус смущения Кавеха. Дэхья, как ни в чём не бывало, без стеснения разглядывала его с ног до головы.  — Ничего, сейчас выпьешь и отойдёшь.  Сомнительные слова оказались правдой. Стоило кружке пива оказаться на столе, Кавех бесстыдно осушил её за пару глотков, облегчённо выдыхая. — Спасибо Вам, — он подал голос и сразу наткнулся на басовитый смех Дэхьи.  — Вы посмотрите, какой вежливый мальчонка. Нашёл за что благодарить, — радушная улыбка стала лишь шире.  — Но если бы не вы– — Ой, да ладно тебе. Не вспоминай. Лучше расскажи, что ты тут делаешь. На удивление Кавех не был против такого панибратского обращения к собственной персоне. За сегодняшний день его мало чем ещё можно удивить. Да и Дэхья, видимо, обладала в этом месте недюжинным авторитетом.  — Мне нужен проводник...   — О, как. Ну и местечко ты нашёл для поиска. Это тебе к чиновничкам, там таких, как ты сопровождают.  Дэхья упёрлась щекой в ладонь и посмотрела на него сощуренными голубыми глазами. — Нет, я не про это. Мне нужны телохранители. Я хочу отправиться в Чащу Апам. — А вот это уже интереснее! — подняв руку и помахав ей, женщина выкрикнула просьбу, больше похожую на приказ, повторить их заказ, — И чего ты там забыл.  — Это долгая история, — Кавех с трудом вытолкнул воздух из лёгких и призакрыл глаза, которые успели порядком устать от жёлтого света в кабаке. — А мы вроде никуда и не торопимся. Я долгие истории люблю, а ты, думаю, не откажешься выпить на халяву. Её правда. Кавех, даже если сильно захочет, не сможет сдвинуться с этого треклятого стула. Пятая точка плотно срослась с деревянным седалищем и навряд ли горит желанием расстаться с ним в ближайший час. Придётся смириться с ролью рассказчика своей унылой истории. Да и он всё-таки в долгу перед этой малознакомой женщиной, а значит, выбора у него не остаётся.  — Я студент Академии– — Это я уже поняла, можно что-то более интригующее, — не стесняясь перебила его Дэхья, между делом посасывая хмельной напиток, резво опустошая кружку.  Откуда-то сзади раздался многострадальный стон упавшего постояльца. Дэхья, привыкшая к подобному, даже ухом не повела, зато Кавех тревожно обернулся, облегчённо выдыхая от отсутствия опасности. Он обхватил бокал двумя руками и чуть крепче сжал мутное стекло, сосредотачиваясь и пытаясь продолжить свой рассказ.  — И я на грани отчисления– Его оборвал наглый смешок. — Печально, конечно, но это всё? Ты поэтому решил счёты с жизнью свести, придя сюда? Кавех показательно шумно втянул воздух через рот и покосился на наёмницу, чувствуя, как в груди разгорается раздражение. Почему ему просто не дадут договорить? Уловив его взгляд, Дэхья подняла руки в извинительном жесте и грубо похлопала его по плечу, разрешая продолжить. И на том спасибо. Хотелось, чтобы хоть кто-то за день послушал его, желательно не перебивая на каждом втором слове. — Прости, малой. Привычка такая, эти бухие обалдуи любят растягивать свои рассказы, а я человек занятой — слушать о том, кого и когда бросила жена, мне не с руки, — сделав глоток и смачно причмокнув Дэхья подытожила, — Да и она ведь правильно сделала, что бросила. — Да за таких и выходить–то — гиблое дело, — поддержал Кавех, на что получил грустный смешок. Реакция была ему непонятна, поэтому он склонил голову в немом вопросе. — Да у них и выбора–то особо нет. Многих крадут, других родители отдают из ненадобности лишнего рта в доме, третьи просто ищут хоть кого-то. Девушке остаться одной в нашем обществе не просто грустно, как ты можешь думать. Ещё и опасно. Никогда не угадаешь, когда до тебя решит полезть очередной алкаш. Так хоть какой-то гарант безопасности, и то весьма сомнительный. Ну, ты уже понял, — после ответного кивка она продолжила, выражая еле заметную скорбь на лице, — Даже замужество мало кого останавливает от извращенств, которые творят эти уроды. Тупые мужланы, что с них взять. Эти слова звучали так, словно Дэхья сама бывала в такой ситуации и знала, о чём говорит. Кавех старался не показать этого на лице, но его читали как открытую книгу, что неудивительно с таким-то хищным взором. — Я не раз была свидетелем подобного. Не такая уж и редкость в наших кругах.  — Извини... Стало как-то совестно, что он напомнил Дэхье про то, что она вряд ли хотела вспоминать. Кавех — мужчина. Да, ориентация у него нетрадиционная, но он всё ещё мужчина. Он был рад, что крайне редко сталкивался с заигрываниями, и то по причине того, что его принимали за девушку. Но от услышанного хотелось взвыть. Это было неправильно. Ребёнок внутри него не хотел верить в такие страшные вещи. Он сам с трудом выдерживал на себе пошлые взгляды, хоть и сталкивался с ними сравнительно редко, а как приходилось бедным дамам он и представлять не хотел. Его чувствительное сердце такого удара не переживёт. Кавех уважал женщин.  Он уважал своих преподавательниц и однокурсниц за ум не меньше, чем у него самого. Помогал доносить тяжёлые сумки, придерживал массивные двери и просто мило улыбался при встрече. Он не раз получал любовные письма от девушек и старался отказывать как можно мягче, чтобы сильно не расстраивать. Причины обходил стороной, потому что о своей любви к мужчинам старался не распространяться. Слухов о нём и так водилось достаточно. В его голове с детства засела родительская установка «уважать девушек и не давать их в обиду», и даже во взрослом возрасте он её придерживался. Поэтому представить не мог, как другие мужчины могут позволять себе что-то подобное, выходящее за все рамки элементарного приличия.  — Ты чего так задумался? Неужто от того, что я тебе сказала? — Вроде того.  Смуглая ладонь легла на его волосы и потрепала как можно мягче. Дэхья выражала своё одобрение взглядом и действиями. — Нравишься ты мне. Хороший мальчик, редко таких сейчас можно встретить. Рассказывай, чем я там могу тебе помочь. Так уж и быть, из личной симпатии гляну, как могу подсобить.  Кавех уже успел позабыть о цели своего визита и о том, что рассказывал до этого. Его было слишком легко отвлечь, а алкоголь в крови снижал уровень концентрации до минимального и давал повод погружаться в не очень радужные мысли.  — Я уже говорил, что меня хотят отчислить. Так вот, я как исследователь должен написать работу, и мне показалось интересным то, что может скрываться в Чаще Апам. Знаешь что-нибудь о ней? — Не-а, не мой профиль, — Дэхья пожала плечами, продолжая его слушать. — Сам я до туда не дойду, я за городом-то был от силы два раза, а сопровождение в Академии придётся ждать минимум месяца три, дай бог вообще дадут. Заявки у них рассматривают с «особым усердием», — без сарказма не обошлось, организация собственного университета оставляла желать лучшего, — Поэтому мне подсказали поискать проводников. Можно сказать, охрану. Язык от алкоголя начал заплетаться, а хмель медленно заполнял собой уставшую голову. Это немного раздражало, учитывая факт того, что он ведёт достаточно серьёзный разговор, от которого зависит очень многое. Хотелось бы вести его на свежую голову и в другой обстановке, но что есть, то есть. В любом случае, Дэхья его слушала, а это уже несказанно радовало.  К нему придвинули стул поближе и уселись чуть ли не вплотную. Дэхья приобняла его за плечи, чем вызвала лёгкие мурашки по телу от неожиданного тактильного контакта. Она мягко погладила его по плечу и склонилась поближе, пододвигая новую кружку.  — Выскажись. Я прямо-таки вижу, что вся эта ситуация на тебя откровенно хреново влияет. Представь, что мы друзья и расскажи, как всё было.  Удивлению Кавеха не было предела. Он не так часто пил в компании и, следственно, не так часто рассказывал кому-либо о своих проблемах, хоть иногда и хотелось. А тут ему предлагает излить душу человек, которого он знает от силы час. Стоило сказать Дэхье спасибо, но Кавех уже понял, что должен этой женщине по гроб жизни, поэтому пришлось смиренно выдохнуть и опереться лбом на ладонь.  — Эти ублюдки только ищут повода меня выставить. Табель у меня охренеть какой, да такого у нас на курсе ещё поискать надо! А они! Черти, не иначе. Одни деньги на уме. Как в таком коммерческом отношении к студентам может вырасти поколение «юных Аристотелей», — он злобно цыкнул и несильно ударил кулаком по столешнице.  Дэхья понимающе кивнула и вздохнула. — Мал ты ещё для такого. В нашем мире всё вертится вокруг денег. Даже божье благословение можно купить за деньги, всего лишь стоит засунуть купюру в трусы священнику, и ты будешь одарен божьей милостью до скончания веков. — Это-то меня и раздражает! Почему взрослый мир такой жестокий... Рука сжала плече сильнее и Кавех спиной смог почувствовать немую усмешку Дэхьи.  — Мир так устроен, и с этим ничего не поделаем ни я, ни ты. Я в твоём возрасте тоже расстраивалась от того, что жизнь не такая, как в детских сказках про принца и принцессу. «Хочешь жить, умей вертеться». В наших кругах эта истина особенно хорошо чувствуется. Без денег — нет еды. А нет еды, значит, нет жизни. Видел мальчишек на рынке? Воруют с прилавков не от хорошей жизни. Голод делает из людей животных, поэтому деньги в нашем мире дарят тебе золотой билетик в счастливое будущее. Дэхья опустошила очередную кружку и громко ударила ей о стол, от чего Кавех поморщился. Он не мог видеть её взгляд, но от чего-то понимал: она знает о том, что говорит не от третьего лица.  — В моём случае всё решает сила. Не можешь заработать — выбей деньги у какого-нибудь громилы толстосума, — продолжила Дэхья беззаботно, словно говорила о чем-то обыденном. В её мире это было привычным делом, но для Кавеха же звучало дико, — Я вон в детстве с голода кинулась на левого мужика, избила до полусмерти, забрала кошелек и была такова. Зато накормила всю дворовую детвору, и сама ещё пару месяцев купалась в невиданной роскоши. С того дня я и нашла новый «метод заработка», — она смотрела куда-то за Кавеха и говорила всё это таким обыденным тоном, что пережитая боль даже с особой эмпатией Кавеха была весьма плохо заметна. И всё же он слышал её, но решил не задевать эту тему, чтобы не попасть в больное место, — Так я это к чему: каждый зарабатывает как может, на это не надо обижаться. Это жизнь.  — Я бы не обижался, если бы это не грозило мне оказаться среди попрошаек на рынке, — Кавех возмущённо фыркнул и слизал пивную пенку с губ. — А вот это ты зря! Ты свою моську-то в зеркале видел? Среди бродяг ты бы вряд ли оказался. Знаешь сколько на чёрном рынке за такую мордашку дадут? Дэхья игриво усмехнулась, за что получила от Кавеха лёгкий толчок. В этот же момент он почувствовал словно пинает скалу, а не женщину среднего возраста. Это немного вернуло в реальность, и дало понять с кем рядом он сидит. С приходом осознания он сделал скидку на странный юмор Дэхьи, а та лишь повторно обронила смешок. — Да ладно тебе, не обижайся! Я же шучу! — Несмешная шутка вообще-то, — пробубнил Кавех куда-то под нос.  — А мне кажется, очень даже смешная. А главное, в каждой шутке есть доля правды. Так и в моей, я тебе тут не вру. На улице ты в любом случае не останешься, так что не стоит так загоняться. Только нервы зря тратишь. И она была права. Кавех это понимал, но сказать навязчивым мыслям исчезнуть не мог, поэтому оставалось только мучиться и тратить те самые малочисленные нервы. Сторонний шум, который до этого отвлекал, стал медленно переходить в фоновый, под действием алкоголя он лишь убаюкивал. У входа уже стали распевать свои песенки барды, это расслабляло пуще прежнего. Потирая красные глаза, Кавех широко зевнул и даже не удосужился прикрыть рот рукой.  Дэхья с него посмеялась, а он лишь отмахнулся от её смеха. Дешёвая музыка действовала на него успокаивающе. Хотелось привалиться к деревянному столу щекой и хорошенько так подремать. Липкий стол и шаткий стул уже не смущали так, как прежде, а о сомнительном обществе в компании Дэхьи он уже успел позабыть. С помощью хмеля Кавех стал потихоньку привыкать к атмосфере заведения и даже в ней стал видеть что-то эстетичное. Тёмные стены не давили, а раскрепощённость посетителей освободила от обязанности следить за собственными манерами и поведением. Можно было расслабиться, особенно в компании такой женщины, как Дэхья. — Эй, малой, ну-ка не засыпай. Мне тебя что, потом пьяного до дома тащить? Избавь меня от лишнего труда, — его слегка потрясли. С неохотой Кавех всё же оторвал голову от ладони и уставился в потолок. Только сейчас он в полной мере осознал, как на него влияет количество выпитого алкоголя. Деревянные балки двоились и опасно пошатывались, словно вот-вот упадут.  Его стало подташнивать, поэтому откинув все нормы приличия (они ведь не в приличной компании, так чего смущаться?), Кавех уложил голову на плечо Дэхьи и слегка зажмурился, отгоняя рвотные позывы. — Мне просто обидно, что я столько пашу, меры не зная, а всё складывается именно так. Разве я не заслужил хотя бы сраной бумажки с печатью Академии? — Не всегда трудом можно достичь того, чего хочешь. Так со всем работает, мой хороший. Запомни это. — Да понял я, понял, — он обречённо уткнулся в женщину и всхлипнул. Возникло желание разреветься и быть утешенным. Атмосфера располагала, а Дэхья рядом давала волю его чувствам. Хотелось благодарить её вечность за возможность быть услышанным и не получить в этот момент что-то в духе «всё будет хорошо». Такого дерьма он нахлебался с полна, избавьте уж.  — Ну, ну. Чего ты, малыш. Перепил, что ли? — его в меру сил нежно погладили и прижали чуть ближе. — Просто у меня всегда так. Ничего не получается, никого нет. Мать от меня отказалась, отец умер, а о любви и речи нет. Иногда я думаю, что всё это бесполезно, — голос предательски ломался и брал верхние ноты, глаза заполнились слезами. Марать ими одежду Дэхьи он не хотел, поэтому поспешно оторвался от её плеча и вытер глаза. — Не бесполезно, хотя бы потому, что ты всё ещё жив и всё ещё дышишь. Уже неплохо, верно? А остальное — мелочи. Работу найдёшь, нужные люди сами появятся, когда придёт время. Не вечно же тебе быть одиноким. Я бы наоборот хоть на денёк избавила себя от возможности видеть эти несносные рожи, — Дэхья приободряющее посмеялась, и Кавех невольно подхватил её улыбку, шмыгая носом.  — Не всё даётся так просто, как хотелось бы. Но это жизнь, дружок, тут никого не интересует чего тебе хочется, а чего нет. Среди наших весь плохой опыт называют судьбой, и я с ними согласна. Ничего не случается просто так. Вон, смотри, ты, допустим, решился бы на поездку, если бы не эта ситуация? — Дэхья глянула на Кавеха и получила от него слабое «нет», — А я о чём. А сейчас смотри, какая возможность, какая идея! Да ты ещё великим стать успеешь от этого дерьма, твоим университетским ублюдкам назло. Славно же? Кавех посмялся слабо и сжал ткань на своих штанах, продолжая улыбаться. Дэхья говорила правду, и он это прекрасно понимал. С его образом жизни столько событий, как сегодня, не случалось даже за месяцы, а тут раз — и такая идея. Причём не пустая мечта, а реальная возможность прославиться. Если смотреть на ситуацию под другим углом, то всё казалось даже не так плохо, как думалось этим же утром.  — То-то же. Почаще улыбайся, тебе больше идёт радостная мордашка, нежели это хмурое личико. И всё-таки с каким же красавчиком мне сегодня выпала честь разделить стол за выпивкой! Это тост, за это надо выпить! Дэхья подняла кружку и встала. — Эй, вы! Пьём за Кавеха! Толпа пьяниц, подняв кружки вверх, отозвалась дружным «за Кавеха!», и после довольная собой Дэхья опустилась на стул. Кавех улыбнулся лишь шире и неловко закрыл лицо руками. Он хорошо понимал, что местным только дай повод выпить, даже тост не особо нужен, и всё же за него ещё никогда не пили, и это приятно сказывалось на его побитой жизнью самооценке. Хотелось запомнить этот момент получше, поэтому, оторвав руки от лица, он окинул таверну взглядом и наткнулся на сияющие глаза Дэхьи. — Уже лучше! А то сидел уж совсем скисший. Поверь, жизнь на этой твоей учёбе не заканчивается. Мне-то можешь поверить, я это хорошо знаю. Мозги у тебя, вижу, не плохие, так что выкрутишься как-нибудь.  В это хотелось верить, и Кавех верил. Проблемы уже не казались такими уж нерешаемыми. Музыканты завели новую песнь, и Кавеху сильно захотелось пуститься в пляс, но что-то ему подсказывало, что ноги его сейчас не удержат, и он непременно поцелует половицы. Поэтому оставалось только лениво кивать под такт мелодии и с неизменной улыбкой на лице тарабанить ритм песни, наблюдая за танцующими пьяницами и отчасти завидуя их возможности держаться относительно ровно.  Дэхья ухватила его настрой и похлопала по плечу, беря кружку в руки и предлагая чокнуться. Кавех без промедления поднял свою кружку. — За то, чтобы у нас всё получилось! — под этот тост они звонко стукнулись бокалами, проливая часть содержимого на стол, а после и заливая пиво себе в глотки.  Ещё никогда Кавех не чувствовал себя так хорошо, как в этом захудалом месте рядом с жестокими убийцами. Это было абсурдно, но здесь он ощущал настоящую свободу от оков этики и правил. И уж тем более сейчас он был свободен от собственных гнетущих мыслей.  Дэхья пустилась рассказывать истории из своей нелёгкой жизни, иногда упоминая работу, иногда близких ей ребят, иногда поминала отошедших в мир иной. Кавех внимательно слушал её рассказы и вовлечено кивал женщине, стараясь уловить суть каждой из историй. Слушать наёмницу оказалось не так трудно, как казалось изначально. В её голосе не было сожаления, лишь веселье и нотки ностальгии об ушедших годах. Кавех желал остаться в этом моменте навсегда. Все ребята здесь уже стали как родные. К нему подходили чокаться, он даже успел заболтать с какими-то мужчинами о повышении цен, возмущаясь вместе с остальными. Шутливо отказался от предложения сыграть в карты, оправдываясь неумением играть.  И даже Рукх Шах слёзно попросил у него прощения за свою выходку, уверяя его в том, что Кавех напомнил ему бывшую жену. Выслушав наёмника, Кавех сделал выводы, что на него так влиял алкоголь и разгорячённый настрой после неудачного задания, где они потеряли многих своих. Этот факт не оправдывал его действий, но Кавех всегда легко прощал людей за проступки. Как и говорила Дэхья — жизнь у них нелёгкая, и этого было достаточно для того, чтобы скинуть груз обиды и послать ущемлённую гордость куда подальше. Оказывается, Рукх Шах один растил дочь от того, что после родов жена сбежала от семьи, сверкая пятками. Отчасти Кавех её понимал: жить с убийцей — не самая приятная перспектива, но то, что она кинула собственную дочь, кармы ей не добавляло. В качестве извинений Рукх Шах даже принёс ему кружку пива за свой счёт, и этот поступок окончательно оправдал его в глазах пьяного Кавеха.  Дэхья успела заболтаться с кем-то из своих «коллег» и звонко смеялась с его хмурого лица. Кавех подметил для себя, что у неё весьма красивый смех. Такой искренний, без толики вежливости, которую он привык слышать от других людей.  Всё здесь делало его израненной душе хорошо, и место, недавно казавшееся страшным, стало в его глазах вторым домом. Может, поэтому люди здесь так и напиваются? Очередная попытка забыть собственные проблемы, запивая их алкоголем и приправляя дешёвым несмешным юмором. Неудивительно, что он не понял этого раньше, будучи трезвым, как стеклышко. Каждый справляется как может, применяя свои методы на практике. И здешний народ находил спасение в алкоголе. Кавех не мог их судить, ведь и сам сейчас был не из трезвых.  