Повелитель

Агора и Феалфрис, две страны, процветающие, со своей инфраструктурой и традициями. Два народа: люди и мифические существа, их видов и рас не сосчитать, от крылатых до земноводных, подчиняющихся своему бессмертному королю беспрекословно. Они уживались под одним небом в мире и согласии, до тех самых пор, пока молодой король людей не воссел на престол, сменив своего отца. Его глазу открылась ужасная правда о том, что все это время их нагло обманывали, что людей намного меньше, а все лучшие города забрали себе мифические, так они называли между собой чудной соседский народ. Он не мог смириться с этими ужасами. Началась война. Люди, зажатые в угол, были вынуждены покинуть свою территорию и уйти глубоко под землю, в некогда принадлежащие гномам катакомбы. Более того. Король существ — девятихвостый демон-лис на троне, хитрый, коварный и жадный, не собирался отдавать свои территории соседям и вдобавок потребовал сестру короля себе. Это их земля, это они приняли людей к себе, они должны быть благодарны, и он указал им, как они могут отдать эту дань. *** Солнечный свет падает на бледное личико молодой девушки. Она облачена в красное ханьфу из тоненького материала, стоит на берегу реки, опустив ножки в воду. — Госпожа! Нам нельзя здесь быть! — ругается ее служанка. — Успокойся Сора! Мы только еще немного тут побудем и вернемся! Я так истосковалась по солнечному свету! — жалобно смотря на служанку, произносит девушка и склоняется к воде, окунув свои пальчики туда, пропуская поток меж них. — Как бы я хотела обратно домой! — Госпожа… Уверена, ваш брат что-нибудь придумает! Поспешим же! Ну же! Слышите? Кони вдалеке скачут. Наверняка патруль агорцев! — Нас отсюда не видно! — шикает та недовольно, но все-таки выбирается из воды, поспешив за перепуганной Сора. Когда-то Чон Минджи была цветком Востока. О ней, о ее красоте, слагали такие истории, разнося по всему белому свету, что каждый второй обязательно мечтал жениться на ней. Да только брат ее был непреклонен. Сама она должна выбрать себе партию. Лошади уже были близко. Девушки не успели опомниться, как сзади им заломали руки. На белом коне сидел мужчина с белыми волосами и ушами. Он, как настоящий король, по-аристократически слез с животного и облизнулся, глядя на жертв. Его глаза зеленого цвета, казалось были видны с любой орбиты в космосе, а ухмылка могла сразить наповал даже мужчину. Красивой походкой он шел к девушкам. Изящными пальцами тянется к лицу Минджи и убирает прядку волос, что выпала, когда она брыкалась: — Цветок Востока не до-о-о-лжен вести себя, как простолюдинка, так ведь? — он проводит по щеке холодными пальцами, заставляя напрячься, даже своих подопечных. — Ты же высший чин, да? — опять облизнулся и улыбнулся. Лукавым взглядом, уставших глаз, он подал знак помощникам, чтобы те посадили их на коней и отправили обратно в подземелье. Мужчины силком затащили на коней двух девушек. Кумихо изящно помахал на прощание ладонью и сложил руки за спиной, заключая их в замок. — Поломается еще чуток, — подошел к сакуре и оторвал цветок. Он кинул его на землю и раздавил ботинком, — а после сама приползет, — Хосок горделиво поднял подбородок и обернулся в сторону скачущих лошадей. — Уж больно нравятся мне непреклонные. Их ломать приятнее. Перед своим исчезновением он бросил ухмылку сам себе и пропал, скрываясь в дыму своей магии. Минджи переступила порог их нового обиталища, а после за их спинами закрылись массивные ворота. Снова темнота, освещаемая лишь колыханием факелов. Вдалеке слышится людской говор, звуки кирок, бьющихся о камень, детский смех. Уверенно шагая вперед, та гордо держала спину, будто это не их привезли и сдали как каких-то прокаженных. — Разве он не грозился, что женится на вас любой ценой? — тихо интересуется Сора. — Почему просто не забрал вас сейчас? — Если заберет силой, война не кончится так просто. Должно быть, они еще не готовы к нападению. — Ой, не стоило нам уходить! Ваш брат так осерчает! — качает головой девица, а сама спешит за той. Ей и самой влетит, даже если та будет ее защищать. Нельзя было позволять ей уходить. — Брат, — в вежливом поклоне та склонилась, приветствуя старшего, сложив руки ладонями друг к другу. Парень не скрывал своего