Старейшина Илин

Тишину квартиры с видом на серое, беспокойное море нарушил щелчок замка. Вэй Усянь оторвался от экрана ноутбука и вышел в прихожую. — А-Юань, как первый день в новом храме знаний? — Он присвистнул, увидев лицо сына. — Вот это эффектный акцент! Вэй Юань, не поднимая головы, принялся развязывать шнурки с преувеличенной сосредоточенностью. — Пап, не надо. — Как «не надо», когда ты в первый же день возвращаешься с таким художественным оформлением под глазом? — Вэй Усянь мягко приподнял подбородок сына, пальцы аккуратно обследовали отек. — Глаз цел, кожа не рассечена. Я бы сказал, типичный тупой удар, вряд ли об дверь! Расскажешь историю происхождения? — Да там… этот придурок, — буркнул подросток, вывернувшись из отцовских рук и швырнув рюкзак на пол. — Сын мэра. Вэй Усянь оперся на косяк двери плечом, скрестив руки на груди. Поза казалась расслабленной, но в глубине взгляда мелькнула сталь. — «Придурок» и «сын мэра» — веские причины для многих вещей. Но для драки в первый день в новой школе… Слишком прямолинейно, мой хороший. А мне еще говорили — элитное заведение, высокая культура. Вэй Юань фыркнул, проводя рукой по испорченной прическе. — Такая же помойка, как и все предыдущие. Только дороже и пафоснее. — Да я вижу, что ты уже успел прочувствовать это на своей физиономии, — усмехнулся Вэй Усянь. Он выпрямился, снова став просто уставшим отцом. — Ладно. Сам справишься? Вэй Юань наконец встретился с ним взглядом, и в его глазах читалось не детское упрямство. — Конечно. — Тогда пошли ужинать.

***

Неделю спустя. — Сычжуй, хорошо, что пришёл! Я там приготовил ужин, и мне надо… — Вэй Усянь оборвал себя на полуслове, взглянув на буквально ввалившегося в квартиру сына. Парень едва держался на ногах, куртка грязная, лицо искажено гримасой боли. — Сычжуй, что случилось?! Вэй Усянь метнулся к нему. Руки, привычно заскользили по шее, ключицам, рёбрам, диагностируя. Юань резко скривился и зашипел от боли. — Боже мой… Это кто тебя так? Надо в больницу, — голос Вэй Усяня стал резким, профессиональным. Он уже потянулся за телефоном. — Не надо, пап! Всё нормально, — попытался отмахнуться подросток, отворачиваясь. — Просто синяки… — Какие «просто синяки»?! — Усянь мягко, но неумолимо развернул его лицо к свету. На смуглой коже проступали багровые пятна, веко заплыло. — На тебе живого места нет. Надо заявление писать, я… — Не надо заявления! — вырвалось у а-Юаня с такой внезапной, животной паникой, что отец замер. Парень побледнел, губы задрожали. — Пап, пожалуйста… не надо. Вэй Усянь опешил, глядя, как на глазах сына — его всегда такого стойкого — навернулись слёзы отчаяния, а не боли. Не детские капризные слёзы, а взрослый, беспомощный ужас. «Это не просто драка», — молнией пронеслось в голове. — Хорошо, — медленно сказал он, откладывая телефон. — Но! Ты позволишь мне тебя как следует осмотреть и всё обработать. А потом расскажешь всё, с самого начала. Без пропусков. Парень лишь угрюмо кивнул. Пока Вэй Усянь методично, с врачебной дотошностью прощупывал возможные переломы, промывал ссадины и прикладывал холодный компресс к ушибам, в квартире стояла гнетущая тишина, прерываемая лишь сдержанными всхлипами подростка, когда пальцы отца находили особенно болезненное место. — Так, — наконец произнёс Вэй Усянь, выдыхая. — Ничего не сломано, сотрясения, вроде бы, нет. Но били тебя… профессионально! Целились причинить боль. И, судя по расположению синяков, не один человек. Вэй Юань молча натянул обратно снятую толстовку. — Это… Это не в школе было. Ну, технически. Вэй Усянь откинулся на спинку дивана, глядя сыну в глаз: — Рассказывай. — Ну… — парень ёрзнул, глядя в пол. Ему было не просто неловко — ему было стыдно. Это удивило Усяня ещё больше. У них с сыном были доверительные отношения. Юань мог нахулиганить, мог надерзить, но никогда — никогда — не смотрел так, будто боялся самого факта разговора. Взяв себя в руки, Усянь заглушил в себе паническую ярость и включил режим холодного, беспристрастного слушания. Он просто ждал. — В общем… У этого придурка есть старший брат, — наконец выдавил из себя а-Юань. — У сына мэра? — уточнил Усянь. Его голос звучал ровно, почти безэмоционально. — Вы с ним так и не разрешили ваши… разногласия? — Да, — поморщился парень. — С ним мы почти разобрались. Но его братец… — он снова замолчал, закусил губу, а потом выпалил скороговоркой, — Он меня подкараулил по дороге домой. И натравил на меня своих… ну, телохранителей, что ли. Вэй Усянь медленно, очень медленно моргнул. — Не понял. Он тоже учится в твоей школе? Ты за неделю успел насолить сразу всей династии местного царька? — Да нет, он взрослый уже. В институте, наверное, если ему мозгов на это хватило… Вэй Усянь мысленно сосчитал до десяти, сдерживая порыв схватить сына за плечи и вытрясти из него всю правду здесь и сейчас. Его пальцы непроизвольно сжались в кулаки. — Хорошо. Чем ты ему успел насолить? Или он просто за брата вступился? Сычжуй отвел взгляд, его плечи напряглись. — Нет, у них там отношения… странные. Он не за брата. — Сычжуй, — произнес Вэй Усянь тихо, но с такой стальной твердостью, что парень вздрогнул. — Посмотри на меня. Юань поднял глаза, и у Усяня перехватило дыхание. В этом взгляде была не просто боль или страх. Там была унизительная, смирившаяся горечь. Глубинное, всепоглощающее желание защитить, разорвать в клочья того, кто посмел, поднялось в Вэй Усяне тёмной, неконтролируемой волной. Адреналин ударил в виски. Прошлое на миг затмило настоящее. Видимо, это отразилось на его лице — потому что а-Юань вдруг резко изменился в лице и испуганно сглотнул: — Папа, нет! Обещай, что ты… что ты не сделаешь ничего необдуманного! — Это зависит, — сквозь зубы выдавил Вэй Усянь, — от того, что ты мне сейчас расскажешь. Сычжуй сгорбился, обхватив себя руками, будто пытаясь стать меньше. — Тебе не понравится. — Мне уже категорически не нравится, — его голос был низким и опасным, как предупреждающее рычание. — Но я хотя бы должен понимать, с чем имею дело. Говори! — Эм… Я… — парень снова начал закрываться, съёживаясь. — Так. Хорошо. Давай я тебе помогу, — голос Вэй Усяня стал тише, но от этого только опаснее. — За что он натравил на тебя телохранителей? — Он… Ну… — Вэй Юань побегал глазами по комнате, остановив взгляд где-то над головой отца. — Он… приревновал. — Что?! — Вэй Усянь уставился на сына, как на диковинного зверька, не веря своим ушам. — Пап, ну можно не смотреть на меня так! Я тогда вообще ничего не буду говорить! — Нет уж, теперь мне ещё интереснее. Что за любовная драма разыгралась? Ты увёл у него девушку? Это твоя одноклассница? Постой… если это старший брат, то он не может встречаться с несовершеннолетней. Ведь не может? — беспомощно закончил свой поток вопросов Вэй Усянь. Сычжуй тяжело вздохнул, поняв, что теперь отец от него не отстанет. — Нет. Она не школьница. Вэй Усянь выдохнул с облегчением, но тут же опять напрягся: — В смысле, не школьница? Тогда она не может… Сычжуй, она не может встречаться с тобой! Парень прикрыл глаза. Было ощущение, что теперь он мысленно считает до десяти. — Сын, ответь мне честно. Ты связался с женщиной старше? — Папа! Да нет же! — а-Юань не заметил, как перешёл на крик. — Она сама!.. — И резко замолчал, снова побледнев. Вэй Усянь тоже побледнел. — Что «сама»? Кто? Рассказывай уже нормально! Юань опустил глаза в пол и тихим, срывающимся голосом продолжил: — Этот придурок, Вэнь Сюй… Просто напыщенный сноб. Кичился, что он сын мэра, за ним водитель каждый день приезжал. А пару дней назад приехал брат. С какой-то девицей. Девушкой его, наверное, не знаю. Сюй как раз опять ко мне прикопался на выходе из школы, поэтому я их и увидел. Она тогда вышла из машины и… заворковала. Мол, «какой красавчик, ты новенький, Сюй, ну что ты пристал к мальчику»… Не знаю. Я воспользовался тем, что они отвлеклись друг на друга, и ушёл. А на следующий день она меня ждала на выходе. Предложила подвезти. Я отказался. Она вроде отстала, уехала… А потом я с ней в торговом центре столкнулся. Она… — он нервно сглотнул. — Пап, я честно ничего не делал. Я её и разглядывать то толком не разглядывал, и не думал, что… что можно вот так, в общественном месте… — парень совсем затих и всхлипнул. Вэй Усянь побледнел ещё больше и кинулся к сыну, обхватив его за плечи. — Эй, прекрати. Никто тебя ни в чём не обвиняет. Слышишь? — Но Чао потом сказал, что… что она обвинит. Заявление на меня напишет… — Сычжуй, — Вэй Усянь заставил сына поднять голову и посмотреть ему прямо в глаза. — Не слушай каких-то зажравшихся мажоров. Слушай меня. Никто ни в чём тебя не посмеет обвинить. Ты мне веришь? Юань кивнул, губы его всё ещё подрагивали. — Вот и хорошо. Ты сам ни в чём не виноват. Ты это понимаешь? Парень не очень уверенно кивнул. — Абсолютно точно не виноват, — Вэй Усянь слегка встряхнул его за плечи. — А теперь соберись и расскажи, что она сделала. Вэй Юань судорожно вздохнул: — Она меня попросила о помощи. Я даже не подумал ничего такого. Донёс её пакеты до машины. У неё такой дурацкий кабриолет, так все эти пакеты заняли всё место сзади. Я уже собирался вежливо попрощаться, когда она… — он сделал ещё один глубокий, прерывистый вдох. — Прижала меня к колонне и поцеловала. Вэй Усянь втянул воздух сквозь сжатые зубы с резким, шипящим звуком. — И?.. — И… Пап, я не дурак и не маленький мальчик. Я знаю, что такое секс. Но… Она так себя вела. А потом я почувствовал, что она залезла рукой мне в брюки, и… Мне стало так тошно. Я её оттолкнул и убежал. Пришёл домой, тебя ещё не было, и долго мылся в душе. Я… Я не понимаю. Она вроде ничего… Почему я чувствовал себя таким грязным? Как будто меня облили вонючей жижей? Вэй Усянь притянул сына к себе, крепко обняв, давая тому почувствовать свою защиту и опору. — Всё нормально. Ты ни в чём не виноват. Это естественная реакция на любое насилие, а это было именно оно. И постой… — его голос зазвенел холодной, острой сталью. — Сколько, говоришь, ей лет? — Не знаю. По ней не понять. Но явно взрослая уже. Я… Пап… Сегодня Чао меня подловил прямо около школы. Много орал, что я её… что я её… Она, видимо, наврала ему. Ну, в общем, его телохранитель меня избил. И они сказали, что если я заявлю в полицию, то они заявят, что я её изнасиловал. Пап, но я её не трогал! Мне вообще эта девица неинтересна. Пап, ты мне веришь? — Конечно, верю! Как ты мог подумать, что я в тебе усомнюсь? — Вэй Усянь отстранился, чтобы снова посмотреть сыну в лицо. В его глазах бушевала буря. — Но с этой ситуацией надо что-то делать. Это же беспредел полный! — Нет, пап. Я с ребятами в школе говорил. Они сказали, эти двое творят что хотят, и никто им ничего не может сделать. Потому что папа-мэр отмажет от чего угодно. И если младший ещё хоть с мозгами, так, понты только, то старший — совсем отмороженный, способен на всё что угодно! — Ну, так значит, и мы можем немножко побыть отмороженными, — улыбнулся зловещей улыбкой Усянь. — Папа, — побледнел мальчик, — я знаю этот твой взгляд! Не надо! Мне здесь нравится. Я не хочу опять переезжать!!! — Мы и не будем переезжать. Но, сынок, если на тебя огрызаются, то надо тоже показывать зубы. — Но это же мои проблемы… — Они бы оставались твоими, если бы не вышли за пределы школы и твоих одноклассников. А теперь это уже проблемы взрослых. И решать их надо по-взрослому. — Папа… — в голосе Вэй Юаня снова прозвучал страх. — Ты же их не убьёшь? — Нет, что ты, сынок, — усмехнулся Вэй Ин. Улыбка его стала холодной и безжизненной, от неё у подростка мороз пробежал по коже. — Всего лишь продемонстрирую, что меня и мою семью трогать не стоит.