Informal Case

Тетива была натянута до предела, и в этой тонкой, звенящей тишине Кейт впервые за долгое время отчётливо услышала собственное дыхание — сбившееся, слишком живое для момента, в котором всё должно было закончиться. Она не отводила взгляд и не пыталась вырваться. Лишь на секунду прикрыла глаза, медленно втягивая воздух вместе с этим до боли знакомым, ставшим родным ароматом цитруса и мяты, за который когда-то цеплялась в моменты, когда всё остальное теряло смысл. Тепло от тела Елены было настоящим, и от этого внутри что-то болезненно сжалось, а затем вдруг отпустило, позволяя Кейт слабо, почти меланхолично улыбнуться одними уголками губ, как будто она не лежала сейчас под прицелом собственного оружия. — Всё хорошо, — наконец сказала Кейт, раскрывая ладони в беззащитном, но удивительно спокойном жесте капитуляции, — всё хорошо, Детектив, — её голос был тише, чем обычно. Звук натянутой тетивы резал слух, проходя сквозь каждую мысль, но она будто сознательно отказывалась от него, выбирая слышать только её. — Всё хорошо, я… — Кейт медленно, почти осторожно протянула руку, словно боялась спугнуть этот хрупкий момент, и коснулась щеки Елены, — я люблю тебя. Всё хорошо. Слёзы стояли в глазах, но не срывались — то ли от страха, который так и не оформился до конца, то ли от странной, почти нереальной ясности происходящего. За пределами комнаты всё продолжало рушиться — выстрелы, крики, сигнализация — но до Кейт это доходило, как через толщу воды, глухо и отстранённо. Она смотрела только на Елену, и время действительно замедлялось, но вместо вспышек прошлого перед глазами оставался лишь один образ — она. Та, которую Кейт знала, к которой всё это время пыталась дотянуться. — Я люблю тебя, — повторила Кейт тише, почти на выдохе, словно закрепляя это не столько для неё, сколько для самой себя. — Всё хорошо. — Просто закончи свою миссию, Белова, — издалека послышался приглушённый голос Дрейкова. Секунды теряли форму, сливаясь в одно густое, вязкое ощущение, в котором уже не было ни начала, ни конца. Кейт в последний раз посмотрела на Елену — на это напряжённое дыхание, на пальцы, сжимающие лук слишком крепко, — прежде чем закрыть глаза, позволяя себе отпустить контроль. — Я могу сделать это сам, — произнёс он ровно, но в этой ровности сквозило предупреждение, — если ты не справляешься. Кейт не открыла глаза, но слова всё равно дошли до неё, и прежде чем она успела отреагировать, он добавил, уже громче: — Она для тебя ничего не значит! В этот момент что-то в пространстве едва уловимо сместилось, как будто напряжение изменило направление. Звук тетивы разорвал тишину и почти сразу за этим последовал глухой, тяжёлый звук падающего тела. Боли не последовало. Ничего не последовало. Именно это заставило Кейт открыть глаза. Медленно, словно она давала себе время принять любую реальность, кроме той, что оказалась перед ней, она сфокусировала взгляд и увидела, что Елена стоит над ней, но лук в её руках уже опущен, а за Кейт, в размытом красном свете, лежит тело, неловко вывернувшись, как человек, который не успел понять, в какой именно момент всё пошло не так. Кейт перевела взгляд обратно на Елену, и в этом взгляде, как показалось девушке, снова проступило что-то живое. Она наконец позволила себе выдохнуть по-настоящему, и слёзы, сдерживаемые до этого момента, сорвались, скатываясь по щекам. — Кейт… — будто окончательно возвращаясь в реальность, Елена резко сократила расстояние между ними, опускаясь рядом и проводя быстрым, внимательным взглядом по её лицу, — ты ранена? Больно? Она уже помогала ей сесть, проверяя на ощупь, как будто пыталась убедиться в том, что перед ней действительно настоящая Кейт, а не очередной обман сознания. Бишоп лишь лихорадочно мотнула головой, не находя слов, а затем резко подалась вперёд, обнимая слишком крепко. — Я тебя ненавижу, — всхлипывая, выдохнула Кейт в плечо, сжимая ткань куртки сильнее, чем нужно, — я убью тебя… — Хорошо, — Елена выдохнула почти беззвучно, а её рука легла на спину Кейт, — я тоже люблю тебя, Кейт Бишоп. Эти слова не успокоили — наоборот, окончательно выбили из Кейт остатки контроля, и она обмякла в её руках, позволяя себе хотя бы на секунду перестать держаться. Осознание того, что всё это действительно закончилось, не укладывалось в голове. Двери распахнулись, в помещение ворвались люди в форме с оружием наготове. Елена мгновенно среагировала, поднимаясь и закрывая собой Кейт, но стоило ей зацепиться взглядом за лица, как напряжение в её теле исчезло. — Чёрт, вы живы, — Наташа оказалась рядом быстрее остальных, она обхватила Елену так резко, что та на секунду даже сбилась, прежде чем ответить на объятие, — я убью тебя, сестрёнка, помяни моё слово. Клинт в это время уже был рядом с Кейт, помогая ей подняться, и в каждом его движении читалось напряжение, которое он даже не пытался скрыть. — Тебе придётся встать в очередь, — глухо отозвалась Елена, всё ещё не до конца отпуская Кейт взглядом, как будто не веря, что она здесь.