Он никогда не был пьяницей. Алкоголь — дело дорогое, а денег, как вы помните, у него никогда много не водилось. Вот и оставалось истязать себя мучительными мыслями и неутешительными выводами, иногда выбираясь в захудалую таверну опрокинуть чашки две кофе. В основном он забывался в учебе, да в редких рабочих заказах сделать какой-то нехитрый проект богатенькому младшекурснику. Трудоголизм плохо сказывался на его лице, но это несильно напрягало. Усердным студентам положено выглядеть болезненно. Это цена знаний, как уверяли преподаватели в Академии. Так что его тоже можно назвать прилежным студентом, которому грозило отчисление, но то уже не так важно.  Дэхья выдернула его из задумчивого состояния резким обращением по имени. — Кавех! Эй! Знаешь, что я тут подумала, я ведь с ребятами и сама могу тебя отвести в твой этот лес. Ну, а что? Мы ребята бывалые. Мои парни за городом постоянно ошиваются. Местные просторы мы знаем, как свои пять пальцев, да и силой не обделены, если что, морду за тебя надрать сможем. Ну, что думаешь? Нравится моё предложение?  Кавех потупил взгляд, обрабатывая её предложение и медленно прокручивая фразу раз за разом, чтобы уловить содержимое. Мозг выдал заторможенную реакцию в виде самого настоящего удивления и шока.  Что он слышал! Он уже успел забыть, зачем пришел сюда, а тут такое предложение, да и не от абы кого, а от самой Дэхьи! Не выдержав, Кавех поддался желанию и стиснул Дэхью в объятиях под смех окружающих. Он готов был броситься целовать ей руки и преклоняться, как перед спасительницей и живой богиней. — Правда? Слух меня не подводит, или ты правда предлагаешь отвести меня в Чащу Апам? — еле выдал он, запинаясь на каждом слове и отрываясь от Дэхьи, чтобы посмотреть на неё и увидеть в глазах напротив положительный ответ. — А зачем мне тебе врать? Дело-то нехитрое, да и ты мне понравился, так уж и быть, помогу я тебе с твоей проблемой, обещала ведь. А наёмники свои обещания сдерживают, милый, уж поверь мне!  Кавех запищал от радости и сжал ладони Дэхьи в своих. — Я не знаю, как тебя благодарить! Если хочешь, можешь продать мою душу дьяволу и деньги с неё забрать себе. Я перед тобой в неоплатном долгу! — восклицает он, целуя ладони женщины под её смешки. — Да не нужна мне твоя душа, как и дьяволу. Оставь её себе, тебе нужнее, а то потом как ты собираешься работы свои писать? Кавех активно закивал в согласии, всё ещё не отрывая губы от её рук, с трудом держась на ногах от количества выпитого и от столь радостной новости.  — Я с тебя, так уж и быть, ничего не возьму, но вот ребятам моим придётся заплатить. Им тоже чем-то надо семьи кормить, сам понимаешь. — Я что-нибудь придумаю. Всё, что есть отдам! Спасибо-спасибо-спасибо! Наёмница легко усмехнулась, вырывая руку из тисков, чтобы провести ей по светлой макушке. — Не стоит так распинаться, малец, — она одарила его дружелюбной улыбкой и продолжила ворошить волосы на голове Кавеха, — Тогда давай трезвей и на этом порешаем, через часик-два встретимся на главной площади, там под вечер уже никого не осталось, там и разберемся, что дальше делать будем. — Понял, госпожа, — шутливо кинул Кавех под одобрительный кивок Дэхьи, которая, словно непьяная вовсе, отошла в сторону уверенной походкой, вылавливая какого-то мужчину из толпы и заговаривая с ним о рабочих моментах.  Кавех плюхнулся на стол и задрал голову, не зная предела своей радости. Сейчас хотелось орать всему миру о том, какой он счастливчик и как ему повезло в этой жизни. Он не понимал, стоит ли благодарить богов за встречу с Дэхьей, но всё равно про себя упорно продолжал произносить слова благодарности, путаясь в их количестве.  Он не знает, сколько просидел так, глупо улыбаясь и пялясь в потолочные балки и на слабый свет от свеч на люстре. Почувствовав, как мозг стал потихоньку возвращаться в привычное состояние (пусть оно и было всё ещё достаточно хмельным), он стал обдумывать слова Дэхьи и прокручивать их раз за разом, дабы убедиться, что ему не померещилось это спьяну. Нет, Дэхья всё ещё здесь и всё ещё болтает с группкой людей где-то в углу таверны. Значит, не послышалось, и всё это реально было.  Сейчас его больше интересовало откуда достать достаточно денег. Точную сумму ему не назвали, так что он решил, что цена договорная. Вряд ли низкая, за такую-то услугу, но собрать её он в силах, а это значит, дело схвачено. Уж куда лучше, чем сидеть без понимания, что делать дальше и как влачить своё жалкое существование.  Дэхья исчезла из поля его зрения, как понял Кавех, она ушла улаживать свои дела перед их следующей встречей, расплатившись со стариком владельцем. Он сделал такие выводы, потому что видел, как мужчина довольно пересчитывал монеты из крупного мешочка.  Собираясь с силами, Кавех поднялся и на ватных ногах и направился к выходу. В отличии от входа в это место, сейчас с ним прощался чуть ли не каждый, обещая угостить при следующей встрече и выпить вместе. Это льстило, и чувство чего-то по-настоящему родного приятно теплилось в груди.  Сейчас Кавеха не пугало пространство вокруг. Люди, которые до этого казались жуткими, в данный момент не виделись такими же страшными как прежде. На улицы он взирал с искренним сочувствием к местным. Хотелось поговорить и утешить каждого из них, но он здраво осознавал, что подобный альтруистичный жест ему не по силам. Может быть, сейчас действовала сила самовнушения, но Кавеху казалось, что его перестали пилить глазами. Взгляды, которые до этого сочились ненавистью, в данный момент больше походили на равнодушные, и наоборот, заинтересованные. Хоть это и не доброжелательные глаза Дэхьи, всё лучше того, что он чувствовал на себе пару часов назад. Успешно минуя опасные районы, он вышел на главную улицу. Торговцы потихоньку собирали непроданные за день товары и обменивались репликами с соседями по рынку. Это натолкнуло Кавеха на мысль, что уже вечереет. У него ещё было время до встречи, и всё же он решил поторопиться и добраться до дома поскорее. Ему ещё предстояла нелегкая задача наскрести денег. С хмельным мозгом это дело казалось куда более затруднительным. Вальяжной походкой шествуя по знакомым улицам, он даже не обращал внимания на шушукающихся людей. Великая сила алкоголя делала из него самого раскрепощённого и уверенного человека в Сумеру. Шумные участки города остались позади.  