Старейшина Илин

Три часа ночи. Бесцветный свет люминесцентных ламп в приёмном покое выбеливал лица до мертвенной бледности. В воздухе висели запахи хлорки, крови и человеческой паники. Вэй Ин, опёршись локтями о стойку, пил третий стаканчик кофе подряд. Тишину разорвал приглушенный стенами гул двигателей и визг тормозов. Врачи, медсёстры — все вздрогнули, подняли головы, переглянулись. «Скорая» так не шумит. В распахнувшиеся двери ворвалась волна ночного воздуха, смешанного с запахом бензина, пота и железа. Четверо мужчин с перекошенными от злости и страха лицами вбежали, таща на самодельных носилках из сломанной двери пятого. Молодой парень, обескровленное лицо, глаза закатились. На брюшине — тёмное, мокрое пятно, расползающееся с каждой секундой. — Доктор! Доктора, скорее!!! Блять, быстрее! Он сейчас откинется!!! — рявкнул самый крупный, с обритой головой и золотым зубом. Всё завертелось с лихорадочной, но отточенной скоростью. Вэй Ин склонился над пациентом, пальцы нащупали едва уловимый, нитевидный пульс на шее. Глаза скользнули по ране, оценивая: ножевое, широкая рана! Похоже, задето всё, что только можно было задеть. — В операционную. Немедленно. Готовьте четвёртую. — Его голос был низким, плоским, лишённым всякой интонации. В операционной царила тишина, нарушаемая только монотонным писком аппаратов, шипением кислорода и лаконичными командами Вэй Ина. Он работал с феноменальной скоростью и точностью, но его лицо под маской было каменным. Он видел. Видел по цвету крови, по напряжению тканей, как жизнь уходит из человека по каплям, и ему не удаётся замедлить этот процесс. Через сорок три минуты Вэй Ин замер. Его взгляд встретился со взглядом анестезиолога. Тот еле заметно покачал головой. На мониторе — прямая линия, пронзительная и окончательная. — Время смерти, 03:47. — Произнёс Вэй Ин тем же плоским голосом. Отложил инструмент. Не было раздражения, отчаяния. Была лишь холодная, тотальная ясность поражения. Ещё одна душа, которую система, улица, глупость или судьба вырвали у него из рук в самый последний момент. Когда он вышел в коридор, сняв окровавленный халат, они уже ждали. Четверо. Их горе мгновенно переплавилось в агрессию, увидев его опущенные плечи и отсутствующий взгляд. Главный верзила шагнул вперёд, преградив путь. — Что?!!! Вэй Ин посмотрел на него, будто увидел впервые. Покачал головой, готовясь произнести так ненавистные слова: — Массивная кровопотеря. Мы сделали всё возможное. — Всё возможное?! — голос мужика взорвался, слюна брызнула Вэю Ину в лицо. — Он был живой! Дышал! А вы тут, в своих белых халатах, гоняете чаи! Ублюдки! Его рука, толстая, в синих наколках, впилась в воротник Вэй Ина, сдавила ворот халата, приподняв его на носках. Запах перегара, табака и звериной беды ударил в лицо врача. Санитары замерли, не в силах решить, что делать, медсестра ахнула. Но Вэй Ин не дрогнул. Он даже не попытался вырваться. Его глаза, тёмные и пустые, как два провала, уставились прямо в налитое кровью лицо бандита. — Отпусти, — сказал он тихо, но так, что слова прозвучали чётче крика. — Я тебя щас самого прикончу, сука! Он мне как брат был! — тряс его мужик, прижимая к стене. Вэй Ин медленно поднял правую руку и, обманчиво легко, сжал запястье бандита. Хватка на его халате ослабла. Усянь холодно посмотрел в глаза мужчине: — Твой «брат» истёк кровью ещё в багажнике той тачки, на которой вы его привезли, — произнёс Вэй Ин ледяным, режущим шёпотом. Каждое слово падало, как капля жидкого азота. — Вы бог знает сколько времени метались, боялись копов, искали, куда везти, чтобы вопросы не задавали. А самое поганое знаешь что? — взгляд врача приобрёл остроту скальпеля, — У него был шанс, если бы вы, дегенераты, не вынули нож, видимо, желая избавиться от орудия преступления!!! Я сделал всё, что мог. Это вы похоронили шанс вашего друга на жизнь! Что-то в его тоне, в этой нечеловеческой, негнущейся холодности, просочилось сквозь пелену ярости. Мужик дрогнул. Вэй Ин без рывка, аккуратно освободил свой воротник и отбросил руку бандита. Он поправил халат, не глядя на ошарашенную рожу визави, и сделал шаг в сторону двери. — Морг — на минус первом. Забрать тело можно после девяти утра, оформив документы. В следующий раз думайте, что вам важнее: жизнь товарища или свобода! — Он повернулся и пошёл по коридору прочь, безбоязненно повернувшись спиной к озлобленным зверям. — Я тебя найду, уёбок! — зарычал ему в спину мужик, придя в себя, но уже слабее, без гонора. — Запомни мою рожу! Ты мне ещё ответишь! — Встань в очередь, — не оборачиваясь, бросил Вэй Ин, исчезая в повороте коридора.