***

Шум постепенно уходил на второй план, растворяясь в голосах, командах, звуках шагов и раций, которые больше не требовали их немедленного участия, и в какой-то момент Кейт поймала себя на том, что всё это перестало касаться её напрямую, будто она стояла чуть в стороне от происходящего, удерживаемая чем-то гораздо более важным. Елена была рядом. Не на расстоянии вытянутой руки, не где-то в поле зрения — рядом настолько, что это ощущалось физически, через тепло их рук, которые они не разомкнули даже в карете скорой помощи. Елена мягко поглаживала тыльную сторону её ладони в успокаивающем жесте. Кейт медленно выдохнула, и, не отрывая взгляда, осторожно потянулась к её другой руке, переплетая пальцы, проверяя — не исчезнет ли. Не исчезла. Елена чуть сжала её ладонь в ответ, почти незаметно, но достаточно сильно, чтобы внутри что-то окончательно встало на место, пусть и не идеально, пусть с трещинами, но уже не рассыпаясь. — У меня есть к тебе просьба, — нарушила тишину Кейт. — Или, скорее, приказ. — В её голосе снова появилась та самая нелепая самоуверенность. — Да? И что же? — Елена улыбнулась — по мнению Кейт, самой мягкой улыбкой. Такой, будто всего произошедшего не было. — Никаких больше секретов, Детектив, — Бишоп выдохнула, прикрыв глаза, а затем улыбнулась в ответ. — И с тебя мороженое.

***

— Ведьмы! — возмутился Клинт, бросив карты на стол и обиженно подперев подбородок. — Ловкость рук и никакой магии, — Ванда подмигнула с таким невинным выражением лица, что это только сильнее раздражало. — У вас четверых зелёные глаза, а двое вообще рыжие. Кейт, Елена, признавайтесь — вы крашеные. Девушки рассмеялись, не спеша лишать его этой иллюзии, позволяя Клинту до последнего достойно защищать свою честь в карточной игре. Прошлое наконец перестало давить, оставаясь где-то позади, и теперь их волновало только настоящее — простое и шумное. Обвинения против Генерала Дрейкова и Кэсси были официально выдвинуты, а дело, которое Елена вела неофициально и которое Клинт долгие годы держал под грифом секретности, наконец подошло к концу. Кейт сыграла в этом далеко не последнюю роль, сумев добыть и сохранить доказательства, которые позволили не только засудить Кэсси, но и оправдать Елену. Да, русскую отстранили от работы на какое-то время, но всё быстро встало на свои места.

***

— Я всё ещё не понимаю, почему Наташа решила, что свадебные кольца должна выносить Фанни, — с лёгким недоумением произнесла Елена, откусывая от тающего мороженого и щурясь от солнца. Лето в Нью-Йорке в этом году было особенно жарким. — Потому что она единственный ребёнок в вашей семье, — буднично отозвалась Кейт, словно в этом действительно не было ничего странного, и собака на свадебной церемонии — абсолютно логичное решение. — Тогда на нашей свадьбе кольца будет выносить Лаки, — так же спокойно парировала Елена, будто говорила о чём-то само собой разумеющемся, и именно эта невозмутимость выбила у Кейт воздух из лёгких сильнее любых слов. Она на секунду замерла, явно не готовая к такому прямому заходу, но быстро взяла себя в руки, пряча реакцию за улыбкой. — Тебе лучше быть осторожнее со словами, — мягко сказала она, смахивая каплю мороженого с рубашки. — Да? А иначе что? Засудишь меня? — в голосе блондинки уже звучала знакомая насмешка, в которой, однако, не было прежней остроты. Кейт лишь усмехнулась, приподнимая край рубашки и на секунду демонстрируя блеснувший на ремне золотой значок. — Детектив Бишоп, полицейский департамент Нью-Йорка, — произнесла она с нарочитой серьёзностью, — вы имеете право хранить молчание, — и, не давая Елене вставить ни слова, наклонилась, оставляя короткий поцелуй на её губах, — всё, что вы скажете, может и будет использовано против вас в суде. Елена рассмеялась — легко, свободно, тем самым тёплым смехом, от которого у Кейт всегда что-то сжималось внутри, как от самой любимой мелодии. В этом звуке не осталось ни напряжения, ни тени прошлого — только она, настоящая. Елена чуть наклонилась ближе, сокращая и без того несуществующее расстояние, и коснулась её губ — мягко, почти невесомо, но так уверенно, словно это было самым естественным продолжением всего, что между ними произошло. — Тогда пусть это останется нашим неофициальным делом, Кейт Бишоп.