Ветер крепчал

      Мастер Шляпка, Рен, летающее голубое недоразумение нервно барабанило пальцами по столу. Он сидел в тайной комнате, которую ему показала Архонт мудрости, прячась от настойчивых нападок Сайно — тот хотел извиниться. Видит Селестия, он и рад был бы принять извинения, если бы не замечание генерала про «шапочное знакомство». А ведь Итэр предупреждал, что так будет, когда представил их друг другу как своих хороших друзей, чтобы разрешить наконец все недосказанности.       Страница за страницей он перелистывал чужие лекции, запоминая и записывая заинтересовавшую информацию. Ему нравился процесс обучения в академии, но скорее Натлан замёрзнет, чем он признается в этом властительнице Кусанали. Она хоть и не могла проникнуть в его мысли, но попыток не оставляла.       — Буэр, — обратился Рен, чувствуя её присутствие, — ты можешь прекратить этот цирк? Если ко мне ещё раз подойдут и спросят, хочу ли я официальных извинений, то я… — Остальная часть речи перешла в нецензурную брань.       — Ты же можешь не ругаться, зачем каждый раз выбираешь такие выражения? — Буэр появилась в зелёной дымке.       — Извини. За те дни, пока меня не было, по всей академии расползлись слухи, как я чуть не убил твоего Первого мудреца! — вздохнул он. — И самое ужасное — меня сегодня на полном серьёзе спросили, преследовал ли я его в женской одежде. Опять! Думаю, ему понравится эта формулировка.       — Откуда у тебя женская одежда? — удивлённо спросила она.       — Прошлый я сохранил не только перо. — Он сжал украшение на груди. — Буэр, это одежды, в которых она меня оставила.       — Ох.       — И они и вправду похожи на женские.       — Ты не рад увидеть их снова?       — Не знаю.       Такие подарки из прошлого сложно встречать вновь, но и приятных воспоминаний хватало.       — Итэр сейчас разговаривает с Сайно, — сказала Нахида после продолжительного молчания. — Думаю, ты уже можешь выходить отсюда.       — На лекцию я не успел.       — Верно, придётся мне самой заполнить эти пробелы. — Она улыбнулась, погладив его по спине. — Скажи, мне не показалось, что между вами больше нет напряжения? Ты наконец нашёл себе друга?       Рен сжал челюсти. Друга. Возможно, ему стоит уточнить перед ней реальную картину их отношений. Скоро и так все узнают. Паймон не виделась ему надёжным хранителем тайн.       — Ну… да, — дал он развёрнутый ответ.       — Он три недели сидел с тобой в чайнике, — наступала Нахида.       — Очень мило с его стороны, — деревянно ответил Рен.       — Кажется, он очень ценит тебя. Мне приятно видеть, что ты даёшь кому-то о себе заботиться. Признаюсь, я расстроилась, когда услышала про вашу ссору, но Путешественник заверил, что всё в порядке.       Он посмотрел на неё. Зелёные глаза искрились коварством. Конечно, она знала всё и о их поцелуях на ветвях, которые все приняли за драку, и о том, что Рен смущается говорить о своих отношениях с Итэром, ведь никто из них вслух ещё не озвучил самое главное. Они всё ещё вместе? Пара возлюбленных, или за эти три недели что-то поменялось? А вдруг одна из девушек, с которыми он сегодня проводит весь день, нравится ему куда больше? Или Итэр с ним, только пока не найдёт сестру? Это страшит его больше всего. Внезапные сомнения и ревность ели поедом.       Однако Нахида вознамерилась пробиться сквозь окружавший его защитный кокон, чтобы Рен сам всё рассказал. Она решила избавить его от проблем с доверием. И убеждённостью в своей правоте она могла дробить не только сомнения нервного Странника, но и камни.       — Ты же и так всё знаешь, не думай, что я буду рассказывать тебе подробности, — пробурчал он.       — Мне известно только то, что он толкнул тебя к дереву, а потом вы исчезли с поля зрения ваших наблюдателей.       Мастер Шляпка вздохнул, собирая лекции в одну стопку. Вот ведь неугомонная. Однако чужой интерес к его жизни приятно щекотал нервы.       — И что тебе хочется услышать?       — Это не допрос, — сказала Нахида. — Мы можем с тобой делиться важными событиями в жизни как друзья.       — Важные события, — передразнил он и горько добавил: — Я не уверен, что заслужил это всё, властительница Кусанали. Мы провели ночь вместе, если ты это хотела услышать. И ничто не могло это предотвратить, я его не принуждал, и всё было добровольно.       Нахида не выглядела удивлённой. На её лице возникло то самое выражение, какое часто было у Дотторе. Эдакий исследовательский интерес, сможет ли утопающий сам выбраться из болота, если к нему привязать двадцатикилограммовый камень.       — И никаких подробностей я рассказывать не собираюсь! — вспыхнул он от своих же неприятных ассоциаций.       — Я и не спрашивала, но согласись, это очень любопытно, что Кукла, который до последнего отвергал свою принадлежность к человеческому роду и верил в отсутствие у себя сердца, внезапно стал чьим-то сосредоточением любви.       — Путешественник тоже не совсем человек, — буркнул он.       — Мне каждый раз неприятно слышать от тебя подобные вещи, — строго сказала она.       Укоры со стороны Нахиды могли бы походить на упрёки матери, адресованные её ребёнку, если бы он знал, что это, и имел за спиной хоть капельку подобного опыта. А в силу возраста мог бы и попытаться дать отпор «родительскому произволу» фразой: «Отстань от моей жизни» или «Я сам знаю, как мне нужно говорить». В данном случае подошёл бы изящный оборот: «Ты мне даже не мать». Увы, с бронебойным женским желанием позаботиться о нём он сталкивался впервые. И это скорее успокаивало его, чем вынуждало бороться за собственную независимость. У него было несколько веков этой независимости — спасибо, наелся сполна.       — Извини, — мягко сказал Рен. — Честно сказать, я сам был не уверен, что способен на подобную близость.       — Понимаю, что тебе нелегко. И я сама плохо разбираюсь в человеческих чувствах, но я очень рада за вас двоих, — сказала Нахида. — Хоть мне и кажутся ваши отношения очень поспешными. Будешь?       Она достала мешочек с засахаренными орехами и предложила парочку, скорее всего, из вежливости. К её удивлению, Мастер Шляпка зачерпнул целую горсть и стал нервно похрустывать сладостями. Нахида не стала его останавливать.       — А сегодня, — хрум, — он весь день проводит с какими-то девчонками. — Он быстро закидывал орешки в рот, не замечая приторной сладости. — Я, конечно, не ревную, — Нахида участливо и крайне неискренне кивнула, — но весь день? И притом мне кажется, он даже не торопится ходить на свои дурацкие поручения. Даже не зовёт меня с собой! Может, я и занят, но до этого он всегда предлагал составить компанию, и уж для него я всегда могу найти время.       Нахида задумчиво хмыкнула и достала какой-то свёрток. В нём лежало смятое удостоверение Путешественника. Пока Странник пребывал без сознания, ей не хватило духу спросить о дальнейших планах Итэра. Тот был сам не свой, даже несмотря на её заверения, что Кукла очнётся сам, раз его разуму больше ничего не угрожает.       — Это что такое? — спросил он, тупо рассматривая карточку с рваной фотографией Итэра.       — Кажется, он временно в отпуске от гильдии, — нервно ответила Нахида и пояснила, встретив вопросительный взгляд: — Когда он тебя, бессознательного, нёс ко мне, у него случилось несколько… хм… стычек с мирными жителями.       — Очень интересно, — хмуро ответил он, забирая улику неподобающего поведения. — Со мной ни словом не обмолвился.       — Все мы испытываем стыд за некоторые поступки, а тебе стоит убедить его вернуться. Никто на него зла не держит, а мальчик, которому он разбил нос, приносит свои искренние извинения.       Подавив любопытство спросить, за какие поступки стыдно Буэр, он переключился на другой не менее удивительный факт:       — Он правда разбил кому-то нос? — не поверил Рен. — И почему всё самое интересное случилось, пока я был без сознания?       — Надеюсь, ты шутишь, — покачала головой Нахида.       Ну конечно, он шутил. Он на три долгие недели оставил дорогого человека, и это после всего, что между ними было. Это совсем не смешно. Он мысленно увеличил свой долг перед Итэром в два раза.       — Я поговорю с ним, властительница Кусанали.       — Спасибо. И передай ему обратно ветвь Ирминсуля. Я изучила аномалии, и она была связана не с тобой. — Она достала светящуюся веточку. — Здесь фрагмент прошлого. Возможно, это не то, что он ищет, однако я обещала делиться с ним любой информацией о сестре. Пусть считает это платой за ваше задание.       — Мы выполняли его вместе, может, и мне предложишь вознаграждение? — проворчал он, засовывая светящуюся веточку в шляпный тайник.       — О, ну конечно, у меня и для тебя кое-что есть, — сказала Нахида, встав в полный рост на скамейке, где они сидели. — Скажи, когда почувствуешь себя лучше.       Рен не успел спросить, что она имеет в виду. Нахида крепко обняла его и успокаивающе погладила по спине. Это начинало повторяться. Зачем она постоянно старается обнять его? Глупое мудрое божество. Он благодарно приобнял её в ответ. Наверное, об этом мечтал Кукла, запертый в своей тюрьме. Дом, семья, полезность для общества, принадлежать кому-то душой и телом.       — Веточка? И это всё, ради чего мы отправились на это задание? — внезапно спросил Рен. — Разве не имело смысл отправить нас двоих на какое-то опасное и тяжёлое задание, а не на прогулку по Сумеру?       — А тебе так хотелось возиться с чем-то опасным, учитывая свои… отключения? — Её улыбка подтверждала догадки Рена. Она изначально планировала пресечь его нездоровую слежку за Путешественником. — На мой взгляд, простая прогулка была необходима вам обоим. Если тебе интересно, он спрашивал о тебе сразу после сражения с Владыкой сокровенной мудрости. Хотя, думаю, это было просто из вежливости.       Рен покачал головой. Добросердечные идиоты, ну как они не поймут, что своих врагов не нужно жалеть? Неужели они не боятся, что он снова захочет… А чего он может захотеть? Рен глубоко задумался, какое «плохое зло» он хотел бы совершить. Кроме измельчения на мелкие кусочки второго предвестника, ничего на ум не приходило.       — Всё это кажется впустую потраченным временем, — застонал он. — У тебя в руках были два ценных ресурса, и ты дала очередное глупое задание! Я ненавижу праздное времяпровождение! Если тебе казалось, что я опасен для себя или окружающих, то могла просто приказать мне оставаться на месте. Я готов выполнить любую твою просьбу! Буэр, даже если ты хотела помочь мне сблизиться с Путешественником, ты не имела права подвергать его опасности. — Он вдруг вскочил и театрально взмахнул красивыми руками.       — Мне показалось, он единственный, кто сможет уговорить тебя принять помощь. Если с кем-то что-то и случалось, так это с тобой. А он опытный путешественник, и я всегда приглядывала за вами.       — Значит, ты знаешь, что я уснул прямо во время дежурства. Чудо, что никто не напал на наш лагерь.       В коридоре послышались торопливые шаги.       — Оставлю тебя твоим гостям, а то сейчас наговоришь ещё что-нибудь лишнего.       Нахида, захватив мешочек сладостей, вышла, пропуская в дверь недовольного Итэра и переговаривающихся Паймон и Сайно. Все вокруг как будто сговорились, носились с ним как с писанной торбой. Он бессмертная боевая марионетка, в конце концов. Он может пройти пешком по дну моря до Инадзумы и обратно без особых повреждений! Ну, наверное. Пробовать нечто подобное Рен не собирался.       Во рту внезапно стало сладко. Опять он сунул в рот пакость, которую ест Буэр.

***

      Маленький кабинет, в котором впервые оказался Итэр, напоминал комнату Рена в чайнике. Чистота, строгий порядок, полочки небольшого шкафа занимали книги на разных языках, а на столе — огромные стопки исписанного красивым почерком пергамента. Но нет окна с видом на красивый сад, и вся комната казалась какой-то крошечной. Итэр решил, что, скорее всего, Рен находится здесь крайне редко. Тот болезненно не выносил маленькие закрытые помещения, и, хоть он никогда в этом не признавался, излишняя эмоциональность всегда играла против него.       — Ты манипулятор, Буэр! — крикнул Странник вслед ускользнувшей Архонту.       Вопреки всему, Рен не торопился выходить на волю после примирения с генералом махаматрой. Он оглядел Сайно, решаясь на какой-то разговор.       — Раз я свободен, могу поделиться с Вами несколькими предложениями. Я знаю, что Вы молоды, но опыта у Вас уже предостаточно. Однако несколько советов…       — О нет, он снова хочет что-то советовать, — закатила глаза Паймон, вспоминая невыносимо душный диалог с Тигнари, и уже мысленно попрощалась со Странником.       Итэр рывком подошёл сзади и зажал Рену рот, который никак не мог вовремя замолчать. Выводя своего Странника на улицу, он был в смешанных чувствах. С одной стороны, его ждала Нилу с подругами, которой он обещал помочь с реквизитом, с другой — в его руках оказалось нечто зловредное и подверженное вредным привычкам по слежке.       — Ты уверен, что тебе пятьсот лет, а не пять? — прошипел Итэр. — Я ведь звал тебя с нами, что ещё за поведение?       Небольшое раздражение, которое испытывал Путешественник, не возникло на пустом месте. Пока он ходил с девушками по лавкам с разными товарами, затылок ему сверлил чей-то знакомый взгляд. А когда они пошли в академию, дабы пригласить с собой профессора Фарузан, то до них дошли слухи, что Мастер Шляпка спрятался от генерала Сайно и не ходит весь день на лекции. Ну конечно, какие лекции его могли заинтересовать, если можно слоняться по кустам и неотрывно следить за ним?       Мелкая склока грозила перерасти в ссору между ними, но Рен вовремя поставил перед собой веточку с воспоминанием, и буря быстро улеглась.       — Пошли в чайник, я проведу тебя к воспоминанию, — предложил Рен. — Эти женщины и без тебя разберутся, что им нужно — вон, Паймон уже улетела к ним.       