недовольства. Ему не нравилось то, что сестра ослушалась его. Но больше всего не радовал факт того, что она не заботиться о своей безопасности: — Сестра, — поклонился он, глядя на нее исподлобья. Он прошелся взглядом по служанке, давая понять, что стоит удалиться. Когда девушки не было рядом, он сильно сжал руку сестре. — Минджи, мы же говорили насчет выхода из подземелья! — шепотом шипит и сдавливает руку все сильнее. Он дергает ее, а после отпускает, когда видит, что стражники смотрят на них. Чонгук выпрямляется в спине и складывает руки, как подобает королям. — Я беспокоюсь о тебе больше, чем ты сама о себе. Так не годиться, Минджи… — он разворачивает ее в другую сторону, делая вид, что прогуливается. — Уже слух пошел, что ты специально выходишь, чтобы повидаться с королем агорцев. Скажи мне, — он выпучивает глаза и разворачивается к ней, — есть ли что-то, что я не знаю? Может, приглянулся он тебе? Может, ты готовишься к побегу? — Чон бьет себя по лбу и томно вздыхает. — Прости, Минджи. Не знаю, зачем я это спрашиваю… — Я просто хотела погреться на солнце… — честно отвечает девушка. — Брат… Может… Стоит согласиться на его условия? Я смогу спасти вас всех, нам больше не придется прятаться как кротам! — она повышает тон и тут же успокаивается, по той же причине, что и он. Не хочет лишних слухов. Она всегда была непослушной, всегда из-за этого было много проблем, начиная с манер, заканчивая подбором пары для нее. Несмотря на внешние данные, она была уже в том возрасте, когда многие девушки были в браке и имели по несколько детей. Чонгук кланяется ей и кидает быстрое: «действуй, если уверена в себе». Парень удаляется и проходить в свою, так названную, комнату. Весь народ, находившийся в подземелье, вдруг замолк. Не было ни детского смеха, ни разговоров. Агорцы, во главе со своим правителем зашли в их обитель. Хосок лишь пальцем махнул, приказав подчиненным забрать Минджи. — Повеселимся, цветочек, — пробубнел себе под нос. Она и сказать ничего не успела, когда оказалась взята под руки и довольно грубо уведена в сторону паланкина. Ее везли несколько часов, не позволяя даже окошка приоткрыть, чтобы посмотреть. Она все хотела поговорить с королем, но и это было запрещено. «Словно преступница… Какая из меня принцесса и надежда на род? Он выставит меня как посмешище. И на что я надеялась?» Когда створки открылись, впуская свет, она посмотрела перед собой, но даже и не думала выходить, пока не подадут руки. Это банальное приличие в высоком обществе. Не подобает принцессе самовольно выбираться из чего-то подобного. Стоявший лис, опустил руки, чтобы были у груди. Он протянул руку принцессе: — Кроме меня руки никто не подаст. Отбросам не знать правил. Не то, что нам, да, цветок? — таким образом, он захотел расположить к себе королевскую особу. Но, пока она не ответит ему, он не узнает ее мнения. Хосок ждал тепла на своей руке. Она протягивает ему руку и по-доброму улыбается, чуть ли, не выдавив из себя этот жест. Ей даже не дали проститься с братом, с домом, взять какие-то личные вещи, просто взяли и увезли прочь. Выбравшись на улицу, та вдыхает свежий воздух полной грудью. Тоска немного отступила. — На самом деле… Я собиралась поговорить с вами, прежде чем вы приехали… Хосок шел рядом. Мужчина искоса посмотрел на девушку и ухмыльнулся. Конечно же он знал, что с ним хотят поговорить. Кто ж не хочет побеседовать с ним? — Да? Какая честь, принцесса, — лукаво улыбнулся, обнажая зубы. — О чем же будет наша беседа? — Я хотела просить вас… Вернуть нашу столицу моему брату… Он молод и горяч, и совершенно не думал о последствиях, когда поддавался влиянию старейшин. Люди страдают под землей без возможности видеть солнечный свет… Я и без того уже вся ваша, больше мне нечего вам предложить! Мужчина хмыкнул и облизнулся. — Моя? Всецело? — бархатно рассмеявшись, он зашел на территорию дворца и обернулся к отстающей Минджи. — Все, что принадлежит мне, — он сложил руки у подбородка, словно молился, — должно использоваться мной. И по назначению, — Хосок остановил всех и подозвал к себе служанку, что стояла у двери, — Цветок должен цвести по-своему, но я заставлю его раскрыться раньше времени. Лис повернул голову на женщину. — Приготовьте ванну, а после, — он