Девяносто процентов

Разбуженный по тревоге Ромилли неловко отряхивался, сидя на краю криопода. Амелия, с которой слетели и сон, и мысли о чудовищном холоде в выстуженной «Эндьюренс», примчавшаяся обратно в лабораторный модуль, металась между блоками-криоинкубаторами, переводя их в аварийный режим энергопотребления. Купер мог бы посоветовать ей сделать это в автоматическом режиме, но почему-то понимал, что ей, наверное, было необходимо чувствовать вовлеченность. И в конце концов — ему-то что за дело? Он и сам был занят уборкой оборудования не первой необходимости — если их как следует встряхнет, то они могут остаться без него вообще. Да без всего, если начистоту — «Эндьюренс» не была приспособлена к суборбитальным полетам, что уж говорить о направленном потоке пусть даже и слабо заряженных частиц. Сбои в навигации, черт знает что еще — и это только в самом лучшем случае. Попробовав ногами твердый пол, Ромилли спустился, оставляя за собой лужи и капли физраствора из камеры криопода. Мельком взглянув на него, Амелия протянула ему противорвотное и пластиковый стаканчик с водой. И была совершенно права — если их неконтролируемо закрутит... Ромилли деликатно покашлял, рассматривая неаппетитный «завтрак», однако все выпил. — Орбиты нейтронных звезд могут нарушаться, — пояснил он, — это редкое явление, но случается. Правда, я не мог предположить, что в окрестностях планеры Миллер что-то подобное может произойти. Здесь довольно стабильная область... Последнюю часть пояснений он уже пояснял из перехода в жилой модуль — времени терять было нельзя. Купер, оглядев напоследок помещение, направился в противоположную сторону — к командному мостику, там требовалось его неотложное присутствие. Но прежде, разумеется, защитный костюм и вся экипировка по форме. Проклиная все на свете, Купер отправился в жилой отсек экипироваться. За пару минут ничего серьезного произойти не должно было. КЕЙС, уже находившийся на мостике, отключал вспомогательные системы и что-то спросил у Купера. Запрос донесся из динамика очень глухо, и Купер сообразил, что робот заодно вырубил и основную линию интеркома. — Не спеши, приятель, скоро буду... Ровно через полторы минуты он явился на командный пункт головного модуля. Экипаж уже был в сборе, как и велено инструкциями и ТАРСом некоторое время назад. Амелия, правда, без шлема, уже сидела в кресле второго пилота — Ромилли занял место в противоположном углу, у иллюминаторов, с принимающей аппаратурой. — Остается молиться, чтобы нас захватил не «джет» из Гаргантюа, все остальное, включая протонные ядра, покажется нам легкой прогулкой, — мрачно шутил старый ученый. — Я провел здесь много лет, но такого еще никогда не видел... — А если все-таки джет? — осторожно поинтересовался Купер, поправляя «воротник» скафандра, который почему-то вдруг стал немилосердно неудобным. — Тогда остается просто молиться, друг мой, — усмехнулся Ромилли. Но сам он, судя по деловитой вовлеченности, молиться отнюдь не собирался, даже если бы сам Гаргантюа гонялся за ним в намерении откусить ему задницу. Черт бы побрал этих ученых, которые в минуты опасности все еще заняты своими экспериментами. — Не делайте такое лицо, Купер, собираюсь сделать кое-какие замеры, возможно они помогут нам с минимальными потерями миновать поток или даже всю область. Купер кивнул, осознавая, что пилотировать придется с Брэнд на подхвате. Только на тренажерах, значит... Сокрушенно покачав головой, Ромилли продолжил что-то подсчитывать на рабочей машине. Судя по выражению его лица, вечерок предстоял весьма непростой. Оставалось понять, что можно было сделать с самой старушкой «Эндьюренс», чтобы их в лоскуты не размотало, если есть хоть малейший шанс выбраться из переделки живыми. Магнитные экраны, резервуары с водой... Последнее отпадало начисто, потому что, во-первых, воды было слишком мало для полноценной защиты всего корабля, это были не резервуары в полном смысле этого слова, а замкнутая фильтрационная система, да и во-вторых — потом эту воду можно будет только слить, и если на планете Манна не окажется пригодной для жизни воды... То им крышка. Прелестный выбор. А вот с магнитными экранами стоило бы поработать. — Сэр? — окликнул Купера КЕЙС, все еще занятый расчетом рисков разрушения корабля в разных сценариях. — Да? — Система создания искусственной гравитации потребляет двенадцать-восемнадцать процентов нынешнего уровня расхода энергии. Взглянув на Ромилли и получив утвердительный кивок, Купер подтвердил: — По местам, всем пристегнуться... Отключаем все, что можно! Надеюсь, эта посудина выдержит... Корабль дернулся, вращение замедлилось, и в воздухе поплыли незакрепленные детали, бумажки, пустой стаканчик из-под воды, сама вода некрупным и не слишком правильным шариком. Защита магнитными экранами имела пределы прочности — мощность радиационного потока усредненного участка межзвездного пространства. Купер чувствовал себя в ловушке, словно заяц посреди поля, которого преследует невидимый до сих пор хищник. Бежать! Но куда... О гравитационных маневрах и ручном пилотировании речь вообще не шла, зацепиться здесь было не за что — сплошная и усредненная пустота. Ромилли опять неважно себя чувствовал, его тяжелое дыхание в интеркоме давало понять, как сложно ему в смене гравитации. Сколько там прошло с тех пор, как ее на «Эндьюренс» отключали в последний раз? У Купера и самого голова пошла кругом, он привычно ухватился за край собственного сиденья, настраиваясь на невесомость. — Черт... — как-то пессимистично вплыл в эфир шепот Ромилли, и Купер вскинул на него полный беспокойства взгляд. — Отсюда не поймать первые сигналы... Поток может быть сильным, может быть слабым, двигаться прямо на нас или в сторону, состоять из частиц одного вида или быть смешанным... Черт бы побрал эту научную братию, сцепив зубы, подумал Купер. Чуть что — лекции читать!.. Хороши байки перед верной гибелью, какая там разница, какими протонами их прошьет насквозь. — Откуда лучше их ловить? — осведомилась Брэнд, до этого упрямо молчавшая. — Что можно сделать?.. — Я попробую складской модуль номер четыре... — с готовностью отозвался Ромилли, так, словно ждал этого. Купер опять упустил момент — ну что ж, они на одном языке разговаривают. Пусть и договариваются... Сами. Он отвлекся на щиток на приборной панели. Пока что показатели возмущений окружающей среды были в порядке, но ждать можно было вплоть до суток, так, кажется предупреждал ТАРС. Ромилли, вооружившись рабочей машиной и парой своих хитрых датчиков на магнитах отправился в боковой переход к грузовым отсекам. Амелия потянулась к застежкам плечевых ремней, очевидно собираясь двинуться следом. — Брэнд, останься. Ты нужна мне здесь. — И плевать было, как это прозвучало. В конце концов, время детских игр кончилось. Взгляд, который Купер получил в ответ, стремился по температуре к абсолютному нулю. Ну и то, что ремни Амелия-таки отстегнула, тоже служило ответом. Она его и в грош не ставила. На помощь пришел Ромилли, которому, конечно, было тяжело, но совершенно не требовалась ассистентка. — Не нужно, Амелия. Я справлюсь... — Ты уверен? — удостоверилась Брэнд так, словно только мнение Ромилли на этот счет имело значение. Купер, без единого слова присутствовавший в эфире, почувствовал себя задетым. — Да-да, не беспокойся, — остановил ее жестом плавающий посреди перехода Ромилли, поудобнее перехватывая ящик с приборами и следя, чтобы ноги не задевали поручни. — Хорошо... — Амелия, нащупав ручки своего кресла, опустилась обратно. — КЕЙС, будь на стреме, ок? Ты в распоряжении Ромилли — по первому требованию. Купер металлом отчеканил фразу, получил подтверждение от робота и вновь занялся построением возможных маршрутов — в зависимости от направления потока. Для уточнения нужны были данные о силе, направлении и составе — а ждать этого следовало как раз от Ромилли. За прошедшие годы на орбите планеты Миллер он как следует изучил этот участок, и, если бы такие события здесь были привычными, уже сказал бы им об этом — в конце концов, зафиксировал бы в отчетах или в бортовом журнале. Если пробелы в знаниях после их выпадения из течения времени Брэнд заполняла по научным отчетам, то Купер изучал события бортового журнала, который формировался независимо от человеческого экипажа, по желанию Ромилли мог вносить туда дополнения, но он очевидно или не владел технологией или не желал ею пользоваться. В любом случае, утаить что-либо возможным не представлялось. Значит, событие было не из ряда обыденных. Самый ожидаемый в окрестностях черной дыры и самый смертоносный вариант — джет, — парадоксально был отметен на уровне интуиции. Купер догадывался, что если бы джеты были здесь частыми гостями, то «Эндьюренс» уже на орбите Миллер была бы превращена в первостатейное решето с магнитным полем такой мощности, что Юпитер удавился бы от зависти. Брэнд, пристегнувшаяся обратно в своем кресле, делала пометки в датападе, изредка поглядывая в сторону перехода в лабораторный модуль. Сохраняла молчание. Она совершенно очевидно не обрадовалась попыткам Купера покомандовать — и он не был уверен, до каких пределов дойдет фронда. Формальным руководителем миссии был покойный Дойл — совершенно формальным, потому что у каждого члена маленького экипажа была настолько громадная сфера ответственности, что кто-то один просто не способен был охватить не только что-то кроме своей собственной, не говоря уже о том, чтобы взять ответственность за всех. Купер был всего лишь пилотом. Квалифицированным пилотом, при этом навигационные функции выполнял ТАРС, которого мог заменить КЕЙС. Они все были совершенно равны. В ответственности и в праве принятия решений. Поэтому простое большинство голосов решало вопрос — другое дело, что проигравшая треть оставалась в опасно большом меньшинстве. Удивительно простая мысль — Брэнд его ненавидит. Купер перевел малые двигатели на сорок процентов мощности. Лучше быть готовым к неожиданностям. Она презирала его — с самого начала, не давала себе труда скрывать это. Купер солгал бы себе, если бы сказал, что не почувствовал себя победителем, приказывая ТАРСу проложить курс к планете доктора Манна. На секунду. Или даже долю секунды — пути «Эндьюренс» и миссии были в его руках. Но только на секунду. Чувство того, что он все делает правильно, поддерживало Купера. Он все сделал, как от него требовалось. Рационально. Логически. Как надо. Только вот что-то не давало покоя. Он мог вести корабль хоть к черту на рога, но это ничего бы не поменяло: путь к сердцу Брэнд был заказан. Оставалось саднящую несправедливость прятать подальше — за стеной железобетонной уверенности в собственной правоте. Потому что он был прав, черт ее побери.