Песни Феникса (Songs of the Phoenix)

      Они заставили Джорджа остаться на ночь только потому, что уже немного привыкли к его визитам и опасались, что еще один удар по голове может окончательно повредить его мозги. Лично Стефани считала, что для этого уже поздновато, но она сочла за лучшее не указывать на это. Поскольку она все равно приедет в больницу, чтобы забрать его, она решила, что может заставить его подождать и пойти в палату Беа, чтобы узнать, чем закончился визит Джеймс.       Это было вполне законное оправдание, чтобы не оставаться наедине с Джорджем, и он счел бы это отличной причиной не вывести его раньше. Хотя он мог бы пожаловаться, что она не взяла его с собой. В конце концов, он был всего лишь этажом ниже.       Сейчас они не обсуждали, почему она избегает оставаться наедине с Джорджем. Он знал, что сделал, и пока не извинился, мог наслаждаться приятной компанией собственного эго.       Это была ее история, и она придерживалась ее.       — Пришла посмотреть шоу? — спросила Эбби, когда Стефани проскользнула в маленькую смотровую комнату, которая действительно была слишком мала для всех людей. Драко, конечно же, был там, и, хотя в этот раз она решила не обращать на это внимания, там, где был Драко, обычно находилась Эбби. А вот приход МакГонагалл оказался немного неожиданным, и Стефани удивилась, откуда она вообще узнала, что происходит. Гарри не поднял глаз, когда она вошла; его взгляд словно пытался направить часть своего огня феникса на то, чтобы прожечь стекло.       Честно говоря, Стефани была удивлена, что он не был там со своей дочерью.       — Мы пробовали, — пробормотал Драко. — Он начал пугать Беа, и мы вытащили его.       Стефани кивнула. В этом был смысл.       — Что я пропустила?       В комнате по другую сторону стекла Джеймс лежала на животе на полу и читала одну из многочисленных книг, разбросанных по комнате Беа. Хотя она сидела у окна и, по-видимому, была поглощена своей книгой, Беа время от времени поднимала глаза, чтобы посмотреть, что делает Джеймс. Джеймс должна была знать об этом, но она не делала абсолютно никаких движений, чтобы показать, что знает, что ее изучают.       Стефани было знакомо это жуткое чувство, когда за тобой наблюдают, и она считала, что Джеймс заслуживает большой похвалы за то, что ни разу не вздрогнул под взглядом женщины, которую они до сих пор не до конца понимали.       — Они просто читали последние полчаса, — объяснила Эбби. — Я думаю, Джеймс просто переждет ее.       — У этого ребенка гораздо больше терпения, чем у меня, — ответила Стефани. — Я бы продержалась минут пять.       — Три, — возразил Гарри, не оборачиваясь. — Скажи честно, Стеф, ты бы продержалась три.       Она бы повела себя по-детски и высунула язык, если бы думала, что есть шанс, что он повернется и увидит это, но он ни за что не отвлекся бы от этой комнаты, даже на секунду.       Пять минут ничего не происходило, и она начала ерзать. Но она выдержала до пяти. Это не было похоже на дни терпеливого преследования Пожирателя смерти или даже на ее работу в наши дни, когда она могла неделями выслеживать темного мага. Она могла быть терпеливой, когда дело касалось действий, но это было уже смешно. Лучше бы она подождала Джорджа и просто попросила пересказать ситуацию. Тогда, по крайней мере, она смогла бы наказать Джорджа и избежать самого скучного в мире допроса.       Прошло еще шесть минут, прежде чем она захотела уйти, когда Би наконец заговорила.       — Почему ты здесь?'       — Ты больше ни с кем не хочешь разговаривать.       — Мне нечего сказать, — тихо сказала Би.       Джеймс насмешливо хмыкнула и бросила притворяться, что читает книгу.       — Тебе есть что сказать, — возразила она. — Ты просто не хочешь говорить.       — Я не понимаю, чего ты от меня хочешь.       — Где ты родилась? — спросила Джеймс. — Как зовут твоих родителей? Есть ли у тебя братья и сестры, где ты училась? Какой магией ты пользуешься? Почему тебя так сильно жжёт, когда моя семья просто прикасается к тебе?       Бомбардировка вопросами не прояснила ситуацию для Беа, как могла заметить Стефани. Либо она была фантастическим актером, либо действительно не понимала, чего от нее хотят.       — Ты задаешь слишком много вопросов! — Паника в ее голосе звучала реально, но Стефани не собиралась в это верить.       Джеймс, судя по всему, тоже.       — Почему ты все время такая грустная?       — Хватит!       — Почему ты бросила в меня мусорное ведро?       — Нет!       — Ты собираешься причинить вред моей семье?       Вопросы продолжались. Джеймс уже давно овладела искусством досаждать младшей сестре, и она вовсю пользовалась своей способностью заваливать другое человеческое существо миллионами непрекращающихся вопросов, не пропуская ни одного удара. Неважно, сколько Беа отрицала это или пыталась свернуться калачиком в кресле, Джеймс продолжала задавать ей вопрос за вопросом.       Стефани восхищалась ее упорством.       — Хватит! — Наконец, Беа это надоело. Она ударила кулаком по оконному карнизу, расколов дерево, и магия, которая не ощущалась как магия, вырвалась из нее и попала в единственное место, куда она позволила ей вырваться.       Джеймс самодовольно улыбнулась.       — Я буду продолжать спрашивать, пока ты не ответишь, — тихо сказала она Беа. — Мы знаем, что что-то грядет, что-то большое и страшное, и мы знаем, что у тебя есть ответы. Почему ты не хочешь нам помочь?       — Что сделали те, кто владеет магией, чтобы помочь мне? — Беа горько рассмеялась, и все в комнате наблюдения обменялись растерянными взглядами. Все, кроме Гарри, то есть, его взгляд все еще был прикован к дочери.       — Но ты же волшебница, — сказал Джеймс.       Беа снова горько рассмеялась.       — Я не всегда была такой.       Сколько бы вопросов Джеймс ни задавала, Беа отказывалась говорить больше, и в конце концов они были вынуждены признать, что даже Джеймс не сможет добиться от нее большего.       После этого они разошлись каждый своей дорогой, Эбби предложила отправиться в Министерство, чтобы выяснить, что имела в виду Беа в своих последних словах. Драко вернулся в свой кабинет с отвратительным замечанием о бумажной работе, а МакГонагалл приняла предложение Гарри пообедать.       Не в силах больше избегать его, Стефани спустилась вниз, чтобы забрать Джорджа. Но когда она добралась до его комнаты, его уже не было. Стефани размышляла о том, стоит ли идти на работу, чтобы заняться собственными исследованиями, но делать было нечего. В данном случае она не думала, что две головы лучше, чем одна. Хотя она предполагала, что в воскресенье она сможет заглянуть к Добби и узнать, не нашел ли он ей старого эльфа, который мог бы дать ответы.       Почувствовав, что дать Джорджу время спокойно помариноваться в одиночестве — хорошая идея, она решила навестить Добби. У него для нее ничего не нашлось, поэтому она зашла к Руби, которой совсем не везло с определением магии на столе. Артура не было рядом, чтобы спросить о маггловском происхождении стола, и она не думала, что Молли оценит ее визит только для того, чтобы поговорить о работе.       Не зная, чем еще заняться, и смирившись с ужасным осознанием того, что Джордж действительно отнимает у нее много времени, она отправилась навестить Гермиону.       Ее огорчило только то, что маггловский парень Гермионы не узнал ее, когда ответил на ее стук. Но он все равно впустил ее, когда она напомнила ему, кто она такая.       Гермиона была на кухне и готовила пару бутербродов к обеду. Очевидно, она прервала пару, потому что Питер сразу же вернулся к приготовлению напитков и сервировке стола.       Гермиона, понятное дело, удивилась, увидев ее: они никогда не были лучшими друзьями, но неплохо ладили.       — Не хочешь пообедать? — Что-то в выражении ее лица, должно быть, подсказало, что ей нужна комфортная еда, потому что Гермиона добавила: — На десерт шоколадный торт и мороженое.       Питер поддерживал разговор во время обеда, рассказывая им о глупостях, которые придумывали некоторые из его учеников. Стефани не возражала против того, чтобы слушать его, было приятно знать, что некоторые люди радуются таким обычным вещам, как обучение детей и успешные уроки. Конечно, это заставляло ее чувствовать себя немного странно, но этого и следовало ожидать, когда она зарабатывала на жизнь преследованием темных волшебников.       За десертом Гермиона рассказала ей, что они планируют переехать вместе, когда закончится срок аренды квартиры Питера. Стефани было немного стыдно осознавать, что она была первой, кому Гермиона успела об этом рассказать. Ей хотелось думать, что это потому, что все они были слишком заняты более важными делами теперь, когда выросли, обзавелись работой и обязанностями, но на самом деле она нашла время, чтобы узнать, что брат мужа Эбби претендовал на какую-то премию, связанную с писательством, а она даже не была знакома с этим человеком.       