Девяносто процентов

Молчание становилось осязаемым. А ожидание — физически болезненным. Сначала отреагировали приборы. В ритмичный шум вкрались потрескивания статики, и Купер, чувствуя, как поднимаются дыбом волосы у него на затылке, не смея пошевелить ничем, кроме кончиков пальцев, одну за другой заглушал системы. Виновато взглянул на темнеющий силуэт ТАРСа, накрепко пристыкованный к боковым пазам. ТАРС и КЕЙС, как ни крути, могут понадобиться в более нештатной ситуации, поэтому пусть пока передохнут в режиме пред-готовности. Едва успев передать сообщение Ромилли, Купер вырубил обоих роботов. Только самое необходимое — и навигация. В стремительно темнеющем командном модуле все ярче виднелись вспышки за бортом. Первые волны потока настигали их, и Купер считал секунды. Сигнал Ромилли из четвертого модуля и взвывшие предупреждения об опасности повреждения магнитных экранов пришли одновременно. Шумно выдохнула Амелия в динамиках. Лихорадочно ожидая удара и смещения с траектории, Купер покрепче ухватился за стики управления. На сей раз полностью вручную, без оглядки на электронику. Первой и главной задачей оставалось поддерживать трек и не допускать сваливания в хаотичное вращение, это могло стоить им двигателя, а то и не одного. Уповать можно было только на магнитные экраны, ну и помнить, что термозащита у «Эндьюренс» весьма и весьма условная. Ромилли подал на единственную не погасшую панель первичный анализ потока частиц со скромной припиской, что пока точного направления и скорости определить невозможно. Пробормотав сквозь зубы привычное ругательство, Купер сосредоточился на визуальном наблюдении. — Не пытайтесь обогнать поток, выйдет только хуже, — сквозь шорохи помех прорвался Ромилли, обеспокоенный, как бы Куперу не пришло в голову ввязываться в рискованные гонки без малейшего шанса на победу. Если бы «Эндьюренс» умела развивать скорость больше скорости света… — Не стану, док, — пообещал Купер, чувствуя, как намертво пересохло в горле. — Вы бы возвращались, если накроет — то может и покалечить чем… Впрочем, Купер не хуже остальных знал, что убиться и покалечиться у экипажа шансы равны практически по всей территории корабля. Если уж невозможно выяснить… Корабль тряхнуло. Раз, другой. Эфир затих, зато сплошной шум от магнитных экранов, уже не единичные столкновения с частицами, а что-то, отдаленно напоминающее рой рассерженных насекомых, накрыл темноту командного пункта. Искры. Космос вокруг уже не был непроглядно черным, он переливался цветными аврорами, вечная ночь за иллюминаторами расцветала заряженным потоком. Магнитные экраны, которые должны бы защищать от мощного излучения, искрились от мелких вспышек, песком сыпавшихся с панелей в пустоту. От зрелища захватывало дух — но Купер отлично понимал, что одно неверное движение может значить скорый и неизбежный конец, пусть и в приятной компании. Он оглянулся. В правом кресле Амелия замерла, глядя в ближайший иллюминатор распахнутыми во всю ширь глазами. Нет, напуганной она не выглядела, скорее… завороженной этим их персональным планетарным сиянием. Восхищенным наблюдениям скоро пришел конец — когда стало понятно, что интенсивность потока растет. Хрипло скомандовав Ромилли немедленно возвращаться в модуль, Купер покрепче ухватился за стики, одновременно запрашивая карту с текущими координатами. И молясь про себя, чтобы калибровочные маячки работали как надо. На «Эндьюренс» не было ничего неважного и не жизненно необходимого. Все, до последней иглы, до последнего кусочка пластика было рассчитано и все было ресурсом. Ни о каком балласте речь не шла. Но, в случае крайней нештатной ситуации, грузовые модули разрешалось рассматривать в качестве того, чем можно