***

— Вэй Ин… — голос Лань Ванцзи прозвучал тихо, но отчётливо в предрассветной тишине парковки. Усянь вздрогнул. — Дежавю?.. — пробормотал он и всмотрелся в силуэт у крыльца. Ванцзи стоял, наблюдая, как Вэй Ин выходит из автоматических дверей. Но что-то в его облике… До уставшего после тяжёлого дежурства мозга не сразу дошло. На Лань Ванцзи не было привычного белоснежного классического костюма. Кажется, на нём вообще не было ничего белого и классического: потёртые джинсы, футболка с кричащим абстрактным принтом, тёмная поношенная куртка-бомбер. Усянь протёр глаза, будто стирая наваждение. — Ты мне глючишься?.. — Нет, — тем же спокойным, но теперь чуть более живым голосом произнёс Ванцзи и сделал шаг вперёд. Он даже двигался как-то иначе — без прежней застывшей, статной грации. Было что-то расслабленно-приземлённое в его походке. — Доработался, блин, — констатировал Вэй Ин, но всё же вернул себе подобие равновесия. Холод сжал его изнутри. — Если не глюк, то что ты тут делаешь? И где дядя? — Дяди… больше нет, — произнёс Ванцзи спокойно, хотя в паузе перед словами повисла едва уловимая заминка. — Как это — нет?! — опешил Усянь. Мысли тут же потекли по привычному медицинскому руслу. — Осложнения? Рецидив? Вы поэтому вернулись? Ванцзи медленно покачал головой. — Нет. Просто… — снова эта едва заметная пауза в речи. — Возраст. Болезнь. Послеоперационное восстановление. Организм ослаб. Дома споткнулся, сломал ногу. Жировая эмболия. Не спасли. Вэй Ин застыл, переваривая информацию. — Какая… глупая смерть, — вырвалось у него наконец. — Действительно, — губы Ванцзи коснулась мимолётная, острая улыбка. Настолько быстрая и тонкая, что Вэй Ин не осмелился бы поклясться, что видел её на самом деле. — Хорошо, — Усянь дернул пряди, выбившиеся из хвоста. Голос его звучал устало, почти без прежней заряженной ненависти. — Дяди нет. А от меня-то что нужно? Ванцзи посмотрел на него прямо. Его глаза в сером свете зари казались менее непроницаемыми. — Поговорить. Просто поговорить. Вэй Ин снова окинул взглядом этого нового, непривычного Лань Ванцзи. Кричащая футболка, джинсы, осанка человека, сбросившего панцирь. Это было интереснее, чем ожидание очередной битвы. Гораздо интереснее. — Хорошо. Ты меня смог заинтриговать, — он кивнул в сторону своего красного Porsche, стоявшего вдали. — Садись. Прокатимся.

