Хроники Октинайского Королевства или 8А в Средневековье

Когда Королева ушла достаточно далеко, старик вдруг перестал возиться с птицами. Он подошёл к шкафу, открыл его. В темноте старик нащупал плиту, аккуратно вдавил её в стену, и нажал на кнопку под ней. Пол шкафа заскрипел и аккуратно уехал в сторону. Старик прыгнул в небольшое углубление. Перед ним железная дверь. Он достал ключ, два раза повернул его в скважине и дверь открылась. Он закрыл её за собой. Внутри помещения старик сорвал с себя маску с морщинами, достал из глаз аккуратные стеклянные линзы, снял обгаженный птицами костюм, надел плащ тайного советника королевы. Никита вдруг подумал, правильно ли, что он просматривает почту Софьи, но сразу одумался - "Я делаю это во благо государства. Королева недостаточно умна, чтобы доверить ей единоличную внешнюю политику." Он взял острый как бритва нож и элегантным, но быстрым движением срезал печать. Верёвка и затвердевший воск упали на каменный пол. "Любовь... Георгий... Встреча... Тьфу, опять какие-то бредни вместо дипломатии!" - раздражённым движением Никита бросил письмо на стол и сел в деревянное кресло. На полках стола были ножи, склянки с необычных расцветок растворами. И книги - множество книг, дневников и копий писем. Стены освещали несколько тусклых ламп. Никита взял флакон с воском и копию королевской печати. Письмо вновь было закрыто от ненужных глаз. Немного поразмыслив, он взял лист бумаги, перо и чернильницу.

"Мой дорогой брат,

Жизнь в столице так же угрюма и скучна, как раньше. Люди здесь в большинстве своём либо слишком глупы, либо чересчур неприветливы. Понимаю, что тюремщик наверняка вырежет эти строки, желая подавить твои гнев и жажду свободы, но знай - я сделаю всё чтобы ты освободился, и очищу твоё доброе имя.

Твой троюродный брат, Никита Канов"

Никита сложил письмо, поставил на него другую, личную печать и, держа оба письма, поднялся обратно в комнату птиц. Над Октинаем пришла ночь, и помесь лунного света и сияния звёзд входила в помещение. Никита взял одну из сов и привязал к её лапе письмо Софьи. Он поднёс к её клюву пузырёк с пахучей мазью, по запаху которой она поняла - лететь нужно в Мератию. Взмах руки - и вот она уже летит под луной. Своё письмо он дал хилому для этого вида птиц соколу. Тот был приучен лишь к полётам до тюрьмы его брата Евгения, так что нужды в регулирующих запахах не было. Никита отпустил и эту птицу. Взмах крыла - и вот сокол уже улетает в другую часть Октиная. Никита вышел из комнаты птиц, медленно спустился по винтовой лестнице. Он бродил по коридорам замка, ставшим невероятно тихими после наступления темноты. Картины были угрюмы, ночь светла. Однако, пока он проходил мимо одной из комнат, его слух внезапно прочувствовал изъян... Что-то было... Не так. Что-то было... Не по себе!.. Никита медленно пошёл за странным дуновением, каждый шаг занимал словно целую минуту. Странность была громче и громче. Наконец он разобрал человеческую речь и ускорил шаг. Никита уже почти бежал, когда наконец увидел тусклый свет, выходивший из-под одной из дверей. Он подкрался к ней, прижался ухом к замочной скважине и прислушался. - Я спрашиваю ещё раз - ты меня поддержишь? - Никита понял, что говорила Герцогиня Алёна. В ответ не прозвучало ни слова. Зашелестела бумага и приглушённый шёпот. Тонкий незнакомый голос отвечал: - Архиепископ спрашивает, что ждёт его в случае согласия? - Я что, не говорила!? Друг-архиепископ, у тебя с мозгами всё в порядке? Я уже сказала - моё правление сделает Церковь высшей силой государства, власть будет у тебя! Ещё, наверное, минуты три не звучало ничего. Наконец Никита услышал шелест бумаги и довольный возглас Алёны. К двери начали приближаться. Никита бросился к окну, и спрыгнул в него, приземлившись в королевском саду. Он поднял голову и увидел, что из коридора на несколько секунд шёл свет факелов. Его не заметили.