было пожертвовать. Сейчас, развернутая к потоку магнитными экранами, «Эндьюренс» пока сохраняла стабильность. Если поток не усилится, если не придет вторая волна, то, быть может, им удастся отделаться легким испугом. Купер в это не верил — стики управления становилось все сложнее удерживать. Ромилли в сопровождении КЕЙСа появился в ту секунду, когда связка рейнджеров в центре «Эндьюренс» уже засияла от сплошных вспышек. Прикрыв щиток гермошлема рукой, он мрачно сообщил то, о чем Купер и так догадывался — уходить будет сложно, они оказались поперек потока, и самая страшная часть только предстоит. Он опустился в кресло, тут же фиксируясь ремнями и открывая лицевой щиток. Шумное дыхание Ромилли заполнило модуль, Амелия с беспокойством взглянула на него. Но тот только головой помотал в ответ, мол, не нужно никаких средств от укачивания. Не поможет. — Светозащита! — команда Купера прозвучала одновременно с переключением четырех позиций на главной приборной панели, и тяжелые створки уставшими веками наползли на практически все иллюминаторы. Неестественная яркость космоса, расцвеченного потоком, закончилась, аварийное красноватое освещение, едва-едва достаточное, чтобы не впечататься головой в препятствие. — Что ты делаешь? — прерывающимся шепотом спросила Амелия, оглядываясь на обесточенных до поры роботов — не стоило ли им доверить ответственную миссию по спасению человеческих жизней. — Придется идти по приборам, — отозвался Купер, чувствуя, как ледяной пот скользит с затылка. Разогревающийся корпус — примета ни к черту. А идти куда-то придется. Идея сидеть и ждать на середине потока, когда же ему придет в голову закончиться, рискуя закончиться вместе с потоком, Куперу не нравилась. Он увеличил карту, сверяясь с габаритными маячками и топливом, оставшихся в расходных баках. Должно хватить. Отрезанные от внешнего мира, в полумраке командного модуля люди чувствовали, как усиливается вибрация. Фиксирующие ремни натягивались, экипаж подбрасывало в креслах, как мячики. Вокруг поплыли какие-то незафиксированные мелочи, бумаги, детали обшивки, книги. — «Эндьюренс» нельзя ускоряться, — мрачно напомнил Купер в коммуникатор, будто его коллеги не знали этого. Перехватив стики поудобнее, Купер только теперь обратил внимание, насколько одеревенели пальцы. Ничего. Это ничего. Потом. Нужно только остановить вращение — но, коль скоро это невозможно, придется рисковать всем и выводить старушку из-под потока старой и проверенной петлей в обратном направлении. Болтанка не прекратится, но шанс на победу в этой партии у них появится. Может быть. Он осторожно, подчиняясь хаотичным движениям корабля, пробовал отрегулировать наклон и движение усиливая или наоборот снижая нагрузку на каждый их четырех исполинских двигателей. Метод проб и ошибок не сразу оправдался, пару раз Купер чувствовал кожей, насколько раскалилась внешняя обшивка. Дышать было нечем, и он ловил воздух ртом, сходя с ума от жары. Они едва не перевернулись в один из самых неудачных заходов установить нужную кривую траекторию. Когда наконец более или менее ровное движение было достигнуто, и «Эндьюренс» наконец начала слушаться руля, Купер вздохнул с облегчением. Сквозь статические помехи в эфире слышалось неровное дыхание Амелии, покашливание Ромилли, который держался молодцом, хотя приходилось ему очень несладко. — Джеты, — пробился сквозь этот треск Ромилли, то ли пытаясь подбодрить, то ли добить, — довольно непредсказуемая штука, Купер… Спасибо, док… Поблагодарив сквозь зубы и выругавшись про себя, Купер осторожно повел все еще брыкающуюся, но целую «Эндьюренс» туда, где, судя по координатам, поток редел и терял силу. Там можно было отдышаться и выровнять движение