Мы же братья, верно?

— Хосе, перестань уже играть эту ерунду! Давай мою любимую! — явно не трезвый Стэнли уже совсем обессилен, может лишь кричать со своего места, заказывая песни. — Ты же понимаешь, что тебе это влетит в Мору? Или совсем забыл мои расценки? Очередная потасовка в "Доле ангелов". Да... В отличие от "Кошкиного хвоста", где обычно мирно и спокойно, здесь творится полный хаос — пьяные мужчины (реже — женщины), драки, споры и крики. Одно радует: скоро придет мастер Дилюк и со всем разберётся. При нем ни одна душа в заведении не смеет даже пискнуть. — Наблюдать за вами из раза в раз становится менее и менее интересным. Голос раздался в дверях. Кто это? Да это же сам капитан кавалерии, господин Кэйа — самый частый гость таверны. — Мастер Дилюк ещё не на месте? — Нет, капитан, — снова чей-то пьяный голос из зала, — неужели Вам настолько приглянулся этот ворчун? Ходите сюда каждый день, ах-ха-ха. Поверить не могу, что ВЫ можете оказаться голубым! Ухмылка. — Даже если бы оказался. У тебя на меня планы? Нет? Славно, тогда закрой рот. Минутная неловкая тишина потихоньку начала разбавляться теми же разговорами и криками, будто пару мгновений назад ничего не произошло. Двери таверны то открывались, то вновь закрывались, жёны тащили пьяных мужей по домам, кто-то остался спать на столе в неудобной позе, даже бард Хосе больше не желал оставаться в помещении, переполненном перегаром и дымом сигарет. Кажется, именно сейчас придет Дилюк, отпустит Чарльза домой и приступит к работе бармена. Удивительное дело: владелец заведения, хозяин Винокурни "Рассвет", уважаемый в обществе рыцарей Фавониуса, а занимается такой грязной работой! Удивительно! — Что ж, Чарльз, ты славно поработал, думаю, перед праздниками тебе особенно достается, приходи завтра на час позже. — М-мастер Дилюк, что Вы. Понимаете, в деньгах терять совсем не хочется, да и работа не очень трудная. — Не переживай, оплата будет за полную смену. Остальное обговорим завтра, тебе уже пора. — Хорошо, до скорого! Надеюсь, эти доходяги не доставят хлопот! Сколько времени уже прошло? Два часа? Три? Время уже час ночи, но лишь один гость остался. Другие наконец разбрелись по своим кроватям и видят десятый сон. — Дилюк, выпей со мной. Прошу. — Кэйа, ты знаешь, что вкус алкоголя мне противен и пью я редко. — Один раз, всего один раз, мастер Дилюк. При мне ты ещё никогда не пил, хочу на это посмотреть. — Пытаешься взять меня на слабо? Не выйдет. — Жаль, что наши отношения не меняются с тех пор, — холодная улыбка, — иной раз мне снится, как мы детьми собираем ракушки. Ты же хранишь одну из них? Ту, которую я подарил? — Не помню... Долгая тишина. Повторяются напитки, снова и снова. Неловкость пронзает сердца обоих молодых людей, но они ничего не могут сделать. Лёгкий шлейф одеколона и запаха сигарет всегда сопровождал капитана, так и сейчас: снова курит один в таверне. Один не потому что кроме него гостей не осталось, один — потому что одинок. Да, рядом Дилюк, казалось бы, верный друг, названный брат, но увы... — Я же просил не курить при мне. — Расслабься, если хочешь, то я выйду на балкон. — Будь так любезен... Через пару минут синеволосый юноша стоял на балконе и одиноко курил, глядя куда-то вдаль. В его голове вспышками проносились мысли: почему так вышло? как раньше уже не будет? хочется поговорить. когда это все закончится? Вернувшись вниз, капитан увидел ужасное зрелище: Дилюк лежит на барной стойке без сознания. Кэйа сразу же подбежал к нему и поднял за плечи. — Ты в порядке? — испуганные глаза цвета синего моря смотрели на рыжего господина. Запах. До боли знакомый. Неужели? Запах алкоголя, причем такой сильный, что в носу жгло. — Зачем