перевел взгляд на Минджи, — проведите ее в мои покои. Глаз не спускать, — он сверкнул глазами и улыбнулся, — а то я знаю таких, как эта девочка, — Хосок стукнул по носу девушки пальцем и игриво повернулся к ней спиной. Он шел в сопровождении служащих, прямо к своим покоям. Девушке ничего не оставалось кроме как повиноваться. «Он так и не ответил» — в панике думала она, пока ее натирали маслами и намывали горячей водой девицы из прислуги. Пусть они и обращались с ней бережно, эти ненавистные лисьи глаза говорили сами за себя. Они готовы были в глотку ей впиться, если лишний раз дернется, а про зависть за то, как тот коснулся ее, да еще и просил приказать пойти к нему… — Я хочу сама выбрать одежду… — выдает девушка приказ. Конечно, они будут повиноваться, пока тот не ткнет им обратного. Пока она послушная, все будет хорошо. по крайней мере она сама так считала. Нежное персикового цвета ханьфу с расшитыми рукавами и заколки-бабочки в прическу. Макияж девушка также наносила сама, не доверяя свое лицо другим. Не хватало еще, чтобы они поцарапали ее кожу или вроде того. К покоям господина Минджи подходила тихо ступая, едва ли колыхая воздух. Двери открылись, едва она поравнялась с ними, а дальше она должна была идти одна. Мужчина в шелковом халате, привезенным из-за рубежа — повернулся к гостье и улыбнулся ей, приглашая войти. Он легко уселся на диван, закидывая ногу на ногу, оголяя грудь. Под халатом ничего не было от слова совсем. — Не стоило так было наряжаться. Ты красива даже в тряпках своего королевства, — сделав такой странный комплимент, он протянул ей бокал вина. — Тем более, скоро снимешь это нежное убранство, — мужчина отпил глоток вина и облизнулся. — Могу ли я сначала услышать ваше решение по поводу своей просьбы? Безусловно, вы можете отказать мне… Но я могу пообещать, что буду беспрекословно делать все, что пожелаете, если согласитесь. Мои люди будут самыми верными и больше не посмеют сделать того, что введет нас в вашу немилость, — подходя ближе к нему, девушка все тише говорила, пока не села перед ним на колени, опустив голову вниз. Хосок проводил пальцем по краю бокала из золота и улыбался, глядя на стол. Как же нравится ему, когда показывали всем видом, что гордые, а наедине — падают на колени, прося о пощаде. Рука лиса, коснулась подбородка девушки. Пальцы другой руки прошлись по волосам: — Раз ты сама пала к моим ногам, просишь… — он убрал руки и вскинул их, засмеявшись, — молишь! — не прекращает смеяться, — о пощаде. Лишившись гордости и всех принципов… — игриво провел взглядом по комнате и приложил указательный палец к губам, — Сидя передо мной… — он отпил вино. — Заплатишь своим телом и… — он выдержал театральную паузу, водя глазами по периметру комнаты, после и вовсе въелся в глаза Минджи, — родишь мне ребенка. Это будет перемирием наших государств. Идет? — его предложение было похоже на детскую игру. «Он издевается? Разве не за этим он привез меня сюда? " — подумала она про себя. И впрямь ведь собрала остатки гордости, потому что переживала за своих людей. Поднявшись с места, девушка вздохнула тихо, едва заметно. Это должно было случиться рано или поздно. Ее замужество, но сейчас… — Разве ребенок вне брака, от человека, не очернит вашу репутацию? — задает она весьма разумный вопрос. Может, людей они и прижали, но были и другие соседи. Среди своих же его просто засмеют за то, что связался с человеческой девчонкой. Ее век так короток в сравнении с его, что и впрямь не больше, чем просто игра. Хосок засмеялся. Девушка правда переживает за его репутацию или же тянет время. Мужчина встал с дивана и коснулся пальцами пояса халата. — Очернить меня может только краска, которой пользуются все красавицы, по типу тебя, — с его плеч халат немного съехал, оставляя некую таинственность. — Мое желание — это мое дело. И никому не стоит лезть туда, куда нельзя, — он нагнулся к лицу Минджи и приблизился к ее губам, но не хотел спешить. Чувствовать ее волнение и стук сердца, который отдавал ему в виски — было лучшей паузой перед действом. — Так что, помочь снять эту красоту? — мужчину ткнул пальцем в юбку и взглянул девушке в глаза, прежде чем оставить короткий поцелуй на ее губах. — Только если вы сдержите свое слово.