ПИ: Книга 2. Темные века.

На выходные к нам в гости пришел Юденич, снова посоветоваться. Бабушка подробно ответила на все его вопросы, заодно расспросив, что же мы такое наблюдали в кафе. Оказалось, потребность скрытности, как никогда, подняла важнейший вопрос воспроизводства популяции магов. То есть, банальное размножение. Свободных женщин в общине мало, а со стороны искать опасно. Разве что случится чудо. Вот и получается, что каждая свободная женщина с Даром, да еще и молодая – неимоверное сокровище. Мы покивали и еще разок донесли про целибат при обучении стрегерии. Просто так, на всякий случай. Мало ли что? Сессия обещала быть трудной: часть предметов заканчивалась зимой итоговым экзаменом, а после новогодних каникул должна быть начата подготовка к диплому. Мирон разрывался между тремя своими подельницами. Дубинина настолько фонтанировала энтузиазмом, что порой переходила черту здравого смысла. В частности, она взяла за правило бегать к нам (мы все так же засиживались в библиотеке) по всякому удобному случаю и подробно отчитываться, что они делают, как, почему и зачем. Вульф вообразила себя крутым детективом и пыталась подмять все под себя. А вот на Зимину внезапно навалились страхи и панические атаки: судя по рассказам Дубины, она везде начала выискивать подвохи и возможные неприятности. Впрочем, Нина успокоила наше «информбюро», что это даже хорошо – неприятности бывают и доля здорового опасения не повредит. Мы настолько разогнались в учебном рвении, что сессия, подкравшаяся незаметно, показалась не неожиданностью, а почти повседневностью. Впрочем, кое-что из предметов нам зачли автоматом: тот же Сморчок, ласково усмехаясь, слегка погонял нас по своему предмету прямо на занятии, задал парочку сложных вопросов и под ошарашенными взглядами группы выставил нам «отлично» по промежуточным экзаменам сразу в зачетки, не дожидаясь назначенной деканатом даты. Кстати сказать, через день тоже самое случилось с Василием. Вот так. А сейчас, в свободную пару после обеденного перерыва (европейскую кухню отменили, потому что южанина-португальца с простудой внезапно свалила коварная питерская погода), мы сидим в библиотеке, подводя итоги по продвинутой русской кухне – сводим основы в инфокарты и закрываем неохваченные вопросы. Тут в очередной раз нас и застала Дубинина. – Вот вы где! – она села к нам за стол, – вы тут уже приросли, наверно! – Пора бы привыкнуть, – Нина даже не подняла голову от конспекта. – А я пока свободна, – она потеребила стопку тетрадок и потрогала фломастеры, валявшиеся на столе, – Вульф Богомолова оставила отрабатывать хвосты, Зимина с ней за компанию, пытается улучшить свою тройку с минусом. Слава богу, у меня четыре! – Ну, можешь отдохнуть или поучиться. – Фи, – Ксения надула губки, – сбегала до Мирона, но у них сейчас организация бизнеса. Скучно! – Странно, – я отложила красный фломастер и взяла зеленый, – вы же там вроде как на прорыв шли в своем расследовании. – Если бы, – теперь она вздохнула, – утром Мирон сказал, что позвонил еще по одному телефону из найденных дядей, но он просто отключен. – Вот как. Может, вечером включат? – А что, идея! Пойду, подожду, сейчас переменка должна быть, скажу Мирону. Она убежала, а я вздохнула и покосилась на подругу. Та смотрела вслед Дубининой: – Не нравится мне это. – Мне тоже. Я посоветовалась с бабушкой, та считает, что раз церковь сейчас возрождается, то решила сделать что-то вроде инквизиции, – я действительно держу бабушку в курсе событий, и та посоветовала начать делать из Нины и Васи наших союзников. Постепенно, неторопливо, но надежно. А для этого стоит начать давать дозированную информацию. – Ну, возможно, возможно, – подруга подумала и кивнула, – вероятно, они вспомнили, насколько церковь была влиятельна до революции, и решили вернуться к тому состоянию. Я помню уроки истории. – Второй раз в одну и ту же реку не войти. – Тоже верно. Впрочем, поживем – увидим. Времена изменились, общество и люди – тоже. Думаю, будет интересно. – Точно подмечено. Что у тебя записано по поводу перепечей? – А? Где-то было, полистай вон тот блокнот. На следующей паре – русской кухне, Никанорова, загадочно хмурясь, изучила предоставленные нами с Ниной образцы ТТК, инфокарты, конспекты и эссе и поставила за экзамен «отлично» автоматом. Остальная группа сидела в шоке, лица «тройки детективщиц» выражали крайнюю степень охренения. Домой мы поехали довольные и счастливые. На следующее утро день начался с лекций. Все было как всегда, но на перемене между двумя парами к нашей троице подошли «детективы» во главе с Мироном и встали прямо перед нами, словно богатыри перед войском Мамая. Другие студенты примолкли с интересом. – Мы знаем, что ты – ведьма, Криста! – прокурорским тоном, четко и ясно начал Федосеев. Все онемели, я – тоже. Мирон же, приняв молчание за одобрение, чуть приободрился и продолжил: – И поэтому ты должна нам рассказать, куда спрятались все маги! Я тихонько выдохнула – это заявление прозвучало настолько абсурдно, что теперь, чтобы дальше не произошло, выглядеть все это будет только как бред сумасшедшего. Теперь надо разыграть все правильно… я приняла чуточку виноватый и немного обиженный вид и начала: – Да никуда они не прятались! Как был магический квартал, так и остался! Секунда онемения, а потом все четверо хором возопили: – ГДЕ?!! – Где набережная Фонтанки, там еще рядышком институт железнодорожный. Заходишь в третий проезд, по часовой стрелке обходишь каждый двор и в третьем проходном дворе попадаешь туда, куда надо. Я хотела еще кое-что добавить, но тут вошел лектор и от души лупцанул указкой по кафедре. Все мигом замолкли и расселись по местам. Лекция началась. Я же одной рукой на клочке бумажки торопливо написала, что это все выдумка, и подсунула Нине. Та прочла, кивнула, показала большой палец и переправила записку Василию. Тот ошарашено покрутил головой и показал мне оба больших пальца. А через пару минут от него прилетел ответ: «а давайте вообще все так придумаем, чтобы они этими поисками лет пять занимались!» – Это как? – прошипела. Вася кивнул, выхватил блокнот и, забив на лекцию, начал строчить. Потом вздохнул, махнул рукой и сделал жест «на перемене». Мы покивали и сосредоточились на лекции. На перерыве он убедился, что никто не подслушивает, и начал: – А как в компьютерной игре! Выполняешь задания, от пункта к пункту, и идешь вперед. Вот и мы им так: сегодня ты сказала про дворы. Пусть они там неделю-другую побродят. Потом мы им расскажем про какую-нибудь примету. Я на выходных, а это послезавтра, пожалуй, поброжу в том районе, соберу материал. – О… – Я же неподалеку живу, мне не сложно. Делать мне все равно нечего будет, раз часть экзаменов нам автоматом зачли. И будем им по кусочку подкидывать. – А мы, – подхватила, – с Ниной почитаем фэнтези и подберем всякие подробности магические, чтобы было правдоподобно и интересно, чтобы они не соскочили. Интрига – наше все! – Правильно! – Нина потерла ладошки, – я как раз про магов читаю, там речь идет про магическую академию! Маги же должны где-то учиться?! – И славянские сказки можно приплести, – мне пришла на ум следующая идея, – мы же в России? Как же без Колобка и Змея Горыныча?! – Договорились!! Только давай запишем, что ты им сейчас говорила, чтобы не напутать и не спалиться. Так мы и сделали. В выходные к нам пришел в гости Юденич. Выпил чаю и сообщил, что РПЦ учредила Тайную канцелярию – аналог католической Инквизиции и сейчас активно набирает в нее штат. Мы с бабушкой обсудили это и решили, что Федосеевы явно туда нацелились. А что? Способностей ни у дяди, ни у племянника никаких, а денег хочется. Кроме того, Юденич пообещал устроить мне подработку на новогодние каникулы – у его племянника кафе, и в праздники всегда рабочих рук не хватает. Я согласилась: с чего-то же надо начинать? В столовой я уже поработала, пора посмотреть на жизнь в ресторанном бизнесе изнутри. А там посмотрим. В понедельник Вася притащил кучу всяких зарисовок, схем и описаний: – Брат сейчас все равно дурью мается, вот он мне вызвался помогать. Идея ему зашла на пять баллов, так что он обещал всякую помощь в деле изведения этих фанатиков. Мы с ним весь тот район поделили, и частично задокументировали. А на неделе он собрался после школы побродить, охватить то, до чего мы не добрались. Пара часов в день, а сделать можно много. Родители одобрили, потому что раньше Влад только со шпаной тусил, а теперь хоть за ум взялся. Мы нашли на планах аж три места, подходящих под данное мной описание. Вася потер руки и их пометил отдельно: – Золотая жила! Алмазная!! Вот смотрите, тут есть такой маленький флигелек, Влад считает – прямо точь-в-точь портал в ад! Темный, грязный… в общем, нормальному человеку точно не понравится. А для всяких ведьм и колдунов только того и надо – чтобы посторонние не ходили, да дети не бегали. А здесь – длинная подворотня, хоть сто порталов пихай. А это – вообще без примет, тоже можно логику подвести, когда этим приметы осточертеют. – Да, – Нина достала свои заметки, – идея богатейшая. Я тут нашла парочку идей из книжек. Я же пролистала кое-что из дневников предков и выписала кое-какие интересные идеи. Бабушка их одобрила, сказала, что пригодятся. Кстати, мою идею с магическим кварталом она тоже одобрила, но не в смысле издевательств над «детективной квадригой», а как идею дальнейшего развития магического сообщества. Записала себе и обещала обдумать, а потом предложить Юденичу: советница верховного мага – это тоже в своем роде карьера, и вложений требует. Неделю мы жили спокойно: лекции на этот год закончились, остались только последние практические занятия, консультации, зачеты и собственно экзамены. Тройка детективщиц вынужденно занялись учебой, но, судя по обмолвкам, мою идею они подхватили и что-то там делали. В пятницу вечером мы вышли с консультации к экзаменам по азиатской кухне и, переводя дух, отправились на выход. Бабушка обещала подсуетиться и достать какие-то интересные вещи, а я подговорила друзей съездить на блошиный рынок – костюм и журналы все также ждали своего часа. Нина обрадовалась, Вася тоже заинтересовался: – У нас тоже кое-что валяется, точно больше не нужно, а вот так – вполне себе идея. С чего-то накопление стартового капитала надо начинать. Так что утром я завела нашу машину, прогрела двигатель, а пока – оттащила в багажник пакет с костюмом и стопку журналов. Бабушка же принесла еще одну стопку журналов, уже математической тематики. Кирилл их просмотрел, сказал, что уже их читал, но они полезные. К тому времени, как двигатель прогрелся, к нам приехала Нина с большим кутулем: – Мама отдала мне на продажу бабушкино пальто! Оно, оказывается, на антресолях много лет лежало, я даже не знала об этом. Вот теперь можно будет торгануть. И с Анной Арсентьевной отношения улучшим, это полезно на будущее. – Поехали, машина прогрета. По дороге подхватим Васю и рванем на Удельную. – Поехали! Мы уселись в машину, и я аккуратно вырулила на проспект. Не отрывая взгляда от дороги, попросила: – Достань карту из бардачка, будешь подсказывать. Я ее, конечно, смотрела и прикидывала, но мало ли? Путь неблизкий. Василий ждал нас на остановке возле метро «Черная речка» – он намного лучше меня знал город с точки зрения автомобилиста, поэтому сразу предложил такой вариант. За спиной у него был объемистый рюкзак: – Мама оторвала от сердца целую кучу старых штор и занавесок, их у нас девать некуда уже лет пять как. – Зачем вам столько? – Мама любит часто изменять обстановку в квартире, но делает это в основном за счет мелочей – занавески, скатерти, картины. Вот и скопилось всего куча. Папа же ворчит, потому что не любит лишние вещи вокруг себя. Дразнит маму барахольщицей. – Значит, он у тебя минималист? – блеснула Нина эрудицией. – Ну да. Он вообще лучше себя чувствует, когда есть, где развернуться и погулять. Криста, сейчас нам направо, через мост и вдоль Черной речки на север. – Поняла, – я успела перестроиться в нужную полосу движения. С помощью его своевременных подсказок мы достаточно быстро добрались до нашей цели, умудрившись не заплутать и не вляпаться в возможные неприятности. А вполне могли бы: на перекрестке с улицей Матроса Железняка прямо перед нами случилась серьезная авария – несколько машин сцепились на повороте. Кто кого не пропустил – было неясно, да и не интересно, своих дел достаточно. – Банда идиотов, – бросил Василий, посмотрев в их сторону, – все на понтах, а думать им религия, наверно, запрещает. – И ПДД запомнить, – я аккуратно объехала затор по крайней левой полосе, – мы дальше прямо? – Да, по Коломяжскому. Блошиный рынок доживал до основных снегов и морозов: остались только самые стойкие продавцы. Впрочем, те, кто был нам нужен – работали. Анна Арсентьевна соорудила себе из палок и пленки шалашик от ветра и бодро зазывала покупателей. Вспомнила нас, поздоровалась. Мы в ответ вежливо расспросили про ее дела и сообщили, что имеем товар на продажу. Та обрадовалась, предложила показать. Костюм она оценила аж в полторы тысячи рублей: был он пошит еще в годы революции и потому достаточно высоко ценился знатоками. Мы договорились, что после реализации она нам позвонит. Так же повезло и Нине – те же полторы тысячи за пальто чуть помоложе моего костюма ее вполне устроили. Василий отдал все занавески по триста рублей за штуку. – Теперь журналы пристроим, и отлично. Дим Димыч в теплом тулупе и неизменной алой бейсболке мне обрадовался, расспросил про наши дела и забрал журналы. Правда, цена оказалась копеечная – по десятке за штуку. Но если учесть, что было их много – опять-таки вышла приятная сумма. – Забегайте, как-нибудь, – напоследок он протянул мне новенькую визитку, – как тут все закроется, я в Крупу перееду, уже договорился. – Непременно, – я сунула кусочек картона в карман. Разобравшись с проблемами, мы пошли по оставшимся от летнего изобилия двум рядам – посмотреть, что есть хорошего. Точнее, нас потянула Нина: – Вдруг еще что классное найдем? – Что можно найти тут? – Вася был настроен скептически. – Например, я купила самовар дореволюционный, на шишках, за смешные деньги, – я тоже приглядывалась к товару, – и прекрасный немецкий сервиз, и чугунную сковородку на ножках. – Помнишь, что нам рассказывали про подачу? О важности посуды? – И, кроме того, антиквариат сейчас – прекрасная инвестиция. Деньги дешевеют, а старина со временем только дорожает. – Да? – Василий с сомнением посмотрел на нас, но спорить не стал. Я обнаружила дивное блюдо, итальянской фабрики Джинорри. Ну, так следовало думать из-за клейма: красная шестиконечная звезда. – Это сколько? – старательно сохраняя невозмутимый вид. – Четыреста! – тетка прищурилась с подозрением. – За немецкое-то?! Сто, не больше. – Ну, хорошо, триста. Видать, торговля совсем стала… я помотала головой: – Дорого. Бабушка меня прибьет за такую трату. Сто пятьдесят. – Докинь до двухста, и по рукам? Я сделала вид, что размышляю, помялась, потопталась. После паузы, когда тетку уже заколбасило, резко отмахнулась рукой: – Ой… да… ладно, двести! По рукам? – По рукам, – она торопливо шлепнула мне по подставленной ладошке и схватилась за упаковку. Я отсчитала деньги, приняла пакет. – Ходу!! – подхватила друзей. – Учись! – Нина, когда мы отошли подальше, захихикала, – ну Криста, ну ты даешь!! А говорила, что торговаться не умеешь! – Торговаться у итальянцев в крови, – я поддернула пакет, переступая через скользкий помост, – но одной сюда ездить стремно. – А причем тут итальянцы? – поинтересовался Вася. – Мои предки при Екатерине Великой приехали в Россию из Италии. Так что, свои корни я знаю. – Круто!! – парень уважительно покрутил головой, – а мы из рязанских крестьян будем. Ну что, домой? Товар сбыли, что-то купили. – Пожалуй. Ты ничего себе не хочешь? – Не, я лучше родителям деньги привезу, а не новый пылесборник. Папа будет рад, что от вещей избавился, мама порадуется прибыли, а я – приключению. – Тут летом классно, – Нина помогла мне с блюдом, пока мы перелезали через наледь, – осторожно, скользко! – Ну да, обязательно как-нибудь съездим еще и летом. В машине, уже выезжая на дорогу, заметила: – Бабушка будет рада такой вещице с исторической родины. – Ты же сказала, что блюдо немецкое? – удивился Василий. – Нет, судя по клейму – ранняя «Дионорре-Дочья». Век семнадцатый, восемнадцатый, не позже. Потом они добавили звезде на клейме уголков. – Ух, ты!! – он покрутил головой, – ну ты даешь! – У нас от предков ваза осталась, с таким клеймом. Потому и знаю. А теперь еще и блюдо будет. – Чудо, что оно так хорошо сохранилось, – добавила Нина, – фарфор такой хрупкий! – Чудо, – мы согласились. Обратный путь прошел в незначительных разговорах. Я подбросила друзей до метро и вернулась в родной дворик. Припарковалась, забрала пакет с блюдом. Дома было, как всегда: соседи занимались хозяйством. Аннушка готовила суп на неделю, тетя Оля пекла пироги и собирала мужа в очередную командировку. Дима постирал белье и сновал между кухней, постирочной и своей комнатой. Кирилл готовил себе котлеты (Дима гордо просветил студента, где можно купить продукты подешевле). У Люськи, кажется, гостила Лиля – из ее комнаты опять была слышна «тяжелая» музыка. Бабушка порадовалась обновке: – За двести рублей купить такую редкость!.. Ну, вот это порадовала, так порадовала! – Хорошо, что я увидела клеймо, а продавщица, наоборот, про него ничего не знала. Немецкий фарфор стоит дешевле итальянского, тем более, такого старого.