Он кивнул в смеющийся женский цветник, где Паймон примеривала на себя новую диадему, а Дэхья поддерживала для неё красный лоскут ткани на манер тоги. Маленькая фея выглядела как летающий кулак революции.       Возражения были излишни.       Чуть позже они оказались в пространстве Ирминсуля. Рен снова шёл впереди, и Итэр с колотящимся сердцем вспоминал, как здесь же, в прошлом, Скарамучча решил исчезнуть навсегда. Только в тот раз между ними не было нежности и доверия, которые теперь навсегда связывали их двоих.       В Сумеру всё пронизано старыми воспоминаниями и снами давно ушедших людей. Когда Рен сказал, что им попалось целое «воспоминание земли» о Люмин, Итэр почти не удивился. В груди заныла старая боль. Что за трагедию он увидит в этот раз? Весь путь Люмин казался сотканным из потери, боли и трудных решений. И он, как брат, никак не мог повлиять на всё это.       Рен остановился и взял его руку в свою. Они дошли. Дальше Итэр прикоснётся к маленькой ветви, и что делать с этой информацией — решать ему одному. Не хотелось отпускать чужую прохладную ладошку. Ему каждый раз было страшно.       — Ты не против увидеть это вместе? — спросил Итэр.       — Если ты позволишь, я останусь. — Рен уловил в голосе панику и крепче сжал руку. — Это всего лишь прошлое, его можно только принять, Итэр.       Он прав, как всегда. Как только они коснулись светящихся листьев, перед глазами поплыли чьи-то воспоминания. Девушка, костёр, лес и отчаяние.       Раздались чьи-то шаги.       — Я не мог тебя найти, Люмин, — услышал Итэр знакомый голос, с трепетом узнав в нём Дайнслейфа. — Твоя просьба была не из лёгких, но несколько стражей я смог починить.       — Прости, я… я…       Люмин сидела, уткнувшись в колени, её словно колотило от холода. Девушка не подняла на него взгляд, даже когда он сел рядом и накрыл её плечи своим плащом. Потрескивал костёр, ночь нельзя было назвать спокойной. Темнота в лесу стояла непроглядная, полная странных шорохов, свиста и стрекотания неведомых насекомых. Тьма вела борьбу с языками пламени, стараясь полностью поглотить костёр и обоих людей.       — Ты хочешь есть? У меня осталась с собой лепешка. Немного, но всё-таки хоть какая-то пища.       Люмин помотала головой. А тени за их спинами сгустились сильнее.       — Люмин, — он нежно провёл по её волосам, — я переживал, где ты была?       И всё-таки Люмин затрясло. Дайнслейф развернул её к себе. Заплаканное лицо с красными глазами смотрело на него с невыносимой болью. Она провела дрожащей рукой по его щеке, очерчивая расползающуюся трещину от проклятья. Отметина бездны слабо выделялась, и маска ещё не скрывала лица бывшего капитана королевской гвардии Каэнри’ах. Рядом с чужеземкой лицо его осветилось улыбкой.       — Дайн, — она закусила губу, рассматривая его, — он стал отчётливей, — прошептала Люмин.       — Не беспокойся, пройдёт не одна сотня лет, прежде чем я полностью сойду с ума. — Он приобнял её и легонько поцеловал в щёку. — Пока ты со мной, я не боюсь своей участи.       — Разве тебе не хочется вернуть всё как было?       — Если и есть такой способ, он нарушит оставшиеся законы нашей вселенной. Мы уже перепробовали всё, что могли.       — Это не было вашей виной, — резко ответила Люмин. — И если есть хоть крупица надежды, что проклятие можно снять, нельзя просто сидеть сложа руки.       — Ты ведь сама знаешь, — Дейн прикрыл глаза, — всё бесполезно. Те, кто думает иначе — мечтатели. Прошу, скажи, что ты не связывалась ни с кем из них.       Люмин промолчала.       — Кто? — спросил он.       — Я приняла предложение Клотара.       — Ты не можешь так спокойно об этом говорить, — удручённо покачал он головой.       Лицо девушки стало безразличным.       — Мы видели, как Кариберт узнал его. Мы видели, что проклятие можно ослабить. А если можно вернуть сознание хиличурлам, можно снять проклятие и с тебя, и с твоих людей.       — Думаешь, боги отменят своё решение и Селестия обратит всё вспять? Это смешно, Люмин. Не знаю, что он показал тебе, но, прошу, не верь ни единому его слову.       — Я понимаю твоё недоверие, но если ты присоединишься к нам, то мы с тобой…       — В Бездне не будет никаких «мы», — перебил её Дайнслейф. — Там не может быть спасения от грехов, от проклятья и болезней. На тебя с самого начала водрузили неподъёмную ношу. А теперь продолжают манипулировать чувством вины. А как же поиски брата? Разве не это твоя цель с самого начала? Оставь их.       — Оставить их так же, как это сделал ты? — резко спросила она.       