Старейшина Илин

Вэй Ин с остервенением колотил грушу. Удары сыпались один за другим — злые, отчаянные, почти бешеные. Груша раскачивалась, глухо отзываясь на каждый удар, но этого было мало. Слишком мало, чтобы заглушить то, что рвалось наружу. Гараж-мастерская Цзян Чэна давно превратился в нечто среднее между ремонтным боксом и импровизированным спортзалом. В углу стоял турник, самодельный, но крепкий, рядом — стеллаж с инструментами, а посередине, на цепях, подвешенных к потолочной балке, висела тяжелая боксерская груша. Именно её Вэй Ин сейчас методично уничтожал. Пот заливал глаза, смешиваясь с чем-то ещё, что никак не хотело выходить наружу. Дыхание сбилось, мышцы горели, но Вэй Ин продолжал бить, бить, бить — пока кулаки не онемели, пока мысли не превратились в одну сплошную пульсирующую боль. Краем глаза он заметил движение. Резко развернулся, готовый к чему угодно — и замер. Лань Ванцзи стоял, прислонившись плечом к стене гаража, и скептически наблюдал за ним. В полумраке его фигура казалась почти призрачной — светлая футболка, голубые джинсы, спокойное лицо с непроницаемым выражением. Вэй Ин моргнул, прогоняя наваждение. Выдохнул. Снял перчатки, бросил их на пол и провел рукой по лицу, стирая пот. — Сичэнь меня сдал? — спросил он хрипло, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Чэн, — коротко ответил Ванцзи. Он медленно обвел взглядом пространство: турник, грушу, стеллаж с инструментами, разбросанные в углу покрышки. Место, пахнущее маслом, железом и потом. — Неожиданно, — Вэй Ин подошел к бутылке с водой, стоящей на ящике. Сделал несколько жадных глотков, чувствуя, как холодная жидкость обжигает горло. — Ванцзи, я сейчас не в настроении для общения, извини. Зря приехал. Он отбросил пустую бутылку в сторону мусорного бака — та звякнула, упав мимо, но Вэй Ин даже не обратил внимания. Начал озираться в поисках перчаток, чтобы снова надеть и продолжить — только бы не останавливаться, только бы не думать. — А я думаю, не зря, — тихо сказал Ванцзи, делая шаг вперед. Вэй Ин настороженно глянул на него. В глазах — боль, злость, усталость и ещё что-то, чему он сам не мог дать названия. — Я знаю всё, что ты можешь мне сказать! — выплюнул он, и голос его дрогнул. — У каждого врача есть своё кладбище, мы не всесильны, я сделал всё, что мог!!! Чёрт!!! Он резко развернулся и со всей силы ударил грушу голым кулаком. Боль вспыхнула мгновенно — острая, отрезвляющая. Вэй Ин зашипел, схватился за ушибленную руку, чувствуя, как по костяшкам разливается жар. Груша качнулась, скрипнули цепи, и в этом скрипе ему послышался смех. Смех смерти, которая снова собрала свою дань вопреки его усилиям. Он зажмурился, пытаясь справиться с собой, но тело уже предательски дрожало. А в следующий миг Ванцзи оказался рядом. Сильные руки притянули его к себе, и Вэй Ин уткнулся лицом в чужое плечо, чувствуя запах — чистый, едва уловимый, какой-то домашний. Тёплый. Живой. Ванцзи молчал. Он просто стоял, обнимая, давая выплеснуться тому, что копилось внутри. Одна рука мягко, почти невесомо, гладила по спине, другая придерживала за затылок — бережно, как самое дорогое. Вэй Ин всхлипнул. Раз. Другой. А потом его прорвало. Сначала беззвучно, потом всё отчаяннее, он бормотал в плечо Ванцзи: — Никогда не привыкну… Почему эта сука смерть забирает всех без разбора?.. Девочка, Ванцзи… Маленькая девочка, ей всего шесть было… Жить бы и жить… Ванцзи молчал. Только гладил по спине, чувствуя, как вздрагивает это сильное обычно тело, как сотрясают его беззвучные рыдания. Где-то в голове всплыли слова Цзян Чэна, брошенные в трубку полчаса назад: «С ним не часто случается, но бывает — чаша переполняется. Или если пациент оказался для него слишком особенным. — Чэн сдавленно вздохнул. — Дети всегда были для него тяжёлыми. Как правило, он в итоге напивается до беспамятства в моей компании, но думаю, с тобой ему будет легче это пережить. Как бы я к тебе ни относился… В общем… — он запнулся, подбирая слова, — держи адрес. Иди и сделай что-нибудь. Ты же врач. Может, ты знаешь более правильные слова, чем я!» — Я не буду ничего говорить, — прошептал Ванцзи, касаясь губами чужих волос. — Просто позволь мне быть рядом. И пережить эту боль с тобой. Вэй Ин всхлипнул, сильнее вжимаясь в его плечо. — Ты всё-таки блаженный, — пробормотал он неразборчиво, но попыток вырваться не делал. Так они и стояли. Ванцзи молча обнимал Вэй Ина, даря ему своё тепло и спокойствие. А тот постепенно затихал. Рыдания стихали, сменяясь редкими всхлипами, а потом и вовсе сошли на нет. Дыхание выровнялось, тело перестало дрожать, и только мокрое пятно на плече Ванцзи напоминало о том, что только что произошло. Вэй Ин просто стоял, уткнувшись в тёплое плечо, и позволял себе быть слабым. Ванцзи рискнул отстраниться чуть-чуть, заглянуть в глаза. Красные, припухшие, но уже не такие пустые. В них появилось что-то живое. — Голодный? — спросил Ванцзи тихо. Вэй Ин моргнул. Потом слабо, едва заметно, улыбнулся. — Зверски. — Поехали. Я тебя накормлю. — Ванцзи отпустил его, но остался рядом. — С ложечки, что ли, кормить будешь? — хмыкнул Вэй Ин. Ванцзи посмотрел на него долгим взглядом. В полумраке гаража его глаза казались непривычно тёмными, но в них плясали тёплые искорки. — Как захочешь, — ответил он просто.