Все сводилось к тому, что Гермиона никогда не была большой любительницей сражений, а учитывая, что большинство из них выбрали работу, связанную с борьбой с темными волшебниками, было трудновато наверстать упущенное, не чувствуя себя обделенной.       Стефани чувствовала себя немного виноватой за это, но она также не видела, чтобы кто-нибудь еще заходил к ней в гости. Она хотела спросить подругу, не одиноко ли ей, но не знала, как это сказать, чтобы не обидеть Питера. Оказалось, что ей и не нужно было этого делать. После десерта Гермиона ускользнула в ванную, а Питер тут же повернулся к Стефани с серьезным выражением лица.       — Не говори ей, что я тебе сказал, но я думаю…       Стефани прервала его:       — Ей одиноко?       Он кивнул, с облегчением осознавая, что она его понимает.       — Она всегда так занята, пытаясь спасти мир, что иногда я не думаю, что она это замечает. Но бывает, что я застаю ее за чтением газеты, и одно из ваших имен всплывает в статье или, — и это, похоже, позабавило его, — на страницах сплетен, и она смотрит на меня.       — Мы не хотим давить на нее, — призналась Стефани. — Многое из того, с чем мы имеем дело, происходит так же, как во время войны, и ей это не нравится.       Питер задумчиво кивнул, но они услышали тихие шаги Гермионы, возвращающейся из ванной, поэтому все, что он мог сделать, это грустно улыбнуться и попросить ее напомнить остальным, что они ей еще нужны.       Она пообещала передать весточку Гарри и Рону и решила сделать все возможное для своего визита. Они ещё немного поговорили об общих вещах, о том, что происходило в волшебном мире, о работе Гермионы и изменениях в Министерстве. Стефани подумала, что пора немного погрузиться в её собственную работу, и спросила о слухах о новом департаменте, созданном, чтобы справиться с артефактами Волдеморта.       Гермиона с энтузиазмом кивнула.       — Ты бы видела, какие вещи приносят команды! Столько всего, что мы даже не понимаем, я сказала Кингсли, что единственный способ справиться со всем этим — создать специальный отдел.       — Есть идеи, кого бы ты туда поставила? — спросила Стефани, принимая свежую чашку чая от Питера.       — Полумна, очевидно, — сказала Гермиона со смехом. — Я также думала о помощнике мистера Уизли, он готовится к повышению, но я не думаю, что мистер Уизли скоро уйдет на пенсию.       Стефани кивнула и выслушала горстку других имен, которые рассматривали Гермиона и Кингсли. Она не знала ни одного из них в лицо, но это не означало, что она не узнала бы их с первого взгляда. Может быть, Министерство и стало меньше, чем раньше, но это не имело большого значения, если учесть, что должности, которых больше не было, были бесполезными, созданными для тех, кто "жертвовал" Фаджу или Пожирателям Смерти, внимательно следящим за происходящим.       В этот момент Стефани и остальные сменили бы тему и отвернулись от очевидной следующей темы - их собственной работы и текущих проектов, но вместо этого Стефани открылась и заговорила о таинственных сумасшедших. Питеру все это показалось увлекательным, как и все, что связано с волшебным миром. Гермиона, похоже, считала это увлекательной загадкой, и Стефани поняла, что, несмотря на ее тесные связи почти со всеми участниками, Гермиона действительно осталась в стороне.       — Я никогда не слышала о том, что магия может как-то чувствоваться, — задумчиво сказала Гермиона, когда выслушала всю историю. — Хотя я полагаю, что это может быть что-то, что чувствуют магические существа, а мы нет.       Уже рассмотрев этот вариант, Стефани была вынуждена согласиться, даже если это наводило на мысль, что девочки Поттер были скорее магическими существами, чем людьми. Они обе отмахнулись от этой инсинуации таким образом, что можно было бы предположить, что они не понимают, на что намекают, если бы Гарри и Элли не отмахнулись от нее таким же образом.       — И Добби не смог рассказать вам больше о магии, которая не является магией?       Стефани пожала плечами.       — Я не знаю, сколько лет должно быть домовому эльфу, чтобы знать то, о чем им запрещено говорить. Как долго живут домовые эльфы?       