Его лицо исказилось болью. Итэр знал характер Люмин. Ничто не могло остановить её, если она поставила цель.       — Люмин, ты же знаешь, что я никогда не соглашусь на это. А твой брат…       — Итэр сможет меня понять. У меня нет больше времени ждать его возвращения. — Так странно было слышать её голос, лишённый эмоций. — Иногда мне кажется, что у меня никогда и не было брата. Знаешь, — она раскрыла ладонь, показывая маленький белоснежный цветок, — это буквально всё, что осталось от него. Стоит мне его потерять, и я не смогу доказать себе, что мои воспоминания о прошлом — не просто фантазии.       — Так давай продолжим искать его, Люмин, — попытался улыбнуться Дайнслейф. — Каэнри’ах уже не спасти, мой народ либо сошёл с ума, либо обратился в чудовищ. А все попытки избежать судьбу приведут к ещё большим страданиям.       Люмин не отвечала, после краткой минуты слабости её лицо снова превратилось в маску безразличия. Итэр давно не видел её так близко и постарался запечатлеть в памяти родное лицо. Что-то с ней не так. Звезда внутри неё словно угасла, обратилась в холодный камень.       — Надеюсь, со временем ты изменишь своё решение, — глухо ответила Люмин. — Я больше не могу ждать Итэра, — повторила она, — а когда моя миссия окончится, мы уйдём отсюда.       — Люмин, это худший твой план из всех, — Дайнслейф почти умолял. — Остановись. Если не ради брата, то ради меня. Я…       Фраза «люблю тебя» висела в воздухе, но каждый боялся произнести её вслух.       — Это и так ради тебя, Дайн.       Итэру показалось, что отвечала она по заученному тексту, совершенно неестественно. Как под гипнозом. Прямо как в их первую встречу после разлуки. Не было и тени радости, когда они встретились. А по тому, как Дайнслейф смотрел на неё, даже идиоту становилось понятно, что между ними нечто больше, чем дружба.       — А если он не захочет с тобой идти? Если не примет твою сторону?       Голоса и окружающее стали исчезать, и остаток разговора было почти не разобрать.       — Я буду следить за его путешествием, чтобы такого не случилось, — это было последнее, что услышал Итэр.       На этом воспоминание закончилось. Вокруг них снова оказалась гостиная чайника, Рен продолжал держать его за руку, задумчиво хмурясь. Сидели они молча, говорить не хотелось. Ничего не хотелось.

***

      Всю следующую неделю Итэр хандрил. Из чайника выходить перестал, отвечал своим спутникам односложно и вечно сидел в кресле перед камином, читая их книги. На лёгкие прикосновения и объятия реагировал вяло, что, в свою очередь, задевало Странника. И тот не придумал ничего лучше, чем сочинять ему ласковые прозвища. Давалось это с трудом. И если бы кто-то посторонний услышал, что именно вылетает из его рта, Рену пришлось бы заставить этого человека/существо/божество (нужное подчеркнуть) замолчать навсегда.       На вариантах «красивые солнечные глазки» и «золотая коса, вознеси меня на небеса» губы Итэра дрогнули. Значит, не всё потеряно.       Карман Рена жгло помятое удостоверение Путешественника.       На следующий день, улизнув из-под бдительного ока властительницы Кусанали, Рен переместился в чайник с чётким планом действий. Ему был необходим надёжный помощник. А кто может быть надёжнее, чем личный проводник Итэра?       На улице Паймон и Пухляш вели партию в священный призыв Семерых. Дайсы громко бились о деревянный столик. Возмущённые крики феи разносились по всему царству адептов.       Рен тактично дождался, пока фея проиграет и полетит в дом заедать неудачу. Возле шкафчика с припрятанными сладостями Паймон была перехвачена и втянута в очередной заведомо преступный замысел.       Рен чувствовал себя прекрасно, внутри бурлило пламя деятельности. Шестое чувство подсказывало: всё будет сделано в лучшем виде. Он делал это тысячу раз!       — Тебе всего лишь нужно её отвлечь, — сладким голосом шептал ей на ухо Рен, пока они сидели в кафе.       — Там ведь столько людей, как ты себе это представляешь?       Паймон откусила сразу половину шашлычка и осмотрелась вокруг. С их столика хорошо видны стойка гильдии искателей приключений и подъём на верхние уровни города. План был прост. Паймон отвлекает Катерину, а Рен в этот момент проникает за стойку. Что он планировал делать дальше, фее неизвестно, но говорил он уверенно.       — Мы выберем идеальное время, — успокоил он. — Тем более чем ярче ты одеваешься, тем сложнее тебя заметить, — сказал самопровозглашённый мастер маскировки.       Фея отложила шашлычок и внимательно посмотрела на Рена, от всей души надеясь увидеть улыбку. Увы, он был ужасающе серьёзен, но шляпу снял.       — Кажется, Итэр всегда замечал тебя, пока ты следил за нами из-за кустов, — попыталась умерить его заносчивость Паймон.       — Что поделать, — он пожал плечами и выдал самую тошнотворную фразу, которую только доводилось слышать фее: — в его глазах я настолько прекрасен, что он не может отвести взгляд, стоит хоть мельком заметить мою скромную персону.       — Ясно, — вздохнула Паймон.       «Главное, почаще напоминать себе, что мы друзья», — подумала она про себя.       Через двадцать минут, когда еда была съедена и оплачена, они разошлись в разные стороны. Аромат благоухающих цветов разносился по всему городу, а Паймон вместо спокойного полёта и наслаждения красивой флорой нервно озиралась в надежде, что им помешают осуществить сомнительный провальный план.       Её мольбам не суждено было быть услышанными. Ни единого горожанина не смотрело в их сторону. И вот она уже привлекла к себе внимание Катерины, импровизируя на ходу:       — Привет, Катерина!       — Здравствуй, Паймон, — улыбнулась Катерина. — Давно не видела вас.       — Ты не слышала, что появился… огромный, хм… плесенник, который преследует… э-э-э… честных добропорядочных путешественников?       — К сожалению, — бионическая кукла прикрыла на секунду глаза, и в этот момент Рен скользким ужом проник за стойку, встав сзади, — в моей базе данных нет подобных сведений. Можешь рассказать поподробнее?       — О, эм, он кажется больше из-за своей широкой шляпки и голубой… Это ведь стихия гидро? — Она заметила, как дёрнулся Рен при упоминании шляпки и злобно сощурился на фею. Его шляпа покинула голову с начала операции, и он действительно казался без неё чуть меньше.       Не успела Катерина задать следующие вопросы, как он резко нажал на какие-то точки в районе её спины, и кукла отключилась.       — Сейчас она перезапустит свой пустой мозг, и у нас будет три минуты, чтобы дать ей команду так, чтобы никто не заметил сбой. — Рен потёр ладошки и достал мятое удостоверение. — А за сравнение с плесенником я тебя в чайник не пущу.       Он мельком показал её личный пропуск в обитель, который умыкнул за обедом. Интуиция подсказывала, что в импровизации фея обязательно болезненно пройдётся по его персоне.       — Ты не можешь!       Она подлетела к нему, желая вернуть пропажу, но ожившая Катерина помешала оказаться ближе. Секретарь гильдии искателей приключений резко повернулась к Рену и отдала честь.       — Приветствую, господин шестой предвестник!       Сердце Паймон ушло в пятки, а Рен снёс спиной половину стойки, в испуге выставив перед собой руки. Послышался звон разбитого стекла и треск дерева.       — Э-э-эй! — Фея замахала руками. — Здесь нет никаких предвестников, Катерина! Ты, наверное, ошиблась!       — Но как же короткие волосы, инадзумские одежды и знание тайных кодов Фатуи? Вылитый товарищ Скарамучча. Опять затеваете какое-то коварство, хи-хи. — Катерина спрятала смешок в ладошку, а Рен поджал губы и упёр руки в боки.       — Что ещё за «хи-хи» такое? — недоумённо спросила Паймон.       — Это опять не смешно, Буэр, — поджал губы Рен, покрываясь краской стыда за испуг.       — Отнюдь. — Катерина-Нахида хихикнула ещё раз. — Мне стало любопытно, куда ты так быстро скрылся из академии. Вы же расскажете мне о своих планах?       Рен тяжко вздохнул. Нет смысла сливаться с местностью, таиться по углам, ведь во всём Сумеру нет места, где он мог бы спрятаться от дендро Архонта.       Паймон бегло рассказала, что они хотели восстановить для Итэра удостоверение. К счастью, Нахида не стала поднимать тему глупости плана, а разочаровалась, что её не позвали с собой. Рен давно заметил, что её тянуло к глупым розыгрышам и мелким пакостям. «А ещё, — напомнил себе Рен, — она следит за своими жителями, читает мысли и переносит сознание в бионических кукол из Снежной».       Раз она вмешалась, пусть тогда помогает. А месть за позорный испуг он придумает как-нибудь потом. Всё опять шло не по сценарию в его голове.       Новая переменная в виде Нахиды стала хорошим подспорьем. Она в два счёта выудила нужные данные, и карточка оказалась готова вновь. Новая, целая и невредимая. Рен нежно провёл пальцем по фотографии, забыв, что на него устремлены две пары глаз.       — Пока я в этом теле, могу распечатать эту фотографию отдельно, — напомнила о себе Нахида. — Хочешь?       — Как же вы надоели со своими нежностями, — проворчала Паймон. — Иди давай, тащи его сюда, ещё месяц без моры мы не протянем.       Надвинув шляпу чуть ли не на лицо, Рен, красный как рак, оставил девушек перемывать себе косточки.