***

Они сидели на краю обрыва. Место было диким, необустроенным — никто не приезжал сюда специально, разве что редкие любители тишины и простора. Внизу шумело море, накатывая на скалы пенными волнами, а здесь, наверху, ветер трепал волосы и приносил запах соли, водорослей и свободы. Вэй Ин устроился на расстеленном пледе, скрестив ноги по-турецки, и с наслаждением тянул колу через трубочку. Рядом, на той же импровизированной скатерти, громоздился пакет из фастфуда, пахнущий картошкой и котлетами. Ванцзи сидел рядом — всё так же прямо, даже на земле умудряясь сохранять идеальную осанку. В руках он держал картонную коробочку с картошкой фри и с задумчивым видом жевал одну соломинку за другой. Со стороны это выглядело почти комично — Лань Ванцзи, потомственный аристократ, воспитанный в строжайших правилах, жуёт фастфуд, сидя на земле, как обычный подросток. Вэй Ин смотрел на него и не мог сдержать улыбки. — Ты действительно сильно изменился, — сказал он, отрываясь от трубочки. Ванцзи вопросительно глянул на него. — Что бы господин Лань и жевал фастфуд, сидя на земле… — пояснил Вэй Ин, доставая из пакета бургер и разворачивая его. Бумага приятно зашуршала, запах котлеты ударил в нос, и у Вэй Ина потекли слюнки. — Ты, может, и мясо стал есть? Ванцзи скептически приподнял бровь, а потом протянул руку, аккуратно, но уверенно забрал из рук опешившего Вэй Ина булку с котлетой и откусил приличный кусок. Вэй Ин замер с открытым ртом, глядя, как Ванцзи жуёт — всё так же спокойно, с тем же непроницаемым лицом. — Ты… — выдохнул он, когда к нему вернулся дар речи. Ванцзи вернул надкусанный бургер обратно в его руки и отвернулся к морю. — Тебе, может, всё отдать? — спросил Вэй Ин, разглядывая пострадавший бургер. — Я не голоден, — ответил Ванцзи, прожевав. — Ешь. И… возможно, Вэй Ину только показалось, но… кажется, в тот момент, когда Ванцзи отворачивался к морю, уголок его губ дрогнул. Совсем чуть-чуть, едва заметно. Словно он прятал улыбку. Вэй Ин моргнул. Потом ещё раз. — Ты что, улыбнулся? — спросил он с подозрением. — Нет. — Я видел! — Тебе показалось. Вэй Ин фыркнул, но спорить не стал. Вместо этого он пожал плечами, поднёс надкусанный бургер ко рту и с наслаждением откусил. Вкус был… странным. Привычный фастфуд, но почему-то сейчас, здесь, на краю обрыва, рядом с Ванцзи, он казался особенным. Может, из-за соли в воздухе. Может, из-за того, что этот бургер успел побывать в руках у Ванцзи. Вэй Ин отогнал эту мысль и сосредоточился на еде. Внизу шумело море. Волны накатывали на скалы, разбивались в белую пену и отступали, чтобы накатить снова. Этот ритм успокаивал, навевал какую-то древнюю, почти первобытную дремоту. Солнце медленно клонилось к закату. Небо на западе уже начало наливаться золотом и розовым, обещая скорый вечер. Лучи солнца скользили по воде, превращая её поверхность в расплавленное золото. Волны переливались, искрились, играли с уходящим светом. Вэй Ин смотрел на это и чувствовал, как внутри отпускает. Та боль, что копилась весь день, весь вечер — она не исчезла, нет. Но стала тише. Приглушённой. Он перевел взгляд на Ванцзи. Тот сидел, глядя на море, и в его профиле, освещённом закатным солнцем, было что-то невероятно красивое. Мягкое. Почти невесомое. — Ванцзи, — позвал Вэй Ин тихо. — Мгм? — Спасибо. Что приехал. Что… ну, за всë. Ванцзи повернул голову. В его глазах отражался закат — тёплый, золотистый, совсем не похожий на ту холодную пустоту, что была там раньше. — Всегда пожалуйста, — ответил он просто. Вэй Ин улыбнулся — по-настоящему, впервые за долгое время. Они сидели на краю обрыва, доедали фастфуд, слушали море и смотрели, как солнце медленно погружается в воду, окрашивая небо и волны в пурпур и золото.