Старейшина Илин

Помещение морга было погружено в полумрак и леденящую тишину, нарушаемую лишь гулом морозильных камер. Свет одной-единственной люминесцентной лампы бросал резкие тени на лица. Воздух пах формалином, холодным металлом и сейчас — оружейной смазкой. — Сколько их там? — Вэй Ин, прислонившись спиной к холодной кафельной стене, спокойно проверял обойму, щёлкая затвором. Его движения были размеренными, точными. Ни тени той неистовой ярости, что бушевала в кабинете мэра. — Около десятка, — ответила Вэнь Цин. Она стояла прямо, в белоснежном халате её лицо было бледнее обычного. В её руке был планшет с картой этажа, отмеченной красными точками. — Хорошо. — Он перевёл взгляд на даочжанов, стоящих рядом. — Синчэнь, Цзычэнь. На вас — заложники и А-Юань. Вэнь Цин вас проведёт. Мужчины слаженно кивнули и повернулись к двери. Вэнь Цин сделала шаг за ними, но задержалась. Её взгляд, обычно такой непроницаемый, скользнул через плечо Вэй Ина и остановился на брате. Вэнь Нин, смущённо улыбаясь, что-то увлечённо обсуждал с Сюэ Яном, жестикулируя и показывая на свой планшет. Тревога мелькнула в её глазах. — Вэй Ин... Ты уверен, что его надо брать? — Её голос был тихим, но в нём звучала вся тяжесть сестринской ответственности, всей той гиперопеки, что годами ограждала хрупкий мир её брата. Вэй Ин тоже оглянулся. Вэнь Нин, почувствовав на себе их взгляды, поднял голову. Его большие глаза широко раскрылись, на миг в них вспыхнула привычная робость, но тут же сменилась решительным, почти восторженным блеском. Усянь улыбнулся. — Не лишай брата развлечения, Цин, — сказал он мягко. Вэнь Цин тяжело вздохнула и, больше ничего не сказав, лишь коротко, по-деловому кивнула и, повернувшись, бесшумно вышла вслед за даочжанами. Вэй Ин повернулся к оставшимся. Вэнь Нин и Сюэ Ян уже подошли. Ян, растягивая резиновые перчатки на руках, оскалился в предвкушающей улыбке. — Готовы? — спросил Вэй Ин. Они синхронно кивнули. Нин — с серьёзной сосредоточенностью. Ян — с диким блеском в глазах. Взгляд Вэй Ина упал на белоснежный, идеально отглаженный хирургический костюм Вэнь Нина. — А-Нин, ты так, в хирургической форме, и пойдёшь? — в его голосе прозвучала лёгкая, снимающая напряжение насмешка. — А что? — вступился Сюэ Ян, хлопая Нина по плечу. — Удобно же. И отстирывать потом легче. Он смерил взглядом собственный чёрный, поношенный тактический комбинезон. — Я бы и сам такую надел. — У м-м-меня есть! — выпалил Вэнь Нин, заливаясь румянцем. — Давай! — загорелся Сюэ Ян. Вэй Ин коротко хохотнул. — Отлично, — сказал он, вытирая ладонью лицо. — Давайте, переодевайтесь. И начинаем.