***

      А Итэр плавал в дремоте. После всех треволнений поспать в кресле в гостиной стало приятной привычкой. Тихое потрескивание камина, отсутствие лепета Паймон, лёгкое покашливание Рена.       Покашливание? Он резко сел и посмотрел на источник звука. На него задумчиво смотрел Рен.       — Всё в порядке? — поинтересовался Итэр. Тот не ответил и присел на ручку кресла.       Странник сморщил лицо. Рена совершенно не устраивало, что с недавнего времени его личный Путешественник решил не выходить на солнечный свет. А теперь, когда Итэр распробовал лёгкие романы из Инадзумы, которыми Рен и Паймон завалили дом, это казалось концом его путешествия. Бесконечное странствие чужеземного существа, которому, по его словам, чуждые человеческие пороки, закончилось.       За неделю он свил себе гнездо в кресле в библиотеке и отказывался брать поручения. «А какой прок будет от меня, что же они, сами не справятся?» — отстранённо говорил Итер. Также он не ходил на занятия в университет, куда его приглашал Рен: «Я и здесь могу поспать». Отказывался составить компанию во время обеда: «Я поел, пока ты сидел на своих скучных лекциях». Неизвестно, вставал ли он с кресла, пока Странника не было дома, но встречал он его всегда на одном месте и одинаково безрадостной улыбкой, моментально возвращаясь к чтению.       Исключением стали ночи. Итэр ложился в комнате Рена и наблюдал за его бумажной работой. С любовью смотрел, как кукольные руки красиво выводили слова на бумаге, а на идеальном лбу от усердия появлялась морщинка. Всё-таки объект его обожания был исключительно красив. И успокоившись тем, что Рен находится рядом, Итэр засыпал под скрип пера.       Сейчас они осмотрели друг друга с головы до пят. Рен выглядел немного дёргано, словно его застукали за чем-то постыдным.       — Эм, Рен, у тебя всё в порядке? — повторил вопрос Итэр.       — Это я тебя хочу спросить, — ответил Рен.       — Опять будешь предлагать отправиться в город? Я всего-то хочу отдохнуть. Посижу дома месяц-два, скоро отправлюсь в Фонтейн. Если Люмин так не хочет со мной видеться, зачем я буду…       Ну нет, с него хватит. Рен со злой решимостью поднимает несопротивляющегося Итэра.       — Эй, ты чего! Ай! — голос Итэра звучит жалко.       — Мы сейчас же идём спасать бездельников от отсутствия сахара и ловить вонючих хорьков, — а вот голос Странника стал властным и твёрдым.       — Я больше не состою в гильдии. — Итэр опустил глаза и обмяк в чужих руках. — Нет мне прощения за то, что я сделал.       — Милый, — Рен беззвучно рассмеялся, прижимая к себе любимого Путешественника, — тогда мне нужно наложить на себя руки.       — Вот только попробуй, — буркнул Итэр, укусив его за плечо.       — Ауч, чего кусаешься, придурок?! Я, между прочим, решил твою проблему. — Он достал чистенькое и новое удостоверение. — Мы сейчас же в срочном порядке идём спасать старушек, кошек и ленивых студентов. Паймон ждёт нас возле Катерины. Собирайся.       Итэр рассматривал ламинированную карточку, чувствуя, как превращается в законного члена общества.       — Разве там не нужно лично присутствовать для получения? — спросил Итэр.       — У меня есть свои методы решения проблем, — загадочно подмигнул Рен.       — Незаконные? — полушутливо спросил Итэр, глубоко в душе не желая знать ответ.       — Ну, разумеется. Скажу прямо, — Рен понизил голос до шёпота, — пришлось устранить несколько человек. И пару котят. А Паймон продал пустынникам, чтобы расплатиться со стражей.       Даже если это шутка, Итэр надеялся, что пострадало малое количество людей и чужих нервных клеток, а Паймон ждёт их в городе целая и невредимая. Видимо, он действительно засиделся.       — Можешь просить у меня всё что угодно, — предложил он, испугавшись молчания Итэра. — Только, пожалуйста, перестань вести жизнь хиличурла.       — Так уж и всё? — спросил Итэр, не обращая внимания на нелестное сравнение.       — Да.       Он и так знал, о чём именно его попросят.       Итэр прошептал на ухо несколько слов, и Рен согласно кивнул. Мочки ушей покраснели.