На этот вопрос Гермиона не смогла ответить, и ее голос стал строгим и сердитым, когда она сказала, что никто этого не знает, потому что с домовыми эльфами традиционно обращаются недостаточно хорошо, чтобы они могли прожить свою естественную жизнь. Стефани, никогда не владевшая домовым эльфом, не могла говорить об отношении к эльфам, кроме того, что она знала о тех, что были в Хогвартсе.       — Я не понимаю, как что-то может быть волшебным, но не волшебным, — размышлял Питер. — Магия есть магия, верно? Разве по определению это не то, что не может быть объяснено наукой?       Этот ход мыслей грозил вызвать у Стефани боль в мозгу, но он заинтриговал Гермиону, которая, очевидно, потратила приличное количество времени на размышления о том, как работает магия. Стефани не стыдилась признаться, что никогда не пыталась понять, как это происходит, она была совершенно счастлива, зная, что это так.       Хотя она могла понять, как кто-то из магглов может искать ответ на этот вопрос, смутно связанный с наукой.       Вполне возможно, что Гермиона будет искать десятилетиями, прежде чем найдет хоть что-то похожее на удовлетворительный ответ. Лучше просто оставить это в корзине "Оно просто работает".       К тому времени, когда они закончили обсуждать эту тему и Гермиона выпытала у нее все, что знала о големах, было уже поздно, и ее желудок начал подсказывать, что ужин должен быть следующим в ее списке дел.       — Сегодня я должна была ужинать с родителями, — ворчала она. Не уверена, что у меня есть для этого настроение.       — Мы бы попросили тебя остаться, но у нас вроде как закончилась еда, — смеется Питер.       Стефани отмахнулась от этого благожелательного заявления.       — Мне действительно нужно проверить Джорджа, — призналась она. — Я весь день наказывала его за то, что он был идиотом, но у него было сотрясение мозга, так что я должна зайти и убедиться, что он не умер во сне.       — А Джинни не может этого сделать? — спросила Гермиона. На ее лице ясно читалось веселье.       — Она сейчас на сборах, и если я не проверю, как он там, Молли не даст мне покоя. Я подарю ей еще одного внука, просто чтобы отвлечь ее.       — Ещё одного кого? —На этот раз Гермиона явно развеселилась, и они провели еще двадцать минут, перечисляя все встречи, которые Гермиона пропустила между Джорджем и его матерью, включая случайное предложение и предложение Фреда завести детей.       К тому времени, когда Стефани ушла, Питер разражался случайными смешками, а Гермиона хихикала. Ей определенно было легче от того, что она пропустила день с Джорджем. Гермиона отчаянно нуждалась в разговоре с кем-нибудь о чем-то, кроме работы, и как бы сильно Питер ни любил ее, было очевидно, что он не мог дать ей то, что ей было нужно в тот момент.       По крайней мере, так Стефани поняла его беззвучное «спасибо» за спиной Гермионы, когда уходила.       В квартире над магазином на Аллее Диагонов, которую он делил с сестрой, Джордж угрюмо лежал на диване, наполовину пролистывая какие-то бумаги для магазина. Он представлял собой образ удрученного мужчины, и Стефани пришлось сдержать желание рассмеяться. Он, конечно, хорошо играл.       — Ты закончила злиться на меня? — спросил он, когда она вошла в дверь и опустилась на диван, положив свои пушистые ноги в тапочках ей на колени.       — Да, - заверила она его. — Слишком много сил уходит на то, чтобы злиться на тебя.       — Рад это слышать.       — Я провела день с Гермионой и ее парнем, — сообщила ему Стефани, с закрадывающимся подозрением, что если бы она назвала мужчину по имени, Джордж не имел бы ни малейшего представления, о ком она говорит.       Джордж нахмурился:       — Не думаю, что ты когда-нибудь делала это раньше.       — Я не думаю, что кто-то из нас делал это раньше. В этом-то и проблема.       После того, как она рассказала Джорджу о своем дне, ей удалось отвлечь его настолько, что он был гораздо больше раздражен на своего младшего брата за игнорирование одного из своих лучших друзей, чем на нее за то, что она весь день молчала.       — Я думала, ты должна был сегодня ужинать с родителями?       Стефани приняла решение в доли секунды, и она знала, что потом пожалеет об этом.       — Ты прав, - сказала она ему, — мы сегодня ужинаем с ними.       Джордж не смог ничего сделать, кроме как задохнуться от возмущения, когда она спихнула его с дивана и велела ему принести свои ботинки. Ей придется разбираться с последствиями позже.