***

Вэй Ин посмотрел на пришедшее сообщение от Синчэня и усмехнулся. Кивнул парням. — Начинаем. И безбоязненно вышел из-за поворота коридора, нарочито громко топая каблуками по линолеуму. Его тень, вытянутая под резким светом ламп, легла на пол приёмного покоя раньше него. — Эй! Ты хотел меня видеть? Вот он я. Детина, стоявший на входе в приёмное отделение, резко обернулся, рука потянулась к заткнутому за пояс стволу. Но, увидев одинокую расслабленную фигуру, тут же взял себя в руки, презрительно фыркнув. — А ты не из робкого десятка, — усмехнулся он, обнажив золотой зуб. — А чего мне бояться? — Вэй Ин сделал ещё несколько шагов навстречу, сокращая дистанцию. Его взгляд был пустым, будто он смотрел на неинтересный препарат. — Неужели совсем один пришёл? — бандит огляделся по сторонам, его плечи окончательно расслабились. Он поверил в беззащитность этого самоуверенного дурака. — Конечно же, нет, — Усянь улыбнулся и театрально развёл руки. По обе стороны от него, будто материализовавшись из самой тени, бесшумно возникли Вэнь Нин и Сюэ Ян. Они были одеты в стерильные белые хирургические пижамы, шапочки и маски, скрывавшие лица до глаз. В свете люминесцентных ламп они выглядели призрачно и нереально. Как ангелы смерти, явившиеся за своей жатвой. В их опущенных руках что-то блеснуло. Бандит вздрогнул, но тут же фыркнул, оценив их хрупкие силуэты. — Тю… Я думал, ты хоть кого-то посерьёзнее приведёшь. А так… даже скучно. — Он демонстративно, с придыханием зевнул, отводя взгляд. — Зря! — с ледяным спокойствием бросил Усянь и резко опустил руки. Двое в белом сорвались с места. Проскользнули как два сгустка молчаливого движения по бокам от не успевшего понять, что происходит бандита. Из-за угла, куда они метнулись, раздались два приглушённых хлопка выстрелов. Прозвучал короткий, оборванный вскрик, сразу же перекрытый булькающим стоном. Потом — глухой удар падающего тела. Главарь усмехнулся и начал разворачиваться, чтобы посмотреть, как его люди уложили этих самоуверенных мальчишек. Но не успел. В его висок упёрся холодный кружок дула пистолета Вэй Ина. — Тццц-ц-ц… — поцокал языком Старейшина Илин. — Не стоит туда смотреть. Лучше посмотри на меня. Бандит застыл. Его ужас нарастал, но не от оружия у виска, а от звуков, доносящихся из-за его спины. Крики не прекратились. Они изменились. Перешли в странную, хаотичную возню, в сдавленные хрипы, а затем в захлёбывающиеся всхлипы. И ещё… ещё были звуки. Мягкие, хлюпающие. Звуки разрезаемой плоти. Приглушённый стон металла о кость. — Эй, мужик… — дрожащим голосом заговорил детина, уставившись в ледяные глаза Вэй Усяня. — Слушай… Ну, погорячился, чуток. Ты же должен понимать! Я же близкого потерял! Ты ведь тоже любишь своего сына! — Очень люблю, — спокойно произнёс Усянь, не ослабляя давления дула. — Именно поэтому ты ещё жив. Я хочу, чтобы ты в полной мере осознал глубину своей ошибки. Прежде чем подохнешь. И тогда из-за его спины донёсся звук, от которого кровь в жилах бандита действительно превратилась в лёд. Это был смех. Тихий, счастливый, почти детский смешок Вэнь Нина и громкий, счастливый — Сюэ Яна. Потом — тишина. Насыщенная, густая, пахнущая железом и смертью. Глаза бандита расширились до предела, в них отразился чистый, животный ужас. В этот момент у Вэй Ина зазвонил телефон. Он, не отводя пистолета, взял трубку свободной рукой. — Да? Сколько их?.. Хорошо. Ведите их вниз, выберете там комнату, подходящую… скоро мы тоже спустимся для беседы. Что? Пусть Вэнь Цин ими займётся. И А-Юанем тоже. Вы молодцы. Спасибо. — Он убрал телефон и посмотрел куда-то за плечо окончательно побелевшего бандита, кивнул. Мужику грубо завели руки за спину и плотно связали гибкими пластиковыми стяжками, которые впились в кожу. На его запястья и шею капнуло что-то липкое. — Вы закончили? — Усянь поднял взгляд на кого-то за плечом пленника. — Да, — из полумрака за спиной бандита вышел вперёд один из его спутников. Это был уже не тот безупречный «ангел смерти». На белоснежной хирургической пижаме Вэнь Нина теперь был ужасающий, художественный хаос из багровых и алых брызг. От груди до колен ткань была пропитана тёмным, почти чёрным пятном. В опущенной руке он небрежно сжимал скальпель, лезвие которого сверкало влажным, неоднозначным блеском. С другой стороны, вышел Сюэ Ян. Он на ходу стягивал окровавленные перчатки, сбрасывая их на пол с тихим шлепком. Его наряд был заляпан не так живописно, но более основательно. С маски, свисавшей на шею, стекала тонкая струйка. Он улыбался той же безумной, довольной улыбкой. — Ну и хорошо, — сказал Вэй Ин. — Тогда берите этого и идём обратно вниз. Тут без нас уберутся. Бандит, скользнув взглядом по двум окровавленным фигурам, по лужам, медленно вытекающим из-за угла, по единственной белой перчатке, небрежно валявшейся в красной жиже… Его глаза закатились. Он, как подкошенный, мешком рухнул на пол, едва не увлекая за собой Вэй Ина. — Блять, — с отвращением прокомментировал Усянь, отскакивая от падающей туши. — Че, его теперь волоком тащить?! — Т-т-тут есть каталка, — тихо сказал Вэнь Нин. Вдоволь накормив своих внутренних демонов, он вернулся к своему обычному, застенчивому состоянию, лишь изредка поглядывая на свой окровавленный наряд с лёгким научным интересом. — Щас сделаю, — Ян метнулся назад, в глубину приёмного покоя. Оттуда донёсся звук, похожий на то, как кто-то неудачно ступил в лужу — мягкий, влажный шлепок, — и сдавленное ругательство: «Ёб твою…». Но через мгновение он вернулся, катя перед собой медицинскую каталку. Втроём они с усилием взвалили бесчувственное тело на неё. Колёса тихо зашуршали по линолеуму, оставляя за собой прерывистый, грязный след, когда они направились к лифтам.