***

      Жизнь взяла обычный ритм. Поиск нужных ресурсов и тщательное исследование территории, разбавленное редкими интересными поручениями, теперь часто контролировалась извне третьим лицом. Это самое лицо обычно ворчало по утрам — как и в остальное время суток — и не выпускало из постели (если оно соизволило лечь спать, то и Итэру нет необходимости куда-то идти).       Сумеру полнилось разными слухами, когда стали замечать в компании Путешественника того самого иностранца в огромной шляпе. И не всегда в их компании появлялась летающая фея. И откровенно нелепые просьбы Путешественник больше не принимал, а иногда и вовсе брал выходной.       Одной тёплой ночью они снова решили заночевать под открытым небом. Рен вслушивался в шум листвы и тихое пение ночных птиц. Его прижимал к себе Итэр, сопящий ему в макушку. В таком положении трудно определить, спит человек или нет.       — Не спишь? — спросил он и для верности выбрался из рук и сел на него сверху.       Итэр застонал от боли и открыл сонные глаза. Он посмотрел на Рена, словно видел его впервые. Так он смотрел на него каждый раз, когда у Странника просыпалась абсолютно беспринципная хамская эгоистичность.       — Я спал! — возмутился Итэр и попытался скинуть его с себя.       — Да, да, ты это каждую ночь делаешь, слабак, — махнул он в ответ и посмотрел на парня под собой. — Я в корне был неправ. Представляешь?       — Охотно верю. Можешь мне даже не уточнять, в чём именно, дай мне поспать.       — Мне захотелось поделиться с тобой своими мыслями, ты не против?       — Нет конечно. Но почему мы не можем поговорить утром? — простонал Итэр от безысходности.       — Боюсь, мне не хватит смелости сказать это при свете дня. — Рен сделал драматическую паузу. — Я только сейчас понял, как должен быть благодарен Буэр, что она заставила меня отправиться с тобой.       Итэр высвободил руку из-под лёгкого походного пледа и погладил голое бедро Рена.       — Уверяю, у тебя не было шансов скрыться от меня.       — Пф. — Рен закатил глаза. — Я не о том, что ты оказался настолько настойчивым, что сумел уговорить меня встречаться с тобой.       Брови Итэра удивлённо поползли вверх.       — Милый, — он скосил глаза на поднявшую голову мужественность, которую подчёркивало тонкое боди и положил туда руку, — тебе не кажется, что ты немного обманываешь себя? Никак не могу припомнить, в какой момент тебя необходимо было уговаривать.       — Я хотел сказать, — Рен неуверенно заёрзал, — что всё наше бесполезное путешествие, на которое нас послала Буэр, подарило мне тебя.       — Значит, оно не такое уж бесполезное, — сказал Итэр.       Рен кивнул, и лёгкая улыбка коснулась его губ.       — А мне удалось увидеть прошлое Люмин, — продолжил Итэр. — За столько времени, что я здесь, это единственное место, где мне действительно стараются помочь.       Итэр потянул чужое боди за прорезь на шее, привлекая лицо Странника ближе. Не в первый раз ему приходится сцеловывать чужую нервозность.       — Люблю тебя, — в губы прошептал Рен. — Обещаю, что бы ни случилось, я никогда не брошу тебя.       Поцелуи стали глубже, а шея Итэра вновь готовилась сохранить следы жадных зубов. Остатки сна, как и одежда, отправились на второй план, звёзды смущенно скрылись за облаками, оставив Странника и Путешественника наедине.

***

      На следующий день, получив за поручения достойную плату и пачку писем, Итэр шёл по мосту из города, ища глазами интересные места, которые мог пропустить. Со стороны леса ветер донёс до него знакомый запах цветов, которые, он уверен, не росли в Тейвате и тем более в Сумеру. Замерев на секунду и обернувшись, Итэр был уверен, что на целый миг среди листвы увидел свою сестру. Он побежал так быстро, как только мог, но там было пусто. Никаких следов. Никого, кроме парочки кружащихся плесенников.       — Эй, ты чего? — спросила подоспевшая Паймон. — Ты так быстро убежал… Что-то произошло?       — Нет. — Он покачал головой, растерянно озираясь. — Нет. Ничего.       Уже который раз она, словно призрак прошлого, появлялась на мгновение и исчезала, даже не появившись до конца. Может, у него галлюцинации? Он так сильно хочет увидеть её, что мозг начал играть с ним в шутки? Заметив его отсутствующий взгляд, Рен приобнял Итэра за плечи.       — Не хочешь отправиться со мной в Мондштат на следующие выходные? — спросил Итэр.       — Я не могу так просто отлучаться из Сумеру, — пожал плечами Рен.       — Мне хотелось бы пригласить тебя отдохнуть на местном празднике вина, — подмигнул он.       — Ха, Итэр, я же не устаю, — снисходительно улыбнулся Странник.       Паймон закатила глаза. Рен как был, так и оставался абсолютным дураком.