Часть 20
11 июня 2026 г., 04:00
— А семья Цзян? — после продолжительной тишины решилась спросить Цин. — Как ты попал к ним?
— Цзян… — протянул Усянь, открыв глаза, но видел перед собой не подругу и её брата, а тени прошлого…
***
— Извините, господин Вэй, но мы не можем вас нанять… — Даже санитаром? Я готов на любую работу… — Простите, — извиняющимся тоном протянула девушка-администратор. — Всё нормально, — криво усмехнулся Усянь. — Я понимаю. Он вышел из административного корпуса больницы и глубоко вдохнул морозный воздух. Руки дяди Лань оказались длиннее, чем он предполагал: путь в медицину ему был закрыт. Тут хоть вежливо разговаривали, не сверля его взглядом из-подлобья, как какого-то преступника. Взгляд Вэй Ина скользнул по объявлению в витрине заведения напротив: «Требуется мойщик посуды». Он горько усмехнулся: — Ну, проверим, как на самом деле длинны связи семьи Лань. Здесь его взяли, даже не особо поинтересовавшись его личностью, чему Вэй Ин оказался рад. Эта работа хоть и была тяжелой, но давалась ему легко. Владелец заведения, опытный и циничный старик по прозвищу Лао Чэнь, быстро заметил, что новый посудомойка обладает странным обаянием. Грязные тарелки и стаканы не делали его незаметным. Напротив — смущённая улыбка, брошенная усталой официантке, шутливое пари с поваром о скорости работы, умение выслушать жалобы бухгалтера — всё это словно магнит притягивало к нему людей. И деньги. Через две недели Лао Чэнь, наблюдая, как Вэй Ин за чашкой чая успокаивает разъярённого клиента, которому напутали со сдачей, вызвал его к себе в кабинет: — С таким лицом и умением болтать языком тебе у раковины делать нечего. Будешь носить подносы. Принесёшь больше пользы. Так Вэй Ин стал официантом. Он был не просто хорош — он был виртуозом. Запоминал предпочтения постоянных гостей, ловко гасил мелкие конфликты, умел ненавязчиво предложить самое дорогое вино так, что человек чувствовал себя не разведённым лохом, а ценителем. Его столы всегда оставляли самые щедрые чаевые. Часто — слишком щедрые. — Вэй-сан, я заказала вино только для вида, — томно вздыхала дама в мехах, задерживая его руку с пустой бутылкой. — А вот поговорить хотела бы с тобой. У меня дома коллекция значительно лучше. Заглянешь после смены? Я хорошо отблагодарю! — Её взгляд был красноречивее любых слов. — Брат Вэй, вижу, ты парень не промах, — хлопал его по плечу крепко сбитый мужчина с дорогими часами, пряча в ладони Вэй Ина толстую пачку купюр. — У меня тут один деловой партнёр… любит экзотику. Хочешь заработать за месяц вперёд? Просто поужинаешь с ним. Ничего такого. Яркий, общительный, с острым умом и тенью какой-то скрытой печали в глазах, он привлекал внимание многих. Предложения сыпались самые разные: от «просто составить компанию» до откровенных и циничных. Вэй Ин научился уклоняться от них с виртуозной ловкостью фехтовальщика: шуткой, вежливым, но железным отказом, переводом темы, внезапной «срочной помощью» на кухне. Он был дружелюбен, но недосягаем. Деньги он брал, но только чаевые. Только за работу. Всё остальное было миной, на которую он не собирался наступать. Каждую лишнюю сотню он прятал в жестяную банку из-под чая, которую хранил на дне своего старого рюкзака. Туда же летели сэкономленные на обедах крохи. Он считал и пересчитывал, прикидывая, когда сможет снять комнату получше, купить А-Юаню новый рюкзак, отложить на его будущее. Работал до седьмого пота, до дрожи в ногах. Возвращался на свою съёмную конуру под утро, целовал спящего сына в макушку, валился без сил и через несколько часов снова вставал. Он был упорной, несгибаемой машиной по добыванию ресурсов для их с А-Юанем маленькой, хрупкой крепости.***
Работа шла своим чередом. Один из столиков в его секции занял немолодой, очень спокойного вида мужчина в дорогом, но неброском костюме. Он пришёл один, заказал скромный ужин и чай, и весь вечер смотрел в окно, лишь изредка бросая на Вэй Ина задумчивые, изучающие взгляды. Усянь не чувствовал от него угрозы: обычный посетитель. Поднося счёт, Вэй Ин с профессиональной улыбкой наклонился: — Всё было вкусно? Мужчина взглянул на него, и его взгляд задержался не на лице, а на маленьком пластиковом бейдже на груди. — «Вэй Усянь», — медленно прочёл он вслух. Потом поднял глаза. В них не было ни намёка на привычный Вэй Ину похабный интерес. Была какая-то странная, глубокая напряжённость. — Скажите, вы… случайно не знакомы с Вэй Чанцзэ? Вопрос прозвучал так неожиданно, что Вэй Ин на миг потерял дар речи. Сердце ёкнуло, замерло, потом забилось с бешеной силой. Он машинально опустился на свободный стул рядом, будто ноги сами подкосились. — Это… это мой отец, — выдохнул он, слыша, как собственный голос звучит глухо и неестественно. Мужчина кивнул, и в уголках его глаз обозначились лучики морщин — не улыбка, а скорее тень давней печали. — Я так и подумал. Вы очень на него похожи. Особенно глаза. — Вы… вы знали моих родителей? — сорвалось у Вэй Ина, и в этом вопросе прозвучала вся его детская, никогда не заживающая тоска. В этот момент из-за его спины раздался резкий голос старшего администратора: — Вэй! Столик семь зовёт, ты что, уснул?! Вэй Ин вздрогнул и вскочил, как на пружинах. — Простите, мне надо… — он махнул рукой в сторону кухни, чувствуя себя идиотом. — Я понимаю, — спокойно сказал незнакомец. Его взгляд был тёплым и располагающим. — До скольки у вас смена? Мне бы не хотелось прерывать наш разговор на полуслове. — До двух, — автоматически ответил Вэй Ин. — Хорошо. Я подожду. Меня зовут Цзян Фэнмянь.***
Час спустя они сидели в роскошном автомобиле, припаркованном на тёмной аллее за рестораном. Мотор был заглушен, в салоне пахло кожей и дорогим табаком. Цзян Фэнмянь предложил отвезти его домой, но Вэй Ин, всё ещё настороженный, отказался называть адрес. «Здесь поговорим», — сказал он. И Цзян Фэнмянь не стал настаивать. — Мы с твоим отцом учились вместе в университете, — начал Цзян, глядя не на Вэй Ина, а в тёмное окно, словно разглядывая в нём призраков прошлого. — Он был на два курса младше. Блестящий ум. Невероятно одарённый. А ещё — невероятно упрямый и принципиальный идеалист. Мы дружили. Потом… потом жизненные пути разошлись. Я уехал, вернулся в семейный бизнес. Он остался преподавать в университете. Мы потеряли связь. Узнав о… об аварии… я не успел даже на похороны. Это всегда меня тяготило. Вэй Ин слушал, сжав кулаки так, что ногти впивались в ладони. Он слышал эти имена так редко. Они были для него картинками из чужих рассказов, смутными образами. — Я их почти не помню, — тихо признался он. Голос сорвался. — Мне было пять. Я вырос в приюте. Цзян Фэнмянь обернулся. Его взгляд был полон искреннего, непритворного сострадания. — Прости. Должно быть, это было очень тяжело. Вэй Ин пожал плечами, делая вид, что это пустяк. Но дальше, сам не понимая почему, слова потекли сами, вырываясь наружу, как вода из прорванной дамбы. — Наверное, поэтому… когда умерла бабушка А-Юаня и он остался один, я не смог пройти мимо. Я не мог позволить, чтобы ставший мне родным человечек прошёл через то же, что и я… Наверное, поэтому я и совершил самую большую свою ошибку, доверившись не тем людям. Но тогда у меня, как будто, не было выбора. — Он сжал кулаки ещё сильнее. — У меня его и до сих пор нет! Только идти вперёд, не оглядываясь! Цзян Фэнмянь слушал, не перебивая. И Вэй Ин, опьянённый этой неожиданной возможностью говорить с кем-то, кто знал его отца, кто смотрел на него без осуждения, сам не зная почему, сорвался в позорную откровенность. Ни слова о Ланях, о клейме. Но о том, что он — врач. Что учился. Что его диплом… сейчас недействителен. Что он отчаянно искал работу в больницах, но везде получал отказ. — …понимаете, я не ищу жалости, — резко закончил он, почувствовав, что зашёл слишком далеко. — У меня есть руки, я справлюсь. Работа есть, сын накормлен, какая-никакая крыша над головой тоже есть. Всё в порядке. В салоне воцарилась тишина. Цзян Фэнмянь молча смотрел на него. Его лицо было непроницаемым, но в глазах шевелилась какая-то сложная, быстрая мысль. — Врач… — наконец произнёс он задумчиво. Потом, будто приняв внезапное решение, мягко улыбнулся. — Знаешь, что, Вэй Усянь? Я приглашаю тебя к нам на ужин. Моя жена тоже имеет отношение к медицине, вам будет о чём поговорить. Усянь горько усмехнулся: — Не думаю, что… — Просто ужин, — мягко, но непреклонно настаивал Цзян Фэнмянь. — Мне… мне хочется наверстать хоть немного упущенного. Для твоего отца. И для тебя. Он вытащил из внутреннего кармана пиджака изящный серебряный футляр и достал визитку. — Вот адрес. Завтра, в семь. Если всё-таки не придёшь — не страшно, я всё пойму. Но буду ждать. Вэй Ин взял визитку. Бумага была плотной, дорогой, шрифт — строгим и элегантным. Он чувствовал, как под ней бьётся его собственный пульс. Это было приглашение в другой мир. И, ловушка это или спасательный круг — он в эту секунду понять был не в силах. Он лишь кивнул, сунув визитку в карман своей дешёвой рабочей рубашки. — Спасибо, — хрипло сказал он. — Я… я подумаю. Когда он вышел из машины в холодную ночь, у него за спиной оставался не просто случайный посетитель. Оставался человек, который знал его отца. Который смотрел на него и видел не тело или лицо, а связь с кем-то любимым и утраченным. Это было странно. И невероятно, до головокружения, важно. В кармане визитка жгла кожу, как ключ, способный изменить всё.