ты это сделал? Совсем сдурел? Дилюк очнулся. Гнев в его глазах сиял пламенем огня в темной ночи. Удар кулаком по лицу капитана. — Ты! Жалкое отребье! Да как я вообще мог тебе довериться? — Что с тобой? — держась за место удара, Кэйа не понимал, что происходит, его поглощал страх. Он никогда не видел своего названного брата таким. — Зачем ты появился? Урод! Тебе доверял мой отец! Тебе доверял я! И как ты отплатил? Что ты наделал? Непонимание продолжало захватывать душу синеволосого. Снова удар, на этот раз бармен вышел из-за стойки и быстро пнул "товарища" в живот, от чего тот отлетел, но остался на ногах, закрыл руками торс, но это не спасло его от дальнейших действий. Повтор действия, блокирование не помогло и, кажется, сломалось ребро. Кэйа начал терять сознание, но Дилюк схватил его за шиворот, прижал к стене, продолжая сыпать разные угрозы и мерзкие оскорбления: — Сукин ты сын! Я думал, что мы родные! Я любил и лелеял! А ты что в ответ! Мерзкий и грязный предатель! Фавониусзкий слезняк! Вы все там такие, в своем Каэнри'ахе? Мерзкий, мерзкий шпион! Ты убил моего отца! Сквозь хрипоту, сквозь боль и подступающие слезы Кэйа смог спросить лишь: — Это все, что ты хочешь сказать? Вновь удар. Каким предметом? Кажется, это была рукоять ножа, что лежал припрятанный на случай вынужденной самообороны. Всё-таки, работа в таком месте, как таверна, не совсем безопасна. Осторожность не повредит. Кэйа уже лишается сознания, по его щекам градом текут слезы, по виску течет кровь, сломанное ребро виднеется под кожей. Когда Дилюк остановится? Но он даже не думает об этом. — Как долго я желал этого, капитан. Твоей смерти от моей руки. — Дилюк... Перестань... Мы же братья, Дилюк... Верно? Не в силах больше стоять, синеглазый упал на колени, все ещё истекал кровью. Веки медленно опускались, слезы давно высохли, превратившись в мельчайшие крупицы соли. Для бармена оставалось одно: добить уже и так полумертвое тело и убрать улики. Как говорилось выше — работа за стойкой бара требует осторожности, поэтому мастер Дилюк всегда брал свой меч. Не в целях самозащиты, а лишь для запугивания. Но не сегодня. Взяв оружие обеими руками, юный господин провел линию от левого плеча почти до живота, обнажая внутренний слой кожи, ярко-алая жидкость полилась по телу, оставляя красные, как рубин, следы. Остановился на выступающем ребре и с особой жестокостью вонзил клинок прямо в грудь. Повторил то же самое с ещё парой мест: у ключицы, в самом центре живота; последний раз пришелся в печень. Дикий, довольный смех раздался на всю таверну, звериный оскал, зубы блестели, словно кинжалы. Осознание. Боль в голове. Ясность вновь вернулась. Смех медленно перешёл в плач. По бледным щекам покатились слезы. Не просто покатились, а побежали. Отрезвление. Гробовую тишину нарушали лишь тихие всхлипы и шёпотом произнесённый вопрос: — Что я наделал? Быстро оглядываясь вокруг, бармен хотел понять сколько времени. Светало. Скоро утро, которое никак не должно было наступать. Не сейчас. Почему сейчас?! Что делать? Как быть? Мусорные мешки, в которые во время смены Чарльз выкидывает пустые бутылки! Мысль. Еле запихнув мертвое тело брата в мешок, Дилюк принялся за уборку. Какие средства он только не использовал, помог только чистый спирт, и то едва ли. Зачистив место своего недавнего преступления, юноша покинул таверну и направился в конюшню. Она все равно пустовала и искать здесь вряд ли кто-то будет. Достав труп из мешка и уложив его в самую темную сторону, молодой человек последний раз взглянул на лицо, такое прекрасное, такое далёкое, такое ему близкое, поцеловал в окровавленную щеку и ушел в неизвестном направлении, пока город спал...