Его район встретил тишиной и безлюдной площадью. Можно было выдохнуть спокойно, не озираясь и не волнуясь о чужом присутствии. Долго рыская по карманам в поисках ключей, он благополучно выудил связку и, отделяя брелок от ключа, с трудом попал в скважину, отворяя дверь. Собственная квартира не отвечала ему жизнерадостным настроем. Всё здесь напоминало о плохом. В каком бы хорошем настроении Кавех ни был до этого, квартира имела свойство подавлять даже такое. Улыбка сползла с лица, оставляя его без видимых эмоций.  Хотелось пить, поэтому, приложив немало усилий, он снял обувь и дошёл до кухни. Беспорядочно шарясь в шкафчиках, он вытащил первую попавшуюся кружку и плеснул туда воды. Сушняк после алкоголя — худшее чувство, и Кавех хотел избавиться от него как можно скорее. После того как он утолил мучающую его жажду, тело само сползло на пол и распласталось на кухне.  Пришло время обдумать всю ситуацию. Мозг отдавался видимым нежеланием соображать, однако мучать его от этого не перестал. Мысли путались между собой, заскакивая одна на другую. Сплошной бардак как в доме, так и в голове.  «Итак, что мы имеем, — отозвался внутренний голос в голове, — Дэхья предложила мне свою помощь за символическое вознаграждение. Встреча у нас через час, а значит, за это время я должен собрать нужную сумму. Кстати, насчёт этого, — он задумался, — А какая сумма будет считаться достаточной?» Ведомый порывом, Кавех поднялся с пола, опираясь на столешницу, и прошёл в комнату, открывая шкафчик и выуживая вазу, которая служила импровизированной копилкой. Он ловко засунул руку в горлышко и вытащил монетки с купюрами, остатки высыпая на пол, принимаясь пересчитывать сбережения. Здесь всё его скромное богатство, накопленное с остатков стипендии. Не то чтобы этого хватало, чтобы покрыть хотя бы часть расходов на экспедицию, но он полагал, что даже с такой суммой Дэхья сможет ему подсобить. Обещала ведь, а значит, сдержит своё слово. Собирая все монетки в мешочек, Кавех обошёл ещё пару мест с возможными заначками, оставляя их при себе. Ему ещё стоило закупиться провизией в Гандхарве, а на это тоже нужны деньги, как и на всё в этом мире. Оставалось надеяться, что цены там будут поменьше городских и ему хватит хотя бы на пропитание. Внутренне он отметил пунктик со списком нужных покупок.  Кавех уставился на часы, осознавая, что время близится к встрече и ему стоит собираться выходить. Тело не особо желало слушаться, поэтому думать о переодевании он не пытался. Осушая новый стакан воды перед выходом, Кавех с многострадальческим стоном вновь натянул обувь и двинулся в сторону места встречи. Символичен факт того, что она состоится на месте его «душевного восхода», ведь именно главная смотровая площадка Сумеру подарила ему эту сумасбродную идею и, возможно, даже силы на её реализацию. Идти туда сейчас было сплошным удовольствием, не обращая внимания на ватные от выпивки ноги. Дорога не была в тяжесть, поэтому он с ловкостью преодолел улицы с подъёмом, не стесняясь людных улиц. Если утром он не хотел видеть людей, то сейчас до них просто не было дела, да и все взрослые в такое время уже спешили с работы, а дети не решались высовываться в столь поздний час, да и их родители такую авантюру не одобряли.  Уже зажгли фонари, и теперь они были не просто уличным украшением. Воздух пах озоном, прям как обычно бывает перед дождем. Попадать под дождь Кавех не горел желанием, но сейчас это последнее, что могло его волновать. Дэхьи он не боялся, но лёгкое волнение присутствовало — стоит назвать его чувством предвкушения.  На площади его встретила спина Дэхьи. Кавех отметил, что она, в отличие от него, успела переодеться и привести себя в презентабельный вид. Он обнаружил её смотрящей в сторону Чащи Апам. Легко было догадаться, что Дэхья уже знала об его присутствии, просто не подавала виду или не хотела отвлекаться от созерцания места, в которое им в скором времени предстоит отправиться.  Кавех неспешно приблизился к ней и молча встал рядом, направляя свой взгляд туда же, куда и Дэхья. До этого незнакомый лес сейчас выглядел не так пугающе. Может, это играл градус в голове, но у Кавеха создавалось стойкое ощущение того, что его там ждали. Лес словно взывал к нему, хотя расскажи кому об этом — его без зазрения совести нарекут сумасшедшим. Что ж, не в первой.  — И что же такого ты там нашел, малец? — вместо приветствия спросила Дэхья, не отрывая взгляда от зелёных макушек деревьев, где-то далеко отсюда. — Сам не знаю. Мне просто показалось это неплохой идеей.  — Чуйка, значит. Это дело неплохое, ей нужно верить. Обычно когда я чувствую от дела несёт запахом больших денег, не думая соглашаюсь на него и никогда не ошибаюсь. Думаю, у тебя сейчас нечто подобное, только, скорее, это свойственная для детей тяга к знаниям и учёное любопытство.  Кавех в согласии кивнул. Да, именно так. Оттуда тянуло новыми знаниями, и каким бы раздолбаем Кавех ни был, такое игнорировать он не в силах. — Я обо всём договорилась, можешь не беспокоиться, — Дэхья оторвала взгляд от дальних земель и посмотрела в сторону Кавеха, улыбаясь ему весьма уверенно. Это внушало доверие, ещё один талант Дэхьи, на котором Кавех сделал мысленный акцент.  — Я и не беспокоился. Его одарили привычным лёгким смешком. — Ну, сколько ты там принёс. Дай хоть пересчитаю твои гроши, что ли. Надо знать, с чем мои парни будут иметь дело.  Кавех выудил из кармана потрёпанный мешочек с деньгами и передал в руки Дэхьи. Та в свою очередь с видимым энтузиазмом принялась звучно пересчитывать монеты вслух. Чем дольше она это делала, тем больше краска приливала к лицу Кавеха и погружала бледное лицо в смущённый румянец. Закончив, Дэхья слегка нахмурилась, но после, пожав плечами, вздохнула. — Этого, конечно, с натяжкой хватит, чтобы покрыть все расходы, но большего я не ожидала. Деньги есть деньги, и дело-то нехитрое. Не парься ты так, мы бы взялись даже если бы ты пришёл с одной монетой на руках. Я ведь пообещала, что всё улажу. У Кавеха словно камень с плеч спал. Он облегчённо выдохнул и в след за этим кивнул.  — Слава богу, я уже думал, ты развернёшься и уйдёшь отсюда, кинув деньги к моим ногам и осыпав меня всеми ласковыми. — Я что, по-твоему, совсем монстр? После дружного смеха, Дэхья спрятала мешочек с деньгами за пазуху и потрепала Кавеха по волосам. — Что важнее, поговорим о плане и дате? Когда тебе туда нужно? Уже знаешь, как будешь добираться? Кавех задумчиво помассировал подбородок, фильтруя речь. — Да хоть завтра, плана у меня нет. Я, как ты видишь, даже не верил в то, что это реально осуществимо.  — Рискованно, рискованно. Всё, как я люблю, малыш. Ну, давай так, — Дэхья похлопала Кавеха по плечу и ободряюще усмехнулась, — Я всё придумаю, а раз тебе нужно как можно скорее, то завтра утром жду тебя у главного выхода из города. С рассветом я и ребята будем там, пойдёт? — Вполне! Буду у ворот с первыми петухами! — Кавех хлопнул в ладоши.  — Славно! Ещё что-нибудь? Дэхья посмотрела на Кавеха в ожидании и столкнулась с озадаченностью на его лице.  — Наш маршрут коснётся Гандхарвы? — А ты хочешь? Можно, конечно. Там по пути же? — Дэхья оторвала руку от его плеча и почесала затылок, после хлопнув в ладони, — Прости, малец, память уже не та. Всё можно, эта деревушка как раз находится близь леса. Закупиться там само то. — Я этого и хотел, спасибо! — Было бы за что. Так, — Дэхья глянула на небо, видимо, осознавая, какой сейчас час, — Мне пора баиньки. Тебе бы тоже, ещё собраться надо успеть, а мне с парнями переговорить, так что давай расходиться, всё равно через пару часов встретимся. И вправду, время близилось к ночи, а Кавех этого даже не заметил. Стоило отдать Дэхье должное, даже после стольких кружек пива она могла ответственно относиться к делу, за которое ей платили. Истинный профессионализм во всём его проявлении.  Надо подумать не только о сборах, но и о том, чтобы поспать хотя бы часа четыре перед столь нелёгкой дорогой.  Пока Кавех раздумывал о подобного рода вещах, Дэхья уже успела попрощаться и оставить его в гордом одиночестве.  Голова сама обратилась в сторону леса. Кавех не может прикинуть, сколько по времени он стоял так: тупо пялясь в темноту и раздумывая о предстоящей поездке. Детский восторг заполнил легкие и норовил вырваться из груди полным счастья визгом. В свои юные годы он мечтал выбраться в поход в дальние земли: спать в палатках, по вечерам слушать истории у костра, работать с опытными учёными и слушать их наставления на пути исследования чего-то нового. Просыпаться по утрам в дикой природе, есть еду с котелка, любоваться прекрасными пейзажами, может быть, ему бы даже удалось зарисовать парочку в дорожный блокнот. А что, если попадётся древняя гробница неизвестного правителя? Это же какое будет чудо всё это исследовать, срисовать каждую мелочь, прикоснуться к древности, почувствовать запах легенд и сказок, вкусить учёного адреналина. Страсть к путешествиям он обнаружил лет в семь, когда слушал истории отца с экспедиций и представлял себя на его месте, капризно упрашивая взять с собой. После таких выходок мама часто сравнивала его с мужем фразой «весь в отца». Тогда Кавех гордился этим, сейчас же эти слова не доставляли ничего, кроме боли.  Выбираясь из потока собственных мыслей, он принял решение двигаться в сторону дома.  Добрался без приключений, иногда останавливаясь, чтобы наконец-то полюбоваться весенними цветами, ведь другого шанса может не предоставиться. Тёплый ночной воздух окутывал, как мягкое одеяло, поэтому сейчас главной задачей было не уснуть на одной из одиноких лавочек. Ноги сами несли к дому, и за это Кавех, если бы мог, сказал бы им спасибо. В очередной раз открывая дверь, он без сил ввалился в квартиру, останавливаясь и оглядывая тёмное пространство. Первым делом надо включить свет, после типичный алгоритм действий: переодеться, сходить в душ, закинуть что-нибудь в желудок, дойти до комнаты, сесть за стол.  Сейчас самое трудное: список дел. Во-первых, стоило понять, в чём он нуждается из вещей. В голове сразу всплыла статья, которую он прочитал в выданной мисс Лизой книге. Там был перечислен список нужных вещей, и количество их было не столь велико. Автор советовал брать из личного по минимуму и закупаться в населённых пунктах, чтобы не таскаться с тяжёлым рюкзаком. Кавех прошёл к шкафу и открыл дверцы, разглядывая скудный гардероб. Пара повседневных рубашек, брюк и бельё сразу были скинуты вниз для дальнейших сборов. Как он знал, в лесу днём стоит невыносимая духота, зато вечером не мал шанс умереть от переохлаждения. Значит, стоит взять с собой майку и накинуть тёплый платок на плечи. Хотелось скидать красивые вещички в рюкзак, но его вовремя посетила здравая мысль о том, что красоваться в них он сможет только если перед многовековыми деревьями. Кавех недовольно фыркнул понимая, что несколько красивых костюмов он так и не успел «выгулять» должным образом. Грустно, но поделать нечего. Об обуви он не задумывался. У него были только одни ботинки, которые могут выдержать дороги, отличные от городской брусчатки. Стоило отдать должное себе из прошлого за такое прекрасное и полезное приобретение.  Дальше рабочие приспособления. Он сгрёб все инструменты, которые как-то покупал для исследовательской выездной практики, которая, к слову, так и не состоялась. На пол отправились парочка блокнотов для зарисовок, полевые дневники и принадлежности для письма. Взгляд наткнулся на сборник с литературой различных культур и народностей — пригодится. В полках нашлись спички на случай чего, складной ножик, рабочие перчатки, компас и ещё пара-тройка нужных мелочей «на случай, если». Труднее всего было найти в этом бардаке дорожный рюкзак и после отчистить его от слоя многовековой пыли, скопившейся на ткани за время пребывания в этом доме.  Рациональность оставила его, когда в кармашек была вложена маленькая плюшевая мордочка львёнка. Кавех посчитал, что эта вещичка из его детства послужит неплохим талисманом на удачу. Приметы в экспедициях обретают смысл, по крайней мере, так считал сам Кавех.  Достаточно времени занял процесс впихивания вещей в рюкзак. Как бы Кавех не старался, получилось, мягко сказать, не очень. После многозначительного звука застёжек он устало завалился на кровать и помассировал переносицу. Оставалось надеяться лишь на то, что Дэхья возьмёт побольше необходимого снаряжения. Всё равно, если им что-то вдруг понадобится, на пути есть Гандхарва. Со сборами закончено. Следующий вопрос касался квартиры. Её надо освободить, а значит, время паковать немногочисленные вещи в коробки и сбагривать в дом матери. Вернуть их он всегда сможет, да и всё жизненно необходимое он уже уложил в рюкзак. Смущал лишь факт написания объяснительного письма. Этим стоило заняться сразу после упаковки коробок.  Складывая книги ровной стопочкой, Кавех думал о письмах. Есть три нерешённых вопроса: он так и не получил разрешения в Академии — это раз, он не сдал квартиру владелице — это два, он не объяснился перед матерью — это три. И того три письма. Заниматься их написанием хотелось меньше всего. Это же надо придумать текст, написать вежливый пояснительный рассказ каждому из трёх людей и приложить свои искренние извинения за беспокойство.  Когда последняя коробка переместилась к порогу, настало время взглянуть на пустую квартиру. Только сейчас Кавех осознал, что даже с его вещами квартира не казалась такой уж жилой. В ней не было самого Кавеха, лишь пара-тройка его вещей, да тонны учебных принадлежностей. Не так уж это и расстраивало, по сравнению с осознанием отсутствия собственного дома. У него было место, куда он мог вернуться, но проблема в другом: возвращаться сюда он не хотел. Всё здесь было пустым и бездушным. Светлые стены давили, пушистые ковры вставали в глазах яркими пятнами, а деревянная мебель напоминала гробы. Это место не подходит Кавеху, и грусти от расставания с ним он не испытывал. Хорошо уходить от чего-то, когда изначально не было привязанности. Так и Кавех сейчас без сожаления оглядывал бездушное пространство, в котором помнил только ночные зубрёжки, да не более того.  Лишь на столе одиноко лежали пару листов бумаги, да чернильница с пером. Садясь за стол, Кавех без радости взглянул на пустой лист и поморщился. Страха «белого листа» у него никогда не было, ровно так же, как и желания писать эти прощальные и объяснительные тексты. Стоит начать с хозяйки: ей проще всего наплести очередную пургу про заселение в ту же общагу. Он не сомневался, что эта информация никому не будет интересна, и тем более никто не будет тратить время на её проверку.  Повертев перо между пальцев, он начал. На листе он излагал наспех придуманную пургу про неожиданный переезд в общежитие при Академии, в связи с которым был вынужден съехать с квартиры в столь короткий срок. За письмо он извинился в сумме раз десять, но это скорее из вежливости и из-за чувства вины перед старушкой-хозяйкой. Она была хорошей женщиной и позволяла ему изредка задерживать оплату жилья. За это Кавех был ей благодарен.  Отложив бумагу, предварительно запечатав письмо, он взял в руки новый лист. Самое сложное и малоприятное — письмо матери. Тут всё несколько труднее. Врать родителям он не умел с детства, а доверие к конкретно этой женщине было подорвано ещё несколько лет назад. Он долго пялился на чистый лист в ожидании, что текст напишет себя сам, но пришлось приложить к этому процессу свои усилия. «Здравствуй, матушка. Прости, что так давно не писал тебе, сама знаешь — с этой учёбой у меня нет времени даже на поесть. Но ты не переживай, кушаю я хорошо, стараюсь спать по возможности. К сожалению, пишу я тебе не для светской беседы. Буквально завтра я отправляюсь в научную экспедицию, поэтому срочной почтой вышлю тебе свои вещи. Сохрани их, пожалуйста, до моего возвращения. Я постараюсь быть аккуратным. Прости, что сообщаю об этом так сразу, но это прекрасная возможность для меня. Надеюсь, ты порадуешься за меня и не будешь сильно переживать. В детстве ты часто говорила, что я обязательно побываю за стенами, и я наконец-то смогу осуществить свою детскую мечту и очень рад этому. Я постараюсь писать по возможности, но не знаю, будет ли на это время. Когда вернусь — сказать пока не могу, но постараюсь не задерживаться.  Пожалуйста, не забывай хорошо питаться и передавай за меня привет семье. Обнимаю всех, Ваш Кавех» Кавех отложил перо в сторону и помассировал голову. Это короткое письмо далось ему с большим трудом. Он знал, что переживать за него не будут, да и вряд ли матери будут интересны его достижения. Хотелось верить в обратное, но он уже вышел из того возраста, когда ждал поддержки от родителей. Оставалось надеяться на то, что его поймут и не осудят. Как бы то ни было, маму Кавех любил и желал ей всего наилучшего.  Утыкаясь взглядом в написанный текст, он отложил его в сторону как можно скорее, чтобы не мозолил глаза. Понимать, кому оно адресовано, не особо хотелось. Чтобы отвлечься, Кавех взялся за новый листок бумаги. Тут же, не думая, он начал строчить новый текст. «Здравствуй, дорогая Лайла, подруга сердца моего. Не хотелось отвлекать тебя во время экзаменов, но тут такое дело: я завтра уезжаю в Чащу Апам. Не спрашивай, как это вышло — я сам не знаю. Меня собрались отчислить с бюджета, ну, ты и сама об этом знаешь. Поэтому я, как истинный безумный гений, решил отправиться в опасную экспедицию. Сама понимаешь — это в моём стиле.  У меня к тебе большая-большая просьба: заявку в Академию я так и не подал, а отдать её уже не успею, да и эти уроды будут рассматривать её, дай бог, недели две. Поэтому, как друг, прошу тебя!! Напиши её за меня! Мне очень стыдно за то, что приходится напрягать тебя этим, но попросить помощи мне не у кого, а ты, надеюсь, мне не откажешь. Буду твоим должником до гроба, если не умру завтра в дороге от недосыпа, ха-ха.  Напишу тебе, как доберусь до Гандхарвы. Все письма присылай туда, я найду способ их получить. Твой лучший друг, Кавех» В конце письма он нарисовал милую рожицу, чтобы задобрить девушку. Лайла была его единственной подругой в Академии, хоть и виделись они достаточно редко. Кавех знал, что она не откажет ему в просьбе и мысленно посылал тысячу благодарностей. Пожалуй, единственный человек, которому он задолжал слишком много чашек кофе.  Лайла — лучший студент своего астрофизического направления, за что нужно было отдать ей должное. Всё свободное время она проводила за учебниками, что неудивительно. Первая в рейтинге, участница множества конференций и олимпиад и просто прилежная ученица. Кавех до сих пор удивлён тому, что ему удалось познакомиться с таким замечательным человеком, с его–то способностями. Он уже прикидывал, что можно отправить ей в качестве подарка из Гандхарвы.  С этими мыслями он упал на кровать и обнял подушку, зарываясь в неё носом. Мягкая ткань приятно прилегала к лицу и создавала какое-никакое ощущение комфорта. Долго так лежать в объятиях с подушкой он не смог, поэтому пришлось вынырнуть и вдохнуть воздуха, уставившись на пустой стул. Так странно было осознавать, что пару мгновений там сидел никто другой, как сам Кавех. Мысль о быстротечности событий и жизни посетила его чуть ли не мгновенно. Сейчас он думает о таких мелочах, а ведь буквально через пару часов его ждёт дорога в новое будущее, полное совершенно иных трудностей. Становилось легче от мысли, что его нынешние проблемы ему будущему покажутся мелочами на фоне другой, тяжёлой и полной опасностей жизни. Там не останется времени на мирские проблемы и придётся думать о сохранности собственной задницы. Кавеху такая перспектива нравилась куда больше, чем вечера полные апатии в четырёх белых стенах.  Он перевёл взгляд со стула на потолок, и устав смотреть на него, он устал бесцельно пялиться на белое полотно, поэтому с тяжёлым вздохом закрыл глаза, так и оставив шторы открытыми.  Сон навалился приятной неожиданностью, так и не позволив перевести мысли в другое, не совсем приятное, русло. Утро наступило с присущей ему жестокостью, вламываясь в комнату слепящими лучами света и раздражающим пиликаньем птиц. Хороший будильник, который временами хочется проклясть. Точнее, Кавех желает сделать это буквально каждое утро.  Четыре часа сна и похмелье сказались на организме нелучшим образом. Первым «приятным» ощущением от сна стала кислота и ощущение пустыни во рту.  С трудом разлепляя глаза, Кавех тут же прикрыл их тыльной стороной ладони, закрывая вновь. «Жить жизнь» утром никогда не хотелось.  Без былого ночного энтузиазма он садится на кровати, чтобы не провалиться в сон вновь. Потирая лоб руками и слегка сжимая волосы у корней, Кавех с большим трудом, но приводит себя в чувства. После первой утренней мысли о желании лечь обратно и забить, приходит более осознанная вторая — «я ждал этого столько лет, и сегодня всё наконец-то произойдёт».  Ведомый сомнительным желанием исполнить детскую мечту, Кавех встаёт с кровати и подходит к зеркалу. Заспанные глаза, запутанные светлые волосы, на которые падает тень от шкафа и опухшее после вчерашней пьянки лицо. Не лучшая картина, но достаточно рутинная, чтобы свыкнуться. Стоило заранее подумать о том, что класть расческу на дно было нелучшей идеей. Но думать наперёд не прерогатива Кавеха: в этом он не раз убеждался за двадцать три года жизни.  Всё как обычно: около часа он торчал в ванной комнате, чтобы привести себя в порядок, возможно, в последний раз своей жизни. Магия утра заключалась в том, что сонный мозг не имеет привычки думать о тяжёлом, накрывая мир пеленой из мнимого дыма. Завтрак наспех из того, что осталось на полках: всё равно в желудке всё перемешается. Этот орган, по субъективному мнению Кавеха, не отличается особой разборчивостью, если не заработать себе соответственную болячку, конечно же.  Осознание наступает после третьего выпитого стакана воды, когда время клонится к сборам, а котелок постепенно начинает варить и обрабатывать многочисленную информацию. Первым осознанным делом становится проверка рюкзака и полок на наличие забытых вещей. Благо, всё собрано и ничего не забыто, хотя навязчивая мысль «что-то не доложил» не спешит покидать вихрь в голове.  Кавех натягивает одежду, постепенно сменяя домашние вещи на походные, сразу вкладывая первые в открытую коробку.  Вот он и готов.  Мама в детстве часто просила отца «посидеть на дорожку», хотя, как итог, это не уберегло его от смерти в научном походе, и всё же Кавех по чистой старой привычке уселся на стул и окинул квартиру взглядом. Не за что было зацепиться глазу, поэтому через считанные секунды он уже застёгивал ботинки и брал коробки в руки. Он ещё вернётся за рюкзаком, а пока стоит отнести коробки в агентство по доставке вещей. С эти делом у него не возникает проблем, как и с отправкой трёх несчастных писем: сегодняшние сменщики ещё не успели проснуться и встречали Кавеха без накопившейся за день злобы.  Вот и настал момент прощания с домом. Клишированной ностальгии Кавех не испытал, поэтому с уверенностью закинул рюкзак на плечо, не утруждая себя последним томным взглядом на мрачное пустое пространство. Запихнув ключи под коврик, он резво удаляется от привычного места обитания, которое наспех оставил в прошлом и даже не пожалел об этом. Может, ещё успеет.  Дорога до ворот уже выходила из рутинного процесса. Этот маршрут он, безусловно, знал, но ходил по нему крайне редко, с целью забрать иностранные товары или встретить знакомого учёного с научной экспедиции. Постепенно городская брусчатка сменялась гравием, а после и вообще переходила в протоптанные дорожки. Людей на улицах было по пальцам пересчитать. Изредка можно было заметить торговцев, ждущих поступления товара, ещё реже учёных, как он, которые с неясной целью ошивались здесь с самого утра. Как и было обещано, у ворот его ждала Дэхья в компании состоящей из трёх рослых мужчин. Несмотря на видимые преимущества коллег, Дэхья выглядела уверенно. Её взгляд, осанка, поведение — всё это так и намекало на позицию лидера в отряде. Она без заминок отдавала приказы так, что её басовитый голос было слышно за пару десятков метров.  Кавех был приятно удивлён тому, как сменились эмоции на лице наёмницы, стоило ей заметить приближающуюся фигуру. Доброжелательная улыбка сменила напряжение, и вот она уже с привычной раскрепощённостью вышагивает в сторону Кавеха.  — А ты даже вовремя, молодец, малыш, хвалю! Кавех неловко натянул подобие улыбки, чтобы скрыть румянец на лице. Похвала была в его личном списке самых приятных вещей.  — Ничего не забыл? — Даже если и забыл, возвращаться уже не буду. Дэхья звонко посмеялась и похлопала его по плечу. — И то верно! Мне нравится твой настрой, так держать, — она убрала руку и, продолжая поддерживать зрительный контакт, кивнула головой в сторону своих парней, — Если что-то забыл — значит не суть важно. Всё необходимое для похода мы уже взяли с собой, так что повода для волнения нет. Кавех дежурно кивнул на её слова, обращая внимание на объёмную сумку, прицепленную к лошади. С таким запасом всячины волноваться и вправду не стоило. — Успел попрощаться с городом и своими? — Прощаться особо-то и не с кем, но всем, кому нужно, разослал письма. — А ты у нас рискованный, — после этих слов Дэхья развернулась и поманила Кавеха рукой. — Ну что, тогда в путь? С этой фразой до Кавеха дошло крайнее положение ситуации. Минус этап. Конец старого, начало нового.  — Мне стоит дать тебе время на подумать? — Дэхья склонила голову, наблюдая за реакцией Кавеха, на что получила отрицательное покачивание головой. — Не стоит, я уже готов.  — Тогда вперёд и с песней! Парни — на выход! Кавех не замечал вороха сумок, стук копыт лошади, иное мешканье на заднем фоне. Его глаза были прикованы к родному городу, который сейчас он собирался покинуть, с вероятностью не вернуться. И это даже не пугало, скорее наоборот — желание двигаться дальше приятным комком скапливалось в груди. «Прощай, Сумеру. Здравствуй, Чаща Апам». Кавех отвернулся от города и посмотрел в неизвестность, улыбаясь новому этапу в жизни. «В путь».