***

Вольно или нет, но Вэй Ин выбрал ту же площадку над морем, что и в прошлый раз. Выйдя из машины, он присел на капот и закурил, наблюдая, как Ванцзи подошёл к самому краю обрыва и заглянул вниз. — Ты же понимаешь, что я могу тебя сейчас столкнуть, и хуй кто тебя потом найдёт? — не удержался от колкости Усянь. — Мгм, — спокойно кивнул Ванцзи. Вэй Ин какое-то время смотрел на него сквозь струйки дыма. — Ну давай, кайся, — наконец произнёс он. — Так заметно? — спокойно спросил Ванцзи. — Да ты, блять, как девица на исповеди! — вспыхнул Усянь. Ванцзи посмотрел на встающее из воды солнце и тихо начал: — Открыл глаза мне Сичэнь. А после смерти дяди… я сам поднял все документы. И… подтвердил… Все подтвердил… Он спокойным, монотонным голосом излагал всю историю. Не утаивая, не сглаживая, но и не преувеличивая. Как будто делал сухой научный доклад о чужой жизни. Своей. — Я даже нашёл в бумагах формулу того вещества. Его не пустили в производство, посчитав неперспективным, — закончил свой рассказ Ванцзи. Вэй Ин трясущимися руками докурил сигарету и нервным жестом, отбросив её, потянулся за новой. Но длинные, музыкальные пальцы Ванцзи выхватили ее прямо у его рта. — Это уже третья, — спокойно ответил он на не заданный вопрос. Усянь глянул на пачку. — И правда… — Он смял её и выкинул. — Хуй с ней, я на самом деле почти не курю. — Он перевёл взгляд на Лань Ванцзи. — Дядя Лань правда умер от жировой эмболии? Ванцзи внимательно посмотрел ему в глаза: — Что семья Лань научилась делать виртуозно, так это играть медицинскими документами и диагнозами. Вэй Ин поежился, как будто призрак Лань Цижэня прямо сейчас встал за его плечом дыша могильным холодом и ненавистью, и перевёл разговор: — Так ты теперь наследник семьи Лань? — Не совсем… — Ванцзи помедлил. — Я не смог достоверно отделить заработанное честным путём от грязных денег. Поэтому просто перевёл все активы в благотворительные фонды. Настоящие, а не созданные дядей для отмывания денег. Усянь хмыкнул. — То есть ты теперь нищий? — Ну… нет. Избавившись от всей документации и архивов, недвижимость я продал. Решил, что эти деньги можно считать достаточно чистыми. — Ясно, — Вэй Ин встал. — Ну, а от меня-то ты что хочешь? Прощения? Искупления грехов? Я не бог и даже не дьявол, что бы там про меня ни придумывали! — Ничего, — тихо ответил Ванцзи. — Позволь мне остаться в этом городе. Тут живут единственные близкие мне люди. Больше мне места нигде нет. — Ванцзи!!! — резко бросил Усянь. — Очнись! Мир огромный, выбирай любой его уголок! А здесь тебе вряд ли кто-то будет рад, кроме разве что брата! — Но ты и А-Юань… — начал Ванцзи, но его перебил натурально звериный рык, вырвавшийся из горла Вэй Ина. — Не смей о нём говорить!!! Мне всё равно, что и как там было в прошлом и кто больше виноват! Прошлое — это прошлое, и не надо его ворошить! Хочешь искупления своих грехов — просто перестань маячить у меня перед глазами… Его пылкую речь разбил телефонный звонок. Вэй Ин глянул на контакт и улыбнулся, заставив Ванцзи удивлённо приподнять брови от резкой смены настроения. — Сынок? Что ты хотел? — тихо произнёс в трубку Усянь. Но при первых же звуках ответа его глаза резко расширились, вспыхнув звериной, неукротимой злобой.