корабля, сняв часть нагрузки на системы защиты, потребляющие сейчас гораздо большее количество ресурсов, чем миссия могла себе позволить. Первыми признаками успеха оказалось постепенное снижение температуры. Чуть стабилизировалось вращение, большие и малые торнадо из плававших по модулю мелочей постепенно рассыпались и больше не представляли собой угрозы. Купер все еще не решался открывать внешние хромоэкраны, защищавшие иллюминаторы и экипаж от мощного светового излучения. Согласно приборам они почти добрались до безопасного участка, но Купер не был уверен, можно ли начинать не стабилизацию, а маневрирование. Он осторожно увеличил мощность обоих правых двигателей, надеясь развернуть «Эндьюренс» к оставшемуся позади потоку магнитными экранами. — Стой! — вопль Амелии возвратил его в реальность.— Прекрати! От неожиданности он едва не выпустил стики управления совсем, а делать этого нельзя было категорически — стабильность корабля обеспечивалась на уровне ручного регулирования мощности двигателей. — Купер, повреждена обшивка, габаритные маячки не отвечают. Можно было и не спрашивать, где. Лицо Амелии стало бумажно-бледным, даже в жаре раскалившегося модуля, даже в слепом аварийном освещении. — Грузовой модуль два и лабораторный отсек, — упавшим голосом подтвердил Ромилли. Амелия отстегнулась молниеносно, Купер даже сказать ничего не успел. Под вопль аварийной сирены, уворачиваясь от летевших в ее направлении полезных в космическом хозяйстве мелочей, Амелия устремилась в боковой коридор к лабораторному модулю. Будь прокляты эти долбанные стики, от которых нельзя было оторваться, и Купер, перекрывая и статику, и сирены, рыкнул ей возвращаться. Даже дернулся вслед, но… Держать корабль стабильным нужно было во что бы то ни стало. Если их снесет в поток, то просто размотает в мелкие спагетти, даже воспоминаний не останется. От рывка Купера корабль тряхнуло, и Купер услышал в комме, как чертыхнулась Амелия, приложившись обо что-то на пути. Вспомнив, что повышать голос не обязательно, есть же внутренняя коммуникация, Купер, сдерживая эмоции, заговорил в передатчик шлема: — Доктор Брэнд, вы поступаете опрометчиво… — но думал при этом в совершенно иных выражениях, конечно. — Прошу вас вернуться и… Уверяю вас, мы найдем способ справиться. Ромилли только сокрушенно покачал головой. — Есть идеи, какого черта лысого она там забыла? — уточнил Купер у него, едва пришедшего в себя после их сумасшедшей пляски в потоке. — Могу предположить, что она хочет вручную поменять температурный режим хранилищ генетического материала, Купер. Если уж оборудованию крышка… Если обшивка повреждена, то крышка там сразу всем, и беспримерно храброй Амелии Брэнд — тоже, мрачно подумал Купер, разрываясь между желанием уже-таки выбраться из этой передряги и добраться до заносчивой задницы Брэнд, всегда знающей как лучше и правильнее. — Вообще она действует строго по протоколу, — ответил почти на его мысли Ромилли. — Вообще она рискует собственной жизнью. Ромилли посмотрел на него, и Купер припомнил этот взгляд. Ромилли смотрел на него так, когда-то давным-давно. В маленьком зале совещаний, глубоко на подземной базе НАСА. Когда Купер спросил, что же сталось с остальными участниками миссии «Лазарь». Будь прокляты эти чертовы ученые, ни во что не ставящие чужие жизни. Не каких-то будущих поколений, ряды кювет, помещенных в стойки. А вот этих вот, рядом которые, ныне живущих, пусть некоторые и раздражают до одури, но… Нет, Купер решительно не был готов уступать Брэнд никому. Даже Гаргантюа с его джетами. Выведя из анабиоза ТАРСа и дождавшись, пока параллелепипед перехватит стики своими манипуляторами, Купер отправился вслед